Дегустаторы смерти

Наконец, Александра вернулась. Спокойная и деловитая – как всегда. Вымыла мне лицо, осматривая ссадины.
– Ну и рожа у тебя, Игорек… Губы сильно разбили, так что неделю минимум тебе не целоваться, – не удержалась от ехидства она и серьезно добавила: – Челюсть и нос не сломаны, это главное. Два зуба выбиты, придется идти к стоматологу удалять осколки. Левый глаз вот-вот заплывет, но это пройдет. А вот на скуле рассечение скверное. Надо зашивать.
Сашка покопалась в своем медицинском чемоданчике, достала шприц и вколола мне что-то, тщательно прикрывая рукой надпись-сигнатуру на ампуле. Или мне это только показалось…
Пришлось поинтересоваться:
– Что это?
– Лекарство, – отрезала она и добавила что-то на латыни: то ли название препарата, то ли просто выругалась. А потом взялась зашивать рану.
Не знаю, что это был за укол, но боль начала быстро угасать. Лицо онемело и стало как чужое.
Все это время Толик сидел на своем диване тихо, как мышка, и старался не встречаться со мной взглядом.
Оказание первой медицинской помощи закончилось очередной таинственной инъекцией. От нее у меня зашумело в ушах и потянуло в сон. Но тошнота прошла.
– Ну все, Игорь. Полежи пока тут, а я Толиком займусь, – велела мне Александра. – Потом отвезу вас в больницу. Тебе рентген надо сделать…
Пришлось перебить:
– Не надо. Со мной все ништяк. Ты же сама сказала, что переломов нет. Так что я пойду домой.
– Да что ты говоришь? А дойдешь? – с издевкой протянула Сашка, прищуривая глаза.
Вместо ответа я медленно поднялся на ноги, ощущая себя подготовленной к обжарке отбивной. Впрочем, боль утихла, но ноги были как ватные, и голову словно опилками набили. Мысли ворочались неповоротливые, как камни. Наверняка из-за укола.
Меня повело в сторону. Я покачнулся и был вынужден ухватиться за стол. Конечно, лучше бы меня кто-то отвел, но только не Александра. Ничего, сам дойду, держась за стеночку. Но стеночка будет потом – на лестнице, а из Сашкиной квартиры надо выйти красиво.
Я распрямил плечи и зашагал к дверям, изо всех сил стараясь не шататься и все еще бессознательно надеясь, что Сашка окликнет и скажет наконец хоть что-то ласковое и родное.
Очередное разочарование! Вместо нее заговорил Сало.
– Игорь, послушай, – несмело начал он.
Только присутствие Александры помешало мне прибить его прямо на месте.
– Заткнись, урод, – процедил я и вышел, не оглядываясь.
Кое-как поднялся в свою квартиру, доплелся до комнаты, открыл тайник, извлек аномальный лечебный «браслет» – он у меня припасен как раз для подобного случая. Я вообще никогда не продаю такой хабар – придерживаю для себя. Ведь кое в чем Сашка права: сталкер всегда должен быть готов к внезапному шухеру, причем не только в Зоне.
Надев «браслет», рухнул на кровать, не раздеваясь, обещая себе, что вот полежу чуток и встану Чуток растянулся на сутки. Все это время больше походило на бред. Помню, что вставал в туалет и попить, а потом снова проваливался в темноту, которую лишь с натяжкой можно было назвать сном. Чем же таким меня Сашка накачала, интересно?..
Кстати, сама Александра мне снилась, но этот сон был не слишком интересным – никакой эротики, сплошной быт – она протирала мне лицо влажным полотенцем, кормила бульоном с ложечки, как маленького, делала какие-то уколы, а мои попытки ее обнять пресекала в зародыше. Впрочем, на активные действия у меня и самого не было сил, хоть это и странно – дело же происходило во сне. Но и там почему-то я чувствовал себя больным и уставшим. И все спал и спал – никак не мог проснуться.
Разбудил меня телефонный звонок.
– Ну чего, Трын-трава? – энергично завопил в трубку Панда. – Через час «У Петра»?
– У какого Петра? Почему через час? – машинально переспросил я и глянул на часы: почти десять вечера.
– А когда? Мы ж договаривались. Ты что, забыл? – В голосе Антона прозвучало недовольство.
– Помню… А какой сегодня день?
– Четверг. Ты чего, с перепоя? – догадался Панда.
– Ага.
Екарный бабай! Это ж я целые сутки проспал!
