Запрет на любовь

– Ты сдурела? Какого…
– Пустите, НЕТ!
Царапаю его по лицу, отбиваюсь изо всех сил, пока, наконец, Владимир не дает мне вылезти из-под него, но хуже другое: я голая. Совсем! Нет одежды, одни только трусы на мне, а он смотрит, глазами жжет.
Осматриваю себя, паникую. Ощущение провала в памяти, какой-то дыры не проходит.
Я ничего не помню, боже, как это возможно?! Помню, что была на кухне и пила с Анфисой чай. Собственно, все, дальше просто пелена.
Я не помню, как встречала Владимира. И как проводила с ним ночь, я тоже не помню! Паника мгновенно захлестывает, душит. Владимир ведь трогал меня, он меня пользовал.
А я что? Что они мне дали… чем они меня напоили?
Смотрю на этого дьявола. Я сильно его лицо поцарапала, у Владимира кровь на щеке выступила, которую он вытирает простыней.
Всхлипываю, меня всю начинает трясти. Это было, было, я знаю!
– Ты озверела? Оля, что такое?! – спрашивает, а я быстро дышу, прислушиваясь к собственным ощущениям, и слова вымолвить не могу. Это снова случилось, они обманом меня заставили, а я и повелась, как дура.
– Я… вы! Я…
Хватаю первое, что под руку попадается, – вазу – и со злостью швыряю в Черного, но он успевает отмахнуть ее от себя, и мы оба слышим дьявольский треск стекла.
– Блядь, ты бешеная или что?!
– Ненавижу! Ненавижу!!! – криком сквозь слезы, а Владимир усмехается. Доволен, конечно же, он воспользовался моим состоянием вареного кабачка, с которым можно делать все, что только можно.
– Ночью мне так не казалось, или ты только ночами в голодную самку превращаешься, а днем снова ни-ни? – рычит, а после переводит взгляд мою голую грудь, и я быстро разворачиваюсь, прикрываясь руками. Меня всю трясет, я даже не знаю, использовал ли он презерватив, я ничего не помню!
Подхожу к стене, забиваюсь в угол. Почему-то начали неметь пальцы, боже, я так надеялась, что этого снова не будет. Дура, какая же я дура, это ведь бордель! Анфиса меня просто обманула, и все ее ласковые слова, внимание – это обычная ложь, чтобы заставить меня подчиняться.
– Лови, недотрога.
В меня летит мое платье, которое я тут же натягиваю на себя и так и стою к Черному спиной.
Быстро вытираю слезы, корю себя за эту реакцию. Нельзя ему видеть, никому нельзя. Шмыгаю носом, осторожно осматриваю свои руки, прислушиваюсь к телу. Где у меня болит, он сломал мне что-то или я просто пока не чувствую?
Тогда болело сразу. Я все еще помню, как хрустели ломающиеся кости. Я была ребенком, и никакой анестезии у меня не было, как сегодня.
Владимир тоже без рубашки, я видела, что у него ремень расстегнут на джинсах. Мамочка, ну почему я? Что со мной не так?
Ненавижу их. Я их всех ненавижу, и себя особенно. За то, что я теперь такая. И что они со мной так. Как с вещью какой-то.
– Что за слезы, змейка? Или ты после всех клиентов ревешь?
– У меня НЕТ никаких клиентов! – огрызаюсь. Да он просто издевается! Тогда надо мной тоже потешались. Смешно им, видите ли, было, а я кровь с носа вытирала да собирала себя по кускам. Как лего заграничное, по кубикам.
– Повернись, когда я с тобой разговариваю! – тон его голоса меняется, становясь предупреждающим. Я это сразу же улавливаю и не рискую противостоять. Такой, как Черный, меня раздавит и дальше пойдет. Вообще удивляюсь, что я могу ходить после этой ночи. Странно, а может, он просто не во всю силу? Я не помню.
Медленно разворачиваюсь, чтобы встретиться с его янтарными глазами. Не знаю, чего от Черного ожидать. Чувствую себя просто куклой, с которой играют чужие люди. Сегодня он, а завтра кто-то другой и третий. И права на отказ у меня нет, я же “модель”, как они это называют.
Сглатываю, машинально себя руками обхватываю, хоть это и глупо. Владимир сидит на краю кровати. Мой клиент. Тот, кто заплатил за меня, кто меня выбрал.
– Подойди ко мне, Оля.
Нет, это не просто просьба, но и дерзить ему мне что-то не хочется. Уверена, дверь закрыта, и выйдем мы отсюда только тогда, когда Черный сам этого захочет.
Хуже того, я уже сама не знаю, рада ли я тому, что меня чем-то опоили, или нет. Может, так оно даже и лучше, что я ничего не запомнила.
  
Я бы и сейчас, наверное, хотела выпить что-то такое, от чего мой страх бы притупился, а он уже пусть делает со мной, что хочет. Порой неведение лучший анальгетик.
Осторожно подхожу к Владимиру. Мне стыдно смотреть ему в глаза. Он ведь понял, что я не девственница. Конечно же, понял, тогда почему не ушел? Я не знаю.
– Что тебя так напугало?
– Ничего. Я ничего не боюсь.
Делаю шаг назад, но Владимир за руку меня ловит, крепко сжимает запястье своей большой ладонью.
 
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.