Запомни этот день

– Не могли бы вы проверить и сразу же сообщить мне?
– Конечно. Проверю прямо сейчас.
– Хорошо. Перезвоните. – Она бросает трубку, не дав мне ответить.
Я отправилась на наш крошечный склад и замерла, увидев целую кучу коробок. Сегодня пятница, а иногда по пятницам Айрис нагружает Джима другой работой. Тогда она сама разбирает коробки в субботу: по субботам работает много сотрудников, а она может провести утро, скрывшись там от публики.
Похоже, теперь коробки придется разбирать мне. На мне кружевной топ, купленный на распродаже в прошлом году, и модные широкие джинсы, которые мне отдала Стелла: она считает, что на ней они смотрятся странно. Не самая подходящая одежда, чтобы разбирать пыльные коробки. Неважно, долго ли они пролежали без дела, – они всегда пыльные и грязные.
Уф.
Вскрывая коробку за коробкой и копаясь в их содержимом, я, наконец, нахожу открытки Тиффани. Даже вскрикиваю от радости. Я проверяю, чтобы в них все было верно напечатано. Выглядят неплохо. Жизнь снова прекрасна.
Схватив коробку и прижав ее к бедру, я вышла со склада и направилась к своему столу, чтобы перезвонить Тиффани и сообщить, что ее заказ здесь. Но она обрадовалась не так сильно, как я рассчитывала. Я спросила, как ей удобнее получить открытки, а она ответила, чтобы я привезла их к Алексу домой.
– Что, прямо сейчас? – Я смотрю на экран, чтобы узнать, сколько времени. Почти пять – у меня вот-вот начнутся выходные. На этой неделе встреч в субботу у меня нет, и я обрадовалась хотя бы одному полноценному выходному.
– Прямо сейчас, – твердо заявляет Тиффани. – Это самое малое, что вы можете сделать, чтобы загладить вину за то, что так облажались, Кэролин.
– Меня зовут Кэролайн, – поправляю я. Меня достало, что она называет меня не тем именем.
– Жду вас в течение часа, Кэролайн.
Она опять бросила трубку перед тем, как я успела сказать хоть слово. Я так злюсь, что мне почти хочется кричать.
Но я лишь сообщаю Кэсси, что ухожу немного раньше, чтобы отвезти кое-что клиентам. Я хватаю тяжелую коробку с тремя сотнями открыток, а затем звоню Стелле и прошу разрешения одолжить ее машину.
* * *
Естественно, Александр Уайлдер живет на Семнадцатимильной дороге [8]. Ну хотя бы от Кармела недалеко. Но ехать все равно долго: сейчас великолепная, солнечная пятница, и на этом туристическом маршруте куча неторопливых туристов, любующихся видом на океан и великолепными домами вдоль дороги.
Я была там всего пару раз, хотя прожила в этом городе всю жизнь. Но зачем мне разъезжать по платной дороге, хоть и с красивыми видами? Это безумие, и неважно, насколько этот район знаменит и красив. К тому же никто из моих друзей здесь не живет. Слишком дорого. Самый богатый человек из всех, кого я знаю, – это Стелла, потому что ее семья неплохо зарабатывает на кофейне.
И она, как и все, любит распродажи. Она самый неприхотливый человек в мире.
Вздохнув, я нажимаю на тормоз, сдержав искушение посигналить остановившейся передо мной машине. Они фотографируют дом на краю обрыва, с которого открывается вид на Тихий океан. Эх, жаль я не родилась в районе Залива Монтерей. Я выросла в старой части города, а затем переехала в Сисайд – более бедный район, где вид на океан отсутствует как класс.
Такая жизнь была предметом моих мечтаний в детстве: замок на холме у моря, красивый богатый принц…
Но все это мечты.
Сири говорит, что скоро нужно повернуть налево, так что я даже благодарна туристам: хотя бы поворот не пропущу. Я включаю поворотник, сворачиваю на узкую дорогу, и у меня отпадает челюсть от того, какие роскошные дома меня окружают, хотя их едва можно разглядеть за высокими заборами, защищающими дома от любопытных глаз. Они принадлежат не только богачам-бизнесменам – здесь живут руководители высшего звена, миллиардеры, даже аристократы.
