Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ)

Он оказался рядом с Гойлом и полноватой девочкой, испуганно косящейся в сторону бледнокожего блондина, которым мог быть только Драко Малфой его собственной персоной. Малфоя представлял кто-то из старшекурсников кому-то ещё за столом («Как будто бы это нельзя было сделать в гостиной!» — раздражённо подумал Тео), а блондин в ответ кривился и важно, явно кому-то подражая, кивал. Нотт с удивлением отметил, что Драко явно не надел ничего под застёгнутую мантию, и зелёный галстук у него, как и у некоторых других студентов, висел прямо поверх одеяния мага. У самого Тео, как и у толстяка Крэбба с грустными глазами без признаков глубокого ума, галстук был заправлен под ворот рубашки и не торчал наружу.
  
Распределение продолжалось, и после очередного имени зал вообще замолк. Все обернулись, обернулся и Тео, и увидел, как худой невысокий мальчик с копной чёрных, как смоль, волос шёл к столу Гриффиндора под овации трёх факультетов.
Чтобы не показаться несведущим, он демонстративно хмыкнул и отвернулся. Вслед за ним это сделали и другие первокурсники, а Драко пристально посмотрел на Нотта, будто бы с претензией. Столкновение взглядов прервала визгливая Панси Паркинсон, отодвинувшая Крэбба от Малфоя, а вскоре Дина Томаса распределили на Гриффиндор. Конечно, Тео было грустно осознавать, что оба его… друга, и названный брат, и новый приятель, не попали в его Дом Хогвартса, но в чём-то это было и неплохо для него.
Наконец, напротив Тео в конце стола уселся тот самый мальчишка из лодки, Блейз Забини, который с интересом разглядывал новых товарищей, и церемония распределения закончилась.
Пение гимна Тео совсем не развеселило, а вот беззвучное мельтешение магии домовых, всего за мгновение по сигналу директора доставивших яства по столам, вызвало восторг.
***
Вещи, как и говорили старшекурсники Дину, уже были доставлены в спальни школьников всех курсов. Когда они пришли из трапезного зала, перед слизеринцами выступил декан факультета, профессор Северус Снейп. Тео едва не сорвался на крик, увидев человека из своих кошмаров — почему-то профессор Снейп был похож (не полностью, конечно, а лишь отдельными чертами, выдохнул Нотт) на Эдуарда-из-кошмаров. Тео решил поговорить с ним об этом, пусть тот и не был Принцем, когда-нибудь позже.
Декан посоветовал первокурсникам хорошо учиться и не пытаться задирать гриффиндорцев, особенно их новую знаменитость, после чего проинформировал, что старосты передадут расписания, и был таков.
В спальне было пять кроватей — но лишь четыре из них были застелены.
— Малфой, ты будешь спать без белья? — удивленно рассмеялся Блейз Забини.
Он, как он успел поведать Тео и белокурой надменной девочке по имени Дафна Гринграсс, которую попытался обаять, был сыном итальянских иммигрантов. Мать носила девичью фамилию Медичи («Если вам это что-то говорит, ха-ха!»), а отец «несколько лет назад» погиб «где-то на просторах Руссии». Тео вспомнил, что рассказывал той самой ночью старший Малфой его отцу, и с жалостью посмотрел на радостного Блейза.
Всё, что Тео успел понять про Блейза, говорило об одном: он не знал, кто такой Малфой, и чем он прославился среди магической молодёжи.
— Как тебя… Забини, да? — спросил он надменно, глядя сверху вниз на изумившегося итальянца. — Чтобы ты знал… у Малфоев в этом замке отдельная спальня.
— Ты писаешься по ночам и стесняешься этого?
Слова Блейза были бы на грани шутки, если бы это была компания друзей, знающих друг друга много лет, как делали иногда друзья отца в детстве Тео, но тут…
Драко Малфой пошёл красными пятнами. Тео отвернулся.
— Гойл! — крикнул Малфой. — Ты должен защитить мою честь, ты же помнишь? Чего стоите, болваны!
— Это же шутка, мастер Драко, — неуверенно произнёс Винсент. Гойл сдерживался, чтобы не рассмеяться, к уидвлению Тео.
— Молчать! Или мне написать моему отцу? — от бешенства и ярости Драко аж шипел. — Ну!
Парни сжали кулаки, и Блейз был вынужден отойти к стене, оглядываясь на Тео ради поддержки. Драко вылетел из помещения, хлопнув дверью, как только Блейз издал сиплый стон от ударов его вассалов, и только тогда Тео вмешался.
— Довольно, парни, — устало сказал он. — Эта истеричка ушла.
Мальчики виновато переглянулись и ушли искать своего «мастера» (как домовики!), а Тео подошёл к съёжившемуся на полу Блейзу, который, видимо, ожидал чего угодно — но не этого.
— Прости, что я не вмешался, Блейз, — Тео, неожиданно для себя, подхватил одноклассника (лёгкого мальчишку, ниже его на полголовы) подмышки и положил на кровать. Тот всхлипнул что-то неразборчивое. — Малфой — ублюдок, его отец — вор и предатель, но они обманом получили такую власть, что никто не может с ними справиться. Весь факультет будет ходить и лизать ему зад, а за спиной отряхиваться и делать вид, что ничего не происходит, вот увидишь.
Блейз повернулся на спину, их взгляды встретились.
— А всё-таки, — шмыгнув, сказал итальянец, — он писается.
Они оба рассмеялись.
  
