Запомни этот день

До сих пор удивлена, что он вообще согласился со мной сегодня встретиться. Я была уверена, что у него не будет времени на встречу со мной. А если и будет, то минимум через неделю. Так у меня было бы достаточно времени, чтобы понять, с какой стороны подойти к этой щекотливой ситуации и что сказать.
Но когда я набрала его номер, его ассистентка попросила меня подождать, а потом вернулась и сказала, что сегодня в два часа дня у него есть свободные полчаса на встречу.
Айрис не возражала против того, чтобы я пораньше ушла с работы и встретилась с ним. Вот черт. Жаль, что у меня нет ничего в это время и вообще день полностью свободен.
И вот я здесь. Ерзаю на стуле, ковыряю бледно-розовый лак для ногтей – надоедливая нервная привычка, от которой, как я думала, я избавилась много лет назад, но розовые хлопья на коленях означают, что она вернулась с новой силой.
– Мисс Эббот. – Я поднимаю взгляд и вижу за столом его улыбающуюся ассистентку. Она сногсшибательна: длинные прямые черные волосы намного ниже плеч и глубокие синие глаза, обрамленные черными ресницами. Интересно, он нанимает людей по определенным критериям? Думаю, да. Уверена, что в его отдел и вообще в отель люди просто так не попадают. – Мистер Уайлдер готов вас принять.
Я поднимаюсь на ноги, смахиваю с черных брюк розовые хлопья, заодно и вытираю о них потные руки. Убила двух зайцев одним нервным выстрелом.
– Спасибо.
Я замираю. Ассистентка наклоняет голову, хмуря тонкие брови. Она указывает рукой на закрытую дверь справа от себя:
– Его кабинет вон там.
– Хорошо. – Я делаю глубокий вдох. – Еще раз спасибо.
– Не за что.
Кажется, она хочет сказать что-то еще, но отвлекается на звонок.
Сделав еще один глубокий вдох, я подхожу к двери. Обхватываю пальцами ручку, но они соскальзывают, не успев ее повернуть. Пришлось повозиться с дверью, так что я, почти спотыкаясь, вхожу в его кабинет, держась за дверной косяк, чтобы не упасть перед ним прямо на задницу. Слава богу, я в брюках.
Я прихожу в себя и вижу, что Алекс поднялся со стула и обходит стол, направившись ко мне. Я осознаю, что он стоит передо мной и касается моей руки с беспокойством на лице.
– Ты в порядке?
Мои щеки так пылают, что кажется, будто они горят. Он потянулся другой рукой, чтобы закрыть дверь, так близко ко мне, что я услышала пряный аромат его одеколона.
– Прости. Не договорилась с дверной ручкой, – я отмахиваюсь, будто ничего не произошло. Он опускает руку. Щеки не перестают гореть. Уверена, он заметил, как я нервничаю.
В уголках его губ подрагивает чуть заметная улыбка. Черт бы его побрал. Почему он такой невообразимо красивый? Это раздражает больше всего. Он не в костюме – на нем темно-синие брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, открывающими сильные загорелые руки. Пиджак висит на вешалке в углу кабинета. Серебряный галстук свободно болтается на его шее. Темные волосы слегка взъерошены.
Похоже, у него был тяжелый день.
Боюсь, что своими новостями сделаю еще хуже.
 
Глава 8
 
Алекс
 
В Кэролайн Эббот есть что-то такое, что всегда привлекало меня, даже в детстве. Особенно в детстве. В средней школе я был ужасно застенчивым. Стеснялся своей внешности, избегал девушек. Я не умел с ними разговаривать, хотя у меня есть сестра… и моя младшенькая была тогда куда популярнее меня.
Кэролайн всегда была добра ко мне. Я считал ее забавной и милой. Картер задавал ей жару, но я всегда сдерживался. Не хотел, чтобы она думала, будто я на его стороне. Через какое-то время я в нее даже немного влюбился. Несмотря на то, что она была в шестом классе, а я в восьмом, меня тянуло к ней. Дошло до того, что однажды летней ночью, когда мы прятались от соседских ребят, пока играли в прятки, в темноте я осмелел и поцеловал ее.
А она поцеловала меня в ответ. Мы целовались, пока кто-то не врезался в стену сарая. Шум спугнул нас, мы отпрянули друг от друга, и… все.
Больше мы не целовались. Черт, да мы больше никогда и не виделись. Дедушка сказал родителям, что им пора перестать строить из себя средний класс, и предложил перебраться из жилого района Монтерея в Кармел, поближе к нему. Мы жили не так уж и далеко, но он пожелал, чтобы мы перевелись в лучшие школы.
 