 
– Игорь, ну так как насчет поляны? – поторопил меня Антон.
– Заметано, – подтвердил я и отправился в душ, чтобы окончательно проснуться.
День отдыха явно пошел мне на пользу Благодаря длительному сну и, главное, «браслету», чувствовал я себя значительно лучше. Глаз почти открылся, хотя опухоль до конца не спала. На теле наливался чернотой гигантский синяк, как и предсказывала Александра. Лицо саднило и болело, но голова не кружилась. И тошнота прошла. Зато проснулся зверский голод.
Ополоснувшись и осторожно почистив уцелевшие зубы, решил не бриться. Не до того. И потом, трехдневная щетина, говорят, красит мужчину. В любом случае сойдет. А сейчас надо срочно закинуть хоть что-нибудь в пасть, иначе дело закончится голодным обмороком.
Роняя слюну, потрусил на кухню. Быстро соорудил себе яичницу из шести яиц – все, что было в холодильнике, если не считать пива. Еще нашел черствую горбушку. Хотел сожрать и ее, но разбитая челюсть с остатками зубов активно воспротивилась этому. Пришлось ограничиться яичницей. Заглотнул глазунью, почти не жуя, запил пивом прямо из бутылки и почувствовал, что живой. Всё путем. Можно ехать на стрелку с Пандой.
Уже на лестнице вспомнил, что ехать-то и не на чем, моя машина осталась в Бурмистрово. Надо будет завтра попросить Кима меня туда подбросить, а пока пришлось опять набирать Панде:
– Заедешь за мной?
– Без проблем.
Ждал его на улице, наслаждаясь тихой майской ночью. Звезды были размером с кулак. Я уже говорил, что в душе романтик?..
Резкие гудки черного «инфинити» вырвали меня из расслабленного созерцания звезд.
Панда заметил мою распухшую физиономию и присвистнул:
– Кто это тебя?
– Да так, урод один.
– Один? – удивился Антон.
– Вообще-то их трое было.
– Тогда ништяк, – он врубил музыку и нажал на газ.
В «У Петра» оказалось на диво много народу. И среди посетителей красовался… Сумрак! Естественно, он уже успел сдать хабар и теперь в очередной раз хвастался перед пацанами, как лично взял из Коровника ценнейший «бенгальский огонек».
Завидев меня, Коля ехидно вскинул бровь и нагло заявил:
– Чего, Трын-трава, за добавкой пожаловал?
– За какой добавкой? – не сразу въехал Панда. Понял, повернулся ко мне: – Так это он тебя так?
– Втроем. С Утюгом и вон тем типом, – я кивнул на столик, за которым пили Ястреб и незнакомый мне пацан.
– Марат Чвилев. Чвиль, – узнал Антон. – А чего с ними не поделил?
Сумрак заметно напрягся. Решил, что я сейчас при всех расскажу, кто именно взял из Коровника хабар, и уже готовился отбрехиваться. Напрасно ждал. Я сохраню пока все в тайне. Мы пойдем другим путем.
– Это наши дела, – твердо ответил я Панде.
Сумрак услышал и торжествующе улыбнулся. Подумал, что я его боюсь.
– Лады, – Антон чужими терками заморачивать-ся не стал. Ему не слишком хотелось за меня впрягаться и выступать против кореша Хазара. Даня как-то не привык о помощи просить. Всегда сам свои проблемы решал. И теперь не собираюсь эту привычку менять.
Мы устроились за столом. Заказали водки, закуски. Опрокинули по первой. Алкоголь будто кислотой обжег разбитые губы, которые еще не успели зажить до конца. Я крякнул от боли. Перехватил взгляд Панды и пояснил:
– Хорошо пошла. Давай по второй.
Возражений не последовало. На этот раз вышло не так болезненно. Антон захрумкал огурцом, а я на соленья налегать не стал, все-таки разбитая челюсть с остатками зубов саднила не по-детски.
– Без закуси идешь? Молоток, – восхитился собутыльник и разлил по третьей, но пил ее без меня. Я малость притормозил. Еще наверстаю, успею, а пока надо голову ясной держать, у меня дельце одно незаконченное есть.
Я трепался с Пандой, а сам краем глаза косил на Сумрака. Ждал. И дождался.
Коля отправился в туалет. Я за ним. Догнал его перед входом в сортир. Судя по звукам, в туалете кто-то был, а мне сейчас свидетели ни к чему. Значит, надо поискать более укромный уголок для душевной беседы.