Поцелуй у водопада

Если бы в такую погоду такое предложение поступило от кого-нибудь другого, она бы ни секунды не колебалась. Отказываться — глупое упрямство.
— Что ж ты не подвез Поппи?
— За ней приехал приятель. Парень вне конкуренции, хоть у меня машина лучше. Сложен как бог.
Сорель не удержалась от улыбки. Она подхватила жакет — единственное, что сегодня догадалась взять с собой. О приятеле Поппи она уже наслушалась — кажется, никакие похвалы не будут завышенными.
— Интересно, как скоро она поймет, что вляпалась?
— Ты циник, — обвинил ее Блейз.
— Она еще очень молода. И любит его.
— Ты когда-нибудь чувствовала то же ко мне? — Он отобрал у нее жакет. Она испуганно вскинула глаза.
— Ты же знаешь, в детстве я обожала тебя.
— Речь идет о другом. — Он подал жакет, и она просунула руки в рукава.
— Когда мне исполнилось тринадцать, я сходила по тебе с ума. Наверное, ты замечал, да и не только ты.
— Ты меня просто терроризировала!
— Ну да, у девчонок существует такой способ привлечь к себе внимание. Ты со мной не разговаривал года два. Или три.
— Три. Мне было восемнадцать лет, и я еле справлялся с гормонами. Слава богу, к тому времени, как тебе исполнилось шестнадцать, я научился контролировать свои мужские порывы и не дал себе увлечься, пока ты не подросла.
Он стоял позади нее. Сорель обернулась, и ее вопрос прозвучал нерешительно:
— А ты хотел… увлечься?
— Я уже говорил: ты привлекала меня еще будучи подростком.
— Я думала… ты имел в виду, когда мне стукнуло восемнадцать лет или около того.
— Я тебя шокировал. Вспомни: когда ты вступала в пубертатный возраст, я сам еще был юным. Не говоря о законной стороне дела, даже намек на сексуальные отношения между нами мог бы вовлечь обе семьи в самые страшные скандалы и осложнить им жизнь.
— Но они хотели, чтобы мы поженились. Они часто со смехом вспоминали, как я в четыре года объявила, что выйду за тебя замуж. Ты терпеть не мог, когда тебя дразнили моим женихом.
— Да, но, когда ты подросла, они прекратили. И мой, и твой отец — оба сказали мне, что, пока ты не наденешь кольцо на палец, ты неприкосновенна.
— Я не знала! Они так сказали?
— Слов они особенно не тратили, но их послание говорило совершенно недвусмысленно на тот случай, если бы я сам не догадался. — Блейз взглянул на часы и подтолкнул ее к двери. — Я неправильно припарковался, и если машину уволокли, нам придется идти пешком под дождем. Подожди, я подгоню ее поближе.
Он проделал все так быстро и ловко, что, когда Сорель уселась на переднее сиденье, на голове и на лице у него было всего несколько капель. Она достала из сумочки платок и вытерла щеки.
— Как ты не промок?
— Надевал пиджак. — Он был в рубашке с галстуком, но на заднем сиденье лежал пиджак.
— Значит, брюки промокли.
— Как ты однажды сказала, я переживу. Кстати, как твой палец?
— Прекрасно, — она помахала рукой.
Ей хотелось еще о многом спросить, но она не знала, как. К тому же они ехали по оживленной улице в час пик под дождем — не время для серьезного разговора.
Когда поток машин стал не столь плотным, он спросил:
— Когда переезжаешь на новое место?
— Еще не знаю. Сначала нужно купить кухонные принадлежности и кровать. — В квартире совсем не было мебели, хотя в гостиной стоял диван, который мог бы выручить в крайнем случае.
— Помочь? — По его взгляду Сорель поняла, что он ее дразнит, и с улыбкой ответила:
— Нет, спасибо.
— Когда будешь покупать, убедись, что кровать удобная.
— Конечно.
— И достаточно широкая для двоих.
Она намеревалась купить кровать королевских размеров, такую, какая у нее была в Австралии. Она привыкла спать на широкой кровати, даже если ее не с кем делить. Но Блейзу назло она купит узкую, односпальную, для девственницы. Может быть, пригодится для гостей.
