Сережа, думай об империи (СИ)
— Что, князеныш, пришел позлорадствовать? — Узнал меня Норушкин, буквально распятый в специальных противомагических кандалах. — Или тоже собрался что-то выведывать? Так оставь свою надежду. Силой не вышел, у меня в голове копаться, все вы теперь против меня слабосилки.
— Ну, да, у меня сил, конечно, не достаточно, — покивал я головой на это, вроде как, оскорбительное заявление. — А вот у них, думаю, силы, чтобы тебя впечатлить, точно отыщутся. — Я картинно махнул рукой, и по мановению моей руки из вспыхнувших снопиков искорок в камере сгустились четыре совершенно одинаковые рыжие таксы. — Злата, он ваш, и можете с этим смертником не церемониться.
Ох, слышали бы вы, как он выл! И нет, никто против него никаких специальных пыток не применял. Воем Тимофей Норушкин каждого светляка, выуженного из его головы, провожал. Это если пытаться полностью сохранить разум и магические способности срок заражения элементалем должен быть небольшой, ну, примерно, как золотой час в менталистике. А если о сохранности мозга беспокоиться не слишком, то элементалей любого срока подселения выловить вполне реально. И таки, похоже, моя Злата, как и ее сестрички обожрались. Последние выуженные из бывшего менталиста огоньки проглатывались ими уже с явной задержкой.
Слопав последнего светляка, Злата с сестричками удалились, а мне досталась полностью открытая, хоть и изрядно дырявая память этого человека. Ну, да, сильных эмоций по поводу потерянных элементалей света оказалось вполне достаточно, чтобы я мог считывать воспоминания вообще без всяких затруднений. И таки источником светляков оказался все тот же, недавно закрытый мнойпортал. Норушкин тогда в Прешовской Зоне довольно далеко зашел, а портал был совсем крошечным. Как раз размером с одиночного светляка. И вроде как, он смог с попавшим к нему первым элементалем света договориться. Причем, даже не на условиях ангелов, которые по факту были для элементалей чем-то вроде биороботов. Условия договора для первого контактера, буквально спасшего светляка разведчика в зоне, переполненной темной магией, были практически равноправными. Только несчастный менталист не слыхал мудрости иного мира: «если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Биороботом он не стал, но и свою самоидентификацию в какой-то мере утратил.
— Я закончил, опасности из иного мира пока точно нет, — доложился я князю Светлогорскому, занявшему к этому моменту пост главы Высшего Княжеского Совета.
И таки Норушкина казнили. А иначе никак не получалось преодолеть преданность, которую испытывали зараженные им аристократы по отношению к нему лично.
А я вернулся обратно к своей невесте. Лично мне всякие княжеские склоки и интриги вообще нафиг не сдались.
Эпилог
— Скажи мне, дорогая, — почти прошептал я, склонившись к самому уху моей красавицы, — тебе обязательно тут вот так, до самой ночи сидеть?
И таки то, что я задумал, было самой настоящей диверсией. Так сказать, подрывом буквально основ миропорядка в голове моей свежеиспеченной супруги. Ага, ага, за прошедшие три года, как я ни боролся, но вытравить из Иринкиной головы впечатанные туда правила о должном для младшей правительницы герцогства поведении, но так и не смог. Она до сих пор буквально помешанный на благе отчизны трудоголик.
— Предлагаешь удрать? Я согласна. — Неожиданно согласилась новобрачная с моим коварным предложением. Нет, все-таки мое разрушительное воспитание начинает действовать! Хотя я сам удивлен… да.
— Тогда потихоньку выбирайся из-за стола и топай на наше любимое место, в сад. — Принялся я раздавать инструкции. — Я выйду следом за тобой. Только сообщу твоему батюшке, чтобы не волновался.
Иринка ушла. Определенно, не быть ей разведчиком. По ее крадущемуся шагу любой, даже самый недалекий человек с легкостью догадается, что младшая герцогиня именно сбегает. Впрочем, на всякий случай предупредить старого герцога о нашей отлучке все же надо. Возможно, она у нас затянется на некоторое время. Впрочем, герцог на мое сообщение только улыбнулся в усы и отсалютовал мне наполненным бокалом. В отличие от нас, новобрачных, быть этаким выставочным образцом на витрине его сегодня никто не заставляет. Что ж, надо и мне поспешить в сад, вслед за моей ненаглядной.
Искать Иринку в саду мне не пришлось. Наше любимое место тут одно единственное: та самая скамейка в окружении благоухающих цветущих деревьев и кустарников.
— Я тут тебе один подарок приготовил, — объявил я, подходя к своей молодой женушке. — Закрой глаза и считай до ста. И смотри, не подглядывай.
Волшебные для каждой особы женского пола слова о подарке. Иринка с готовностью закрыла глаза ладошками и начала громкий отсчет:
— Один, два…
— Не открывай глаза, вставай, и иди вслед за мной, — принялся я руководить ее действиями, заводя в открытое мной зеркало портала. — Все, можешь открывать глаза.
И, глядя, как расширяются глаза моей жены при виде окружающего ее воистину неземного пейзажа, я своими мысленными усилиями принялся передавать ей слова песни:
Что тебе подарить, кроме верной любви
Может эту весну, может песни свои.
Может звездную ночь, может тихий рассвет,
Для меня ничего невозможного нет.
Что тебе подарить, человек мой дорогой, как судьбу благодарить, что свела меня с тобой.
Что тебе подарить, человек мой дорогой, как судьбу благодарить, что свела меня с тобой.
Не знаю, насколько я угадал с песней, хотя то, что я транслировал ее слова мысленно, делало ее смысл вполне понятным без всякого знания языка, но красоты иного мира я подобрал воистину фантастические. И да, здесь действительно были одновременно и звезды с тремя лунами, сверкающие на небе, и тоненькая еще розовая полоска рассвета возле горизонта. И света этих звезд вполне хватало, чтобы рассмотреть переливающиеся в лунном свете струи огромного водопада, а от грохота падающих в бездну исполинских масс воды вибрировали не только наши тела, но даже, казалось, сами души.
А потом мы, чуточку удалившись от грохочущего водопада, занимались любовью и пили благоухающее вино. Ну, разве можно сравнить со всеми этими красотами жизни какие-то банальные княжеские или там герцогские козни с попытками урвать хоть малую толику дополнительной власти?