Омикрон-4 (СИ)

Из проема вывалилось тело офицера, которое тут же за ноги что-то втащило обратно. Он попытался ухватиться руками за дверную раму, но сил не хватило. Из туннеля раздался истошный вопль, оборвавшийся на самой высокой ноте.
Увиденное не то чтобы выбило меня из колеи, но потрясло однозначно.
Лебедев, отстранившись от вздувшегося тела, наконец, поднялся на ноги и хотел уже было двинуться туда же, но Костолом ухватил его за ворот комбинезона, дернул обратно.
- Стой! За мной! – крикнул он ему в лицо, а затем, постоянно оборачиваясь и держа проход под контролем, принялся отступать. Лебедев, на ватных ногах, бросился следом. Ну а я, держась ближе к стене, не рассчитав сил, с грохотом ткнулся в какой-то железный ящик, едва не сорвав его с креплений.
- Макс, живо за мной!
В туннеле все еще что-то происходило. Где-то там хрустело, хлюпало. Один из фонарей мерцал, другой, закрепленный на автомате, видимо лежал на бетоне и светил куда-то под потолок.
Я едва не поскользнулся в луже черной жидкости, которой вырвало бойца Лебедева – лишь вес экзоскелета спас меня от малоприятного падения.
Я успел заметить, как здоровяк и Лебедев уже скрылись в проходе и уже сам собирался нырнуть туда за ними, когда меня ухватила чья-то рука. Я резко обернулся – позади меня был последний уцелевший офицер «ЦСН». Визуально он был не ранен, но почему-то не торопился спасаться бегством, упорно топчась на месте. Лица за противогазом видно не было, но глаза я разглядел. Они едва ли не вылезли из орбит.
Офицер держал меня запястье, что-то бормотал.
- Уходим! – заорал я. Но он никак не отреагировал.
Я с силой выдернул руку, оттолкнул человека в сторону. В этот момент в дверном проеме показалось какое-то неестественное движение.
Я поднял автомат и, не целясь, дал короткую очередь. Из туннеля раздался жуткий визг, послышалась какая-то возня.
«АШ-12» весомый аргумент. Кажется, ранее я бил из него только по крысам и сколопендрам. Если там, во тьме, был червь – ему не поздоровилось. Хитин от такого калибра не защитит.
Отпустив автомат, я зашвырнул туда термическую гранату. Хлопнуло, брызнули искры.
Бросив взгляд на офицера, я понял – он ранен. Ухватив его за ворот комбинезона, я потащил его волоком за собой, стараясь держать проход в поле зрения.
Но из него больше не донеслось ни звука.
Едва я втащил раненого в коридор, чьи-то руки захлопнули массивную решетку. Костолом гаркнул:
- Живые еще были?
Я покачал головой.
- Вот дерьмо. Подготовились, твою мать...
***
- Что это было? – спустя несколько минут, Лебедев наконец-то обрел дар речи.
Мы с Костоломом переглянулись.
Царила тишина. Массивную решетку Костолом чем-то заклинил, а для надежности подложил под нее термическую гранату.
Мы отошли метров на пятнадцать от разделительной перегородки и оказались в каком-то совсем небольшом техническом узле. Кроме ржавых труб тут больше ничего не было. Противогазы пришлось снять, иначе восстановить дыхание было проблематично. В принципе, без них было терпимо.
Костолом закрепил один из фонарей в углу помещения так, чтобы тот освещал все пространство. Даже при таком свете были отчетливо различимы бледные лица.
- Что-то новое... – пробормотал я, бросив тревожный взгляд на расположенную в конце туннеля запертую решетку. – С подобным мы еще не сталкивались.
- А, черт! – раненый офицер, которого я вытащил следом за собой, обматывал бинтом пробитую срикошетившей пулей ногу. Если бы пуля калибра 12.7 миллиметра попала в кость – ногу бы оторвало к чертям, а так только разорвало мягкие ткани. – Кровищи натекло как с кабана.
- Не сталкивались? Да вы... - побагровевший Лебедев резко встал, шагнул к Костолому, но наткнувшись на хмурый взгляд, остановился. Он почему-то без лишних возражений осознал факт того, что искать виноватого в сложившейся обстановке. Да и здоровяк не потерпел бы к себе такого отношения.
- А я предупреждал! – процедил я, глядя на подполковника уничтожающим взглядом. – Но разве кто мне поверил?