Глава 8
 
Осень 1991, Хогвартс, Шотландия 
Сон в Хогвартсе у Тео был крепкий и чуткий. Поначалу он даже не мог понять, как это происходит, что он встаёт самый первый среди ребят (а Блейз, напротив, оказался соней), и всегда становится бодрый и весёлый, несмотря на тяжести учёбы. Артур, когда они обсудили свою первую неделю в замке, тоже задумчиво поделился, что перестал видеть кошмары, которые постоянно посещали его в Лондоне.
Назойливая райвенкловка Перкс, которая пыталась понравиться Гэмпу, услышав обрывки их разговора в библиотеке, сморщив нос, заявила, что это всё из-за воздуха — в Лондоне его отравляют заводы магглов.
Эту мысль стоило обдумать, решил в тот раз Тео.
За несколько недель регулярной вкусной сытной еды он неожиданно для себя самого вырос вширь и вверх, а его ступни стали неуютно и скованно чувствовать себя в купленных только недавно туфлях. С грустью он понял, что при таких темпах, ему придётся часто менять одежду и обувь, и никаких средств не хватит. Томас, столкнувшийся с похожими проблемами, в коридоре как-то прошептал ему, что отправил «банде» в Лондон записку о том, что летом будет готов пойти «на дело» с другом из школы взломщиков, и Тео, несмотря на бурчание Арчи, был готов пойти уже сейчас.
Им всем были нужны деньги.
На второй неделе учёбы, впервые посещая Астрономическую башню, Тео едва не упал в обморок — так много всего магического оказалось вокруг замка, пестря и застилая взор. Чёрные чары над лесом, огромные купола над Хогвартсом, сияющие, как рождественская ёлка, домики Хогсмида вдалеке — это было настоящим чудом, но это чудо его едва не свело с ума в тот миг.
С помощью Забини он добрался по спящему замку до Больничного крыла, и медиведьма, узнав о его проблеме, ахнула и отправила кому-то своего Патронуса, как когда-то сделала в Аврорате сестра певицы Уорк. Впрочем, не дождавшись ответа, она напоила Тео успокоительным и отправила спать.
Лишь на третьей неделе обучения эта история продолжилась.
Началось всё с того, что Драко Малфой в своей излюбленной манере попытался задеть Гарри Поттера. Тео раньше не был особо сведущ в том, что именно сделал Поттер, чтобы стать известным — да, чистокровный маг, да, из древнего рода, но лишь в школе он осознал весь масштаб исторических событий.
Неудивительно, что Малфой, по словам Грегори, попытавшийся дважды подружиться с Поттером, потерпев провал («он встал на сторону Уизли, парни, дай ему здоровья», — шептал Грегори под туповатые «угу» Винсента, — «и, видит Мерлин, пусть Драко и дальше с ним лается, чем лезет к остальным»), выместил на Поттере и его друге всю свою ядовитую желчь.
  
Теодор и весь Слизерин наблюдали за этим маниакальным упорством с облегчением — а уж когда попытка уязвить Поттера на уроке полётов привела к зачислению его в сборную Гриффиндора в исключительном порядке, Малфой и вовсе сошёл с ума! С другой стороны, квиддичные фанаты на факультете поставили Драко на место, и тот слегка унял пыл — но не остановился.