В субботу Сорель переехала в свою квартиру. В пятницу она на два часа раньше ушла с работы, ждала доставку мебели, ей привезли кровать и туалетный столик.
Она накупила посуды, Рода дала ей кое-какую кухонную утварь. Квартира пока была пустой, и, оглядев новое жилище, Сорель стала прикидывать, каким хотела бы его видеть.
 
Ей не нравилось, что большой диван стоит под прямым углом к балконной двери. И она решила повернуть его лицом к дворику, однако он оказался на удивление тяжелым, и Сорель так и не смогла его сдвинуть. Стук в дверь прервал ее дизайнерский порыв.
Оставив диван, она откинула со лба мешавшие волосы и пошла открывать.
Блейз сдвинул брови.
— Что ты делаешь?
От усилий ее лицо раскраснелось, лоб лоснился от пота.
— Двигаю мебель.
Он что-то буркнул, решительно вошел и воззрился на нее.
— Где?
Сорель хорошо знала, что при таком выражении лица спорить с ним бесполезно. Показав на открытую дверь гостиной, она потрусила за ним.
— Куда ты хочешь его поставить?
Он, отвергнув ее помощь, легко передвинул диван туда, куда она указала.
— Что-нибудь еще? — спросил Блейз, выпрямляясь.
— Нет. — Помолчав, она добавила: — Спасибо.
— Когда в другой раз соберешься поднимать тяжести, бога ради, позвони мне!
— Я не хотела его поднимать.
— Все равно. Больше не передвигай мебель одна.
Она закатила глаза.
— Я только что уехала от родителей и не хочу, чтобы теперь ты командовал мной.
Блейз сменил свирепое выражение лица на кривую улыбку.
— Кстати, как здоровье мамы?
Сорель виновато улыбнулась и умиротворенно заметила:
— Мне не придется переезжать обратно.
Он оценивающе оглядел обстановку.
— Что еще ты сделала?
— У меня пока не было времени.
— Как насчет мебели в спальне?
Сорель покраснела, вспомнив его указания о размере кровати.
— Не начинай снова диктовать мне, что делать! Я купила то, что считаю нужным.
Он развеселился.
— Я всего лишь имел в виду, не надо ли там что-нибудь двигать.
Вот черт.
— Нет, грузчики все поставили на место.
— Ты мне не покажешь? — В глазах зажегся недобрый юмор.
— Нет.
Юмор превратился в тигриную улыбку.
— Ладно. Всему свое время.
— Что-то ты распетушился.
Он не ответил, только дернул черной бровью; знакомая мимика сводила ее с ума.
— У тебя есть то, что нужно для кофе? Я бы сварил, после того как постригу газон.
— Ты не должен косить газон! Я же тебе говорила! — Но кофе она ему должна — за помощь с диваном.
Блейз все-таки вытащил из сарая газонокосилку и, быстро закончив работу, опять показался в дверях.
Пройдя за ней на кухню, он наблюдал, как Сорель ставит чайник, достает чашки. Такое бывало и раньше тысячу раз, но никогда еще он так не нервировал ее, как сегодня. Может быть, из-за того, что его массивная фигура заполняла все пространство крохотной кухни.
Она просыпала сахар, пришлось вытирать тряпкой. Вскипел чайник, и Блейз разлил по чашкам кипяток.
— Не посидеть ли нам во дворе? — предложил он.
Он вынес чашки во дворик, где в одном конце стояла узкая лавка, обращенная к свежепостриженному газону и кустам, отгораживающим сад от соседей. Запах травы мешался с ароматом кофе и создавал настроение уюта и комфорта.
Некоторое время они в молчании пили кофе, глядя на пчел, кружащихся над пурпурной вербеной, которая росла возле ограды. Блейз сидел, опершись локтями о колени, держа чашку обеими руками. Вопрос его прозвучал неожиданно:
— Итак, что ты собираешься делать с Крегом?
— Я ничего не собираюсь с ним делать.
Сорель ожидала взрывной реакции, но Блейз продолжал глядеть в чашку. Через несколько секунд он одним глотком допил кофе и встал.
Она напряглась, но он отошел в угол дворика и встал спиной к ней. В молчании прошло несколько минут. Потом Блейз повернулся и положил руку на столб, который держал решетку. Посмотрев на выветренные плиты, он пристально взглянул на Сорель.