Наша семья переехала, и с тех пор с Эбботами мы не виделись.
До этой истории.
Я помнил о ней все эти годы. Где она? Выросла ли красавицей? Живет ли в том же районе? Вспоминает ли наш поцелуй с нежностью или предпочитает забыть, как страшный сон?
Так и подмывает спросить, но сейчас не время. Сейчас она стоит передо мной с раскрасневшимися щеками, явно чем-то взбудораженная, в помятой рубашке и со странными розовыми хлопьями на черных брюках. Напоминает себя в юности: трогательная неряшливость никуда не делась.
Если бы Картер тогда узнал, что она мне нравится, он бы смеялся несколько дней. Или недель. Может, месяцев. Ну или лет, в конце концов.
Но тогда она была хорошенькой. И забавной. Я находил интересной ее манеру говорить, и мы предпочитали одни и те же телешоу. Иногда мы сидели вместе у них в гостиной и смотрели телевизор. Мне нравились эти моменты.
Они казались такими естественными.
Да, она стала красавицей, с этим не поспоришь. Гладкие каштановые волосы чуть выше плеч с пробором посередине. Темно-карие глаза, в которых вспыхивает любопытство, когда она оглядывает мой кабинет. У нее острые скулы, нос и подбородок, полные губы. Гладкая кожа, стройное тело. Напоминает кошечку, если бы кошки были людьми.
– Прости, что беспокою вот так внезапно, – начинает Кэролайн, избегая моего взгляда.
Она ужасно нервничает. Это из-за меня? Я частенько заставляю людей нервничать, но только когда хочу заключить деловую сделку и веду жесткую игру.
Или это из-за нашего общего прошлого? Стоит ли думать об этом? Упоминать наш поцелуй? Если я это сделаю, а она даже не вспомнит, тогда посчитает меня ненормальным, ведь это произошло больше десяти лет назад. Точнее, почти четырнадцать. С ней я поцеловался впервые. Кажется, она со мной тоже. Но это же ненормально – постоянно помнить о своем первом поцелуе, который случился в школьные годы.
Особенно когда ты помолвлен с другой.
Кэролайн что-то сказала, но я не ответил. Черт возьми.
– Ничего страшного. Хочешь присесть?
У меня есть всего полчаса, чтобы поговорить с ней. Очень обидно. Я бы не отказался наверстать упущенное. Может, даже за бокальчиком чего-нибудь.
Ладно, наверное, это не лучшая идея.
– Конечно.
Она садится напротив моего стола. Я тоже сажусь, откинувшись назад, чтобы рассмотреть ее получше.
Кэролайн явно беспокоится и до сих пор не смотрит на меня.
– Что же привело вас в мой офис, мисс… – мой голос срывается, потому что мне кажется странным называть ее мисс Эббот. В моей голове она Кэролайн. Кэрри, как ее называла мама.
– Эббот, – заканчивает она за меня. – Кэролайн Эббот. Вы ведь помните, что я из Noteworthy, верно?
– Конечно. – Мне немного обидно, что она думает, будто я ее забыл. – Я знаю, кто вы, Кэролайн. Я собирался назвать вас мисс Эббот, но мне показалось это странным, потому что я знал вас двенадцатилетней, когда вы заплетали волосы в косички.
Она хмурится, между тонкими бровями появляется морщинка:
– Косички? Это все, что ты обо мне помнишь?
– Я многое о тебе помню, – говорю я. Кажется, я ее удивил. Хорошо. Нужно переходить к делу и не вспоминать о прошлом. Ее присутствие у меня в кабинете слишком… заманчиво. Нельзя поддаваться искушению.
– Какие-то проблемы с нашим заказом? С оплатой?
Мы оба прекрасно знаем, что я отвечаю только за финансовую часть.
Она успокаивается и сосредотачивается на деле.
– Нет, с заказом нет проблем. Ну…
Она прикусывает нижнюю губу. Тиффани делает это неискренно, а Кэролайн… пленительно. Я смутно могу вспомнить вкус ее губ. Она пользовалась клубничным бальзамом, который так вкусно пах, что я всегда замечал, когда он был на ее губах. С тех пор я неравнодушен ко всему, что пахнет клубникой.