Омикрон-4 (СИ)

И все же, штурмовой автомат калибра 12.7 – страшная вещь. Я помню, как мы дырявили мутантов из «Калашниковых». Малоэффективно – ведь у червей почти нет нервных окончаний, а потому боли они практически не ощущают. Лишь по количеству внутренних повреждений тварь можно условно остановить.
В этот раз все закончилось быстро. Червь, наконец-то отпустил полумертвого человека, обратил к нам свою чудовищно страшную пасть с провалом бездонной глотки. Словно решив взглянуть на тех, кто помешал его трапезе, мутант замер на мгновение, щелкнул жвалами и чуть приподнявшись, рухнул обратно. Чуть ближе к голове, его тело было разворочено на фрагменты. Оно еще некоторое время заметно вздрагивало, но все можно было списать на предсмертные конвульсии.
Глаз у него не было. Ориентировался червь лишь на звук и на вибрацию. Эти чувства у него были развиты на сто пятьдесят процентов. Выжидал, нападал. Так и охотился.
Когда я увидел чудовищные, неестественной формы жвалы, омерзительную пасть, стекающую слизь вперемешку с кровью, ощутил смрад, которым тварь буквально фонила – меня передернуло. Я вспомнил тот шокирующий момент, когда старика Черепанова жрали живьем у нас на глазах. Он только всхлипывал, вяло пытался вырваться... А когда процессу питания помешали, то половину тела, которую тварь не успела поглотить, она просто перекусила пополам и выплюнула. А бедняга Гидрос? Это было ужасно, страшно, чудовищно.
Сколько раз я уже сталкивался с этими генетически выведенными червями? И каждый раз меня сковывал паралич. Да-а, тот генетик, что создавал внешний прообраз твари, не промахнулся. Биологическое оружие действительно получилось серьезным – может даже слишком серьезным. Выпусти десяток таких в московское метро, результат будет ошеломляющим... И чего от них избавились?
И тут мне пришла мысль, которая раньше от меня ускользнула. А что если их не выкинули, а намеренно выпустили в среду обитания? Сколько их там могло быть? Пятьдесят? Тридцать?
Лебедев медленно подошел к мутанту, с ненавистью разглядывая хищника. Тот еще судорожно шевелился, но опасности уже не представлял. Подполковник перевел взгляд на лежащего окровавленного человека – ему уже не помочь.
- Тва-а-арь! – вдруг вскричал подполковник, затем быстро опустил автомат и высадил десяток патронов в и так уже изорванное пулями тело мутанта. Черные брызги полетели во все стороны. Лебедева обдало слизью.
Костолом рванул к нему, ударом ребра ладони по запястью, оборвал эту запоздалую экзекуцию. Червю уже все равно, а злость офицера, нужно остановить. Иначе, на звук еще кто-нибудь приползет.
Прижав его к стене, Костолом процедил.
- Держи себя в руках.
- Т-ты... – выдохнул подполковник, впившись в него безумными глазами, но контроля не потерял. – Я должен. Пусть, это глупо. Злость. Я знаю. Всего за пять минут потеряли еще двух человек.
Здоровяк отпустил его.
Офицер говорил что-то еще, но я уже не слушал. Устало облокотившись о стену и прикрыв глаза, я задумался. Не подготовленные люди могут и не такое натворить. Те, что по опытнее, видели подобное не один раз, знакомо всем, кто оказывался в подобной ситуации. Когда нервы ни к черту, злость и отчаяние разрывает изнутри, в мозгах лихорадочно бьется одна и та же мысль, а сделать ничего не можешь – это оно. То самое. Себя я опытным не считал, везучим – да. А этот специфический опыт, обрушился на меня внезапно. В другом месте, при других обстоятельствах – от него толку не много.
- Все, остынь! – Костолом спокойно, но жестко отвел ладонью ствол его «АШ-12» вниз. – Червя не тронь, он уже не при делах.
Жертве мутанта не повезло. При неожиданной атаке коварно затаившегося хищника, человека приложило о стену так, что на месте удара осыпалась штукатурка. Левую кисть уже и так раненого бойца, попросту сломало от сильного удара. Ногу словно изжевало – толстые острые жвала буквально разлохматили и ткань и плоть. Одна из жвал проткнула живот – как итог – часть содержимого наружу. Человек погиб еще до того, как тварь издохла сама.
