Сорока

Алька сразу же откликнулся на Сорокин крик о помощи и, в свою очередь, предложил не разбрасываться, а занять всю сумму у него целиком. «Мать, пойми, отдавать долги одному кредитору куда легче, чем нескольким, благо я в финансах пока не стеснен и могу подождать с возвратом денег. А кстати, где ты собираешься их заработать?»
Для себя Ксения уже нашла ответ на этот вопрос, и по возвращении из Карелии, обзвонив несколько телефонов из газеты «Работа для вас» и переодевшись в старенькие джинсы и видавшую виды штормовку, Сорока отправилась торговать газетами. Не гнушалась она и сдавать пивные бутылки. Когда приятели спрашивали ее, как она докатилась до жизни такой, Ксения обычно отвечала словами Владимира Вишневского: «От сдачи посуды на старости лет не зарекайся, московский поэт», — и многозначительно поднимала глаза к небу.
После этого случая она зареклась зависеть от кого-либо в вопросе финансов и вскоре через своих университетских знакомых нашла работу в «Метеорите».
Домой Сорока буквально приползала часов в семь-восемь вечера, нагруженная сумками с продуктами и, если удавалось заскочить на оптовый рынок, бытовой химией. Едва раздевшись, она сразу же бросалась на кухню и начинала готовить ужин. Для себя она давно уже составила Кодекс Идеальной Жены и Хозяйки, даже записала его для памяти в заветном блокноте, и готовка там стояла на одном из первых месте. Поужинав с Олегом, она начинала заниматься английским (строгий профессор Кейт, приехавший в Москву не то из Бостона, не то из Норфолка, гонял всю группу так, что после общения с ним ребята часто начинали заговариваться и путать русские слова с английскими. В разгар сессии половина потока вообще начинала ругаться во сне страшными иностранными словами, пугая родителей и домашних). Здорово выручал Ксению компьютер, подаренный молодым на свадьбу. Она достаточно быстро освоила работу с текстовым редактором, и теперь проблема рефератов и курсовиков перед ней не стояла так остро, как раньше. Где-то в первом часу она валилась спать, чтобы с утра снова выпрыгнуть из постели, едва только зазвонит будильник.
Олегу было проще. Он учился в каком-то коммерческом экономическом вузе, в котором проблема обязательного посещения занятий не стояла так остро, как на Ксюшином журфаке МГУ. Он мог позволить себе подольше понежиться в постели, пропустить первую пару, а то и вовсе не пойти в институт. Тогда он обычно валялся до полудня, потом включал телевизор или шел куда-нибудь гулять. Сорока никогда не знала, где его носит, но, помня о последнем скандале, спрашивать остерегалась.
Учился Олег средне, оценки «отлично» были редкими гостями в его зачетке, в основном он получал тройки и зачеты. При этом он держался так, что всем было ясно, что экономиста с более светлой головой встретить довольно трудно. Фраза «это все издержки производства» была любимой в лексиконе Барса, а вовремя брошенные ироничные замечания, изобилующие словечками типа «стагнация производства», «дефляция», «кейнсианская доктрина экономики», заставляли Ксюшу внутренне вздрагивать и благодарить судьбу, что в последний момент ей все-таки удалось пробиться на журфак, а не поступить на экономический, как этого хотел ее отец.
Ксения учиться любила и, окончив школу с золотой медалью, сдавать позиции не собиралась, идя на красный диплом. Учеба вообще давалась ей легко, чем она, сказать откровенно, бессовестно пользовалась как рычагом давления на родителей. Ее последним аргументом в спорах обычно было: «Если вам не нравятся мои отметки, то это еще не поздно исправить». Отец, одержимый идеей того, что его дочь когда-нибудь станет не последним человеком в обществе, которым он сможет гордиться перед многочисленными знакомыми, скрипел зубами, но, как правило, шел на попятную. Он и на журфак разрешил ей поступать только после того, как она сумела донести до него мысль, что когда-нибудь он сможет прочесть в центральной прессе статью, подписанную «Ксения Снегирева, специальный корреспондент».
До срока, мысленно определенного себе Ксенией для серьезного разговора по душам с Олегом, оставался всего один день, когда в молодой семье случился второй скандал. Сорока как раз получила на руки очередной номер «Метеорита», в котором, помимо обычных Ксюшиных диалогов с читателями, была опубликована ее статья «Как знакомиться с мальчиками».
  