Нет, Лебедев был сдержанным и уравновешенным офицером. Но когда у тебя на глазах, такой ужасной смертью гибнут люди, у кого угодно планку сорвет. И моя последняя фраза его заметно осадила.
 
У меня тоже сорвало, но по-своему. Я и так предполагал, что ничего хорошего нас здесь не ждет, но чтобы настолько? Раскидали подготовленную группу как беспомощных щенков. Никто толком и пострелять не успел.
Что это за невидимая хреновина, которая перемещается почти незаметно, а атакует какой-то черной дрянью...?
- Внешнее пищеварение, – вдруг заговорил Костолом.
- Что? – не понял Лебедев.
- Как у жука-плавунца, – невозмутимо продолжил наемник. - Тварь впрыскивает сильный желудочный сок в тело жертвы, а потом ждет, пока та издохнет. Затем высасывает питательную смесь.
- Высасывает через что? – сглотнув, тихо спросил раненый.
- Ну что там у него... Присоска, ротовое отверстие, игла.
- Это откуда такие наблюдения? – покосился на здоровяка Лебедев.
- Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что именно произошло с тем, несчастным.
- Да какого черта тут творится? – вдруг вскипел подполковник. – Это какое-то безумие. Не может такого быть!
- Да? Ну сходи во-о-н туда, – я указал на решетку. – Если откроешь, убедишься, что оказывается, может!
Но не успели мы и даже определить дальнейший план действий, как где-то в противоположном конце технического узла, что-то звякнуло. В предполагаемое место тут же устремилось четыре автомата, но ничего подозрительного там не оказалось. Зато, слева от Костолома вдруг распахнулась вентиляционная решетка, словно выбитая изнутри. И снова ничего.
- Хрень. Вот хрень. – бормотал раненый капитан, топчась на месте. Нога все еще болела и кровоточила, несмотря на оказанную медицинскую помощь.
- Да заткнись ты! – прорычал я. Это бормотание жутко раздражало.
По-прежнему что-то тихо шипело, дым стелился под потолком.
- Уходим! – произнес Костолом. – Среди этих вентиляционных отверстий, мы как на ладони.
Я покрепче сжал цевье штурмового автомата. И неожиданно усмехнулся – полагались на убойность крупного калибра, уже потеряли троих и так и не выяснили, с кем сражаемся.
И уже собрались было броситься дальше по туннелю, как вдруг, из того помещения, где нас застали врасплох, послышался полный отчаяния крик:
- По-мо-ги-и-ите!
Лебедев дернулся обратно, но Костолом резко ухватил его за руку.
- Не торопись.
- Кто-то уцелел, ему помощь нужна! – неуверенно возразил офицер и уже хотел вырваться, но внезапно передумал.
- Невозможно! - прошептал я. – Там не было живых, а я еще и гранату бросил.
- Валим отсюда. Макс, замыкаешь.
И мы побежали. Поворот налево, коридор – направо. Коллектор, лестница вниз. Костолом двигался первым, за ним Лебедев помогал раненому капитану. Не самая верная тактика – мне бы с моим экзоскелетом помочь пострадавшему, а Лебедеву прикрывать... Как итог – тот быстро выдохся. Мы не прошли и тридцати метров.
Через минуту мы выбрались из технического коридора, оказавшись в каком-то закутке, забитым мусором.
Где-то раздавался шум воды.
- Костолом, слышишь? – крикнул я.
- Вода? – тот прислушался. – Ах ты черт!
Снова бросились вперед, миновали короткий коридор. Снова попалась узкая лестница.
Я уже сбился со счета, сколько раз нам пришлось свернуть в том или ином направлении. Перемещаться таким образом было опасно – неизвестно чем сулил следующий поворот. Но какие варианты?
Грохнул выстрел – Костолом отстрелил замок массивной решетки, перекрывающей вход. Тот факт, что прутья были покрыты буро-зелеными водорослями, не укрылся от моего взгляда.
- Так, так! – раздался спереди голос здоровяка. – Макс, гляди-ка!
Мы оказались в том самом туннеле, откуда в прошлый раз нас смело потоком воды, сброшенным из «УПШ-3». Его внутреннюю планировку я узнаю из тысячи. Только данный участок был мне незнаком. Впрочем, после того кувыркания в бешеном потоке воды, вряд ли что-то может показаться знакомым.