 
- Ка-ак? – вдруг раздалось бормотание Болотова. – Как эта тварь может существовать? Размеры...
Он выпученными глазами смотрел на мутанта, не веря тому, что перед ним лежит та самая тварь, в существование которой он не верил еще сутки назад.
- Вот так, – пояснил я, посветив ему в область подбородка фонарем. Лицо бледное, в поту. Глаза бегают как у одержимого.
Лебедев был не намного лучше. Он смотрел на дверной проем помещения, откуда производилась атака. Задняя часть мутанта терялась во тьме.
- Это он, что? Лежал и ждал, пока кто-то пройдет?
- Именно. С терпением у него все в порядке. Но из-за голода, не сдержался и напал преждевременно.
- Какая же у него длина?
- Ну, метров двенадцать. Не меньше.
- Чем оно питалось, чтобы так вымахать? Тут же нечего есть.
- Крысами, собратьями, – подумав, произнес я. - Тут суть не в том, чтобы отожраться и набрать массу. Он генетически такой крупный, растет – потому что так заложено в генах. Не получит должной пищи, не исхудает. Но если совсем тяжело будет, просто подохнет.
Подполковник судорожно выдохнул, пнул черную тушу, затем плюнул в нее и отошел в сторону.
Костолом, «успокоив» подполковника, быстро отошел назад и выглянул в коридор, которым мы покинули место неудачной засады. Пусто.
Здоровяк вернулся обратно, затем перелез через перегородившее проход тело, сделал несколько шагов вперед и, развернувшись, сказал:
- Теперь, все примыкающие туннели и коридоры проверяем на наличие таких вот сюрпризов. Мало ли, выжил этот... Значит, есть и другие.
Болотов, присев у стены, все еще с отвращением посматривал на дохлого мутанта.
- Что, воняет? – я, заметив его выражение лица, озвучил сопутствующую причину.
Майор кивнул, но промолчал.
- Все проверили оружие, – продолжил здоровяк, указав на лежащий на бетонном полу «104 АК». – Майор, возьми автомат. Этот по-эффективнее будет.
Тот с секунду поколебался, поднялся, закинул оружие за спину, а сам подобрал трофейный огнестрел. Обшарив разгрузку, вооружился запасным магазином, собранным со всех остальных. Второй раненый, успел захватить «ШАК» погибшего капитана с места засады.
- Выдвигаемся?
...Прошло минут двадцать. Мы оставили позади уже несколько переходов и помещений. Попадались завалы, иногда шахты воздуховодов, из которых ощутимо несло теплом. Дыма почти не было, но воздух все равно был пересушен.
Шли туда, куда указывал Болотов, но лично у меня вскоре сложилось мнение, что тот и сам уже заблудился. Только признавать этого не хотел. И вскоре, мое предположение подтвердилось.
Офицер растерянно остановился на одном из перекрестков. Топтание на месте и хаотичное перемещение справа налево выдали проблему на лицо.
- Заблудился? – спросил Костолом, уже зная, какой получит ответ.
- Нет... Не знаю. Мы шли тут, – промямлил Болотов. - Где-то тут. Но там не было никаких труб. И эта лужа.
- Э-э! – проворчал здоровяк. – Так мы тут неделю бродить будем. Сколько прошло времени со спуска?
- Часа три-четыре, – я посмотрел на часы.
Справа обнаружилось небольшое помещение, заваленное рулонами то ли брезента, то ли гидроизоляции. Материал рассохся сверху, а снизу подгнил. Болотов едва не дал очередь, приняв один из рулонов за спящего червя.
- Что за...?
- Нервы беспокоят? На вот, попробуй. – Костолом перебросил ему небольшую коробку с капсулами. – Поможет.
Тот не стал разбираться, сунул в рот, запил водой из фляжки.
- Вот. А теперь, можно и перекусить, – продолжил гигант. – Я постою на входе, а вы ешьте. Затем поменяемся. Макс, ты как?
Костолом уже давно приметил, что я периодически отвлекаюсь на экзоскелет. Уже два узла капризничали, скрипели, двигались с сопротивлением.
- Нормально, пока терпимо. Жаль, протез не вечный, начал сыпаться.
- А снять?
Признаюсь, я забыл спросить у Самсонова, при необходимости, можно ли его снять?