Надо сказать, что вся редакция «Метеорита» любила время от времени похулиганить и запустить в номер подобный материал, только внешней своей формой напоминающий добрые поучения младшего друга старшим. Фактически же предлагаемые советы представляли собой откровенный набор хохм и приколов, и принимать их всерьез мог только человек с напрочь отбитым чувством юмора. Так, в прошлом номере Сергей Ким, тоже внештатный сотрудник, как и Ксения, посоветовал бедолагам, страдающим угревой сыпью и оттого стесняющимся пойти на дискотеку, наклеить на проблемные места с помощью японского суперклея вырезанные из фольги звездочки и сердечки, которые «будут загадочно поблескивать в огнях светомузыки, привлекая к вам всеобщее внимание». Если учесть, что капли этого клея с лихвой хватало, чтобы намертво склеить между собой пальцы и разлепить их потом, лишь пожертвовав верхним слоем кожи, то принявшему этот способ на вооружение можно было только посочувствовать. Сергей сам как-то раз приклеился к клавиатуре редакционного компьютера, заболтавшись с коллегами и не заметив, что из тюбика «супера», который он как раз закрывал после удачного ремонта наушников для диктофона, упала прозрачная как слеза капля. Вся журналистская братия долго стонала от смеха, когда Сергей, решив в отсутствие начальства поиграть в «Цивилизацию», поднял руку с клавиатуры с прилипшей к указательному пальцу клавишей, которую оторвали только минуты через две объединенными усилиями двух хохочущих корреспондентов и пострадавшего.
В своем материале Ксения подробно описала стратегию и тактику знакомства, как надо «заходить на цель», провоцировать молодого человека на первый шаг или самой, «подобно удару яблока о голову Ньютона», вторгаться в жизнь ничего не подозревающего субъекта. В качестве способа привлечь к себе внимание предлагалось: а) пристально смотреть в глаза «жертве» (побочный результат — неизвестно за кого тебя примут, внимания ты, конечно, удостоишься, но, вполне возможно, совсем не того, на какое рассчитывала), б) случайно наступить на ногу и мило извиниться (могут обругать), в) выронив сумочку из рук, рассыпать содержимое под ноги юноше (увы, отрок может оказаться и не джентльменом, а помогать тебе бросится какой-нибудь благообразный старичок) и далее в том же духе. Придумывать сами способы знакомства Ксении помогала вся женская часть редакции, а мужчины квалифицированно комментировали, к чему это все может привести, так что назвать эту статью делом рук одной только Сороки можно было с очень большой натяжкой (впрочем, все материалы, выходившие в этой рубрике, как правило, превращались в плоды коллективного творчества).
Находившаяся в самом хорошем расположении духа Сорока, которой, помимо всего прочего, в этот день в универе выдали стипендию, купила в студенческой кулинарии свой любимый торт-желе. Предвкушая приятный вечер в компании Олега и его друга Вадима, которого Барс зазвал домой поиграть в новую компьютерную «стрелялку», она буквально на крыльях полетела домой, не забывая, впрочем, ломать каблучками первый лед на всех попадающихся ей под ноги лужах — одна из любимых забав детства. Утром на лекции по психологии (кстати, один из ее любимых предметов), выдавшейся неожиданно скучной, поскольку вместо заболевшего преподавателя ее провел какой-то случайный аспирант, Сороку вообще охватило поэтическое вдохновение, вылившееся в четверостишие:
 
 
К нам в окна бьется листопад,
 
Душа моя полна листвы.
 
И мысль, осенней скрипке в лад,
 
Что мне небезразличен ты.