Я нахожу нужный дом, поворачиваю на подъездную дорожку, опускаю окно и ввожу код на воротах, который Тиффани выслала мне сообщением. Она также отправила мне очень конкретные инструкции:
 
Пожалуйста, убедитесь, что вы оставили коробку в нише справа от входной двери так, чтобы никто ее не увидел. Не то чтобы у нас в районе были грабители, но никогда нельзя быть уверенным. Благодарю!
Я даже удивилась, что она меня поблагодарила, но и на том спасибо.
Подъездная дорожка длинная и извилистая, вдоль нее густо растут секвойи, время от времени расступающиеся и открывающие захватывающий вид на океан. Я еду с открытым окном; меня опьяняет запах моря, смешанный с богатым ароматом секвойи, и я глубоко вздыхаю, наслаждаясь этим кратким мгновением.
Каково это – жить вот так? Иметь бесконечный запас денег, ни о чем не беспокоиться?
Подъездная дорожка заканчивается площадкой у невероятного дома: двухэтажного, с односкатными крышами, а окон так много, что особняк кажется стеклянным.
Я паркуюсь, выбираюсь из машины и подхожу к багажнику, чтобы достать коробку с открытками. Я опускаю взгляд и замечаю коричневые пятна на майке, к которой я прислоняла коробки. Я пытаюсь отряхнуться, но это бесполезно. Одежда еще и помялась, а весь макияж, вероятно, потек, пока я рылась на складе. Выгляжу кошмарно.
Хорошо, что не нужно встречаться с Алексом.
Заправив волосы за ухо, я беру в руки коробку, умудряюсь закрыть багажник локтем и подхожу к огромной входной двери.
Дверь двустворчатая, так что, скорее, к дверям. Они высокие, не менее десяти футов, а может, и выше, невероятно внушительные и сделаны явно из цельного дерева, окрашенного в темный, насыщенный коричневый цвет. Этот цвет похож на цвет волос Алекса.
Господи, женщина, хватить думать об Алексе!
Я веду себя нелепо. Мы едва знакомы. Перекинулись парой фраз, потом встретились на работе, а еще общались детьми, и у нас был первый поцелуй, на который я возлагала слишком много надежд. И все же меня тянет к нему? Бессмыслица. Да, он шикарно выглядит, ничего удивительного в этом нет, но почему я так очарована? Он же помолвлен!
Наверное, запретный плод сладок.
Разве это не правда?
Я решительно двигаюсь вперед, поднимаюсь по ступенькам и обнаруживаю нишу, о которой Тиффани упоминала в сообщении. Я аккуратно ставлю коробку, насколько это возможно, пряча ее в нише. Поднявшись во весь свой небольшой рост, я замечаю движение в ближайшем окне. Я всегда была любопытной: я наклоняюсь вперед и пытаюсь разглядеть, что это было.
Кое-что проясню: окна ничем не завешаны. Ни жалюзи, ни штор, ничего. Так что не удивляйтесь, что я так легко это заметила. Ну а то, что я захотела узнать чуточку больше… я думаю, на моем месте вы бы сделали то же самое, не так ли?
Так что… я наклонилась к окну, повернула голову вправо и увидела Тиффани. Она стоит, кажется, в гостиной, а на ней…
Черные кружевные трусики. И все.
Я отодвигаюсь от окна. Мое сердце бешено колотится. Я не должна была этого видеть. Я как какой-то извращенец, любящий подглядывать интимные моменты. Это отвратительно. Я делаю шаг назад, готовая развернуться и убежать, но тут слышу громкий смех, сопровождаемый мужским голосом. Слов разобрать не могу. Мое любопытство возвращается с новой силой, и… да, я снова подкрадываюсь к окну, надеясь увидеть Алекса Уайлдера без рубашки.
Прошу, не осуждайте меня.
К сожалению, Алекс стоит ко мне широкой накачанной спиной. Впечатляет, но я даже не удивилась. Да, я вижу его во всей его обнаженной красоте, не считая черных штанов, низко сидящих на бедрах. Тиффани стоит лицом к нему; выражения лица разглядеть невозможно, но ее губы растянуты в улыбке.
Я бы тоже так улыбалась Алексу, если бы осталась с ним без рубашки наедине. Вот же повезло кому-то.
Он хватает ее за талию, она снова хихикает. На этот раз громче. Они долго целуются, а потом он перекидывает ее через плечо, словно она ничего не весит. Вероятно, так и есть: она очень худая. Длинные темно-рыжие волосы закрывают ей лицо, и она бьет его кулаками по спине, якобы протестуя. Видно, что ей это нравится.