Бэтмен возвращается

Но Макс до сих пор не знал, где находится. Он знал только, что провалился под землю и сейчас стоит лицом к лицу со своими врагами. Если он хочет выбраться отсюда, он должен говорить с Пингвином как с равным. Пускай даже, как монстр с монстром.
— Откровенно говоря, — начал он твёрдо, — я думаю, репутация монстра — подстроенное обвинение. Я — бизнесмен. Грубый? Да? Жёсткий? О'кей! Но это ещё не делает меня монстром…
— Не смущайся, Макс, — прервал его Пингвин. — Я знаю о тебе всё! То, что ты прячешь, я нахожу. То, что ты кладёшь на свой туалетный столик, я ставлю у себя над камином. — Он улыбнулся и похлопал свой круглый животик. — Входишь в курс дела?
У него есть то, что Макс держит на туалетном столике? Макс подумал, что это одно из преимуществ жизни в канализации. Однако, как же ему перехитрить этого парня?
Пингвин подобрал другой зонтик, который раскрылся, обнажая яркий спиральный рисунок на натянутой материи. Он напоминал «гипнодиски», которые Макс видел в детстве в комиксах и газетах.
Макс забеспокоился, как этот чудак собирается использовать диковину? Максу ничего не оставалось, как снизойти до вопроса:
— Вы что, собираетесь загипнотизировать меня этой штукой?
— Нет, — весело ответил Пингвин, — всего лишь подарить тебе сильнейшую головную боль.
— Ну, — ответил Макс с возвращающейся самоуверенностью, — этот фокус не пройдёт.
Пингвин усмехнулся, направляя наконечник зонта на бизнесмена. Раздался оглушительный взрыв, и Макс увидел струю пламени, ударившую из жерла зонта.
Выстрел! Макс схватился за грудь. Он не ранен?
— Ты просто большой ребёнок, — проворчал Пингвин и отвёл оружие в сторону. — Это только холостой. Неужели я бы пошёл на все неприятности этого вечера только ради того, чтобы прикончить тебя? Нет, у меня совершенно другие цели.
С последней фразой весёлость исчезла с лица Пингвина. Он выглядел серьёзным, важным, почти респектабельным.
— Я готов, Макс. — Его голос стал не таким самоуверенным как раньше. — Я задержался здесь, под землёй, слишком долго. — Он вздохнул. — Мне даже начал нравиться этот запах. А это плохой знак.
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Это лучшее время для меня, чтобы подняться. Всплыть на поверхность. С твоей помощью, Макс. Тебе, с твоими проницательностью и здравым смыслом, лучше знать, каким именно образом.
Пингвин сделал паузу и посмотрел на своих близких друзей, приблизившихся по мановению его руки.
— Если хочешь знать, я не был рождён в канализации. Я пришёл сюда… — Он посмотрел куда-то вверх, пытаясь мысленно перенестись далеко на поверхность. — …как и ты…
— И, как и ты, я хочу некоторого уважения, признания моей человеческой природы. Согласись, не так уж много, — убеждающе продолжал Пингвин.
Двое циркачей, казалось, чуть не плакали.
— Но больше всего, — голос Пингвина почти срывался, — я хочу узнать, кто я такой. Найти моих родителей. Узнать моё человеческое имя. Простое право, оно официально предоставлено всем добрым жителям Готема.
Но одну вещь Макс всё же не мог понять.
— А почему ты думаешь, что я стану помогать тебе?
Пингвин протянул руку. Один из его друзей вложил в неё то, что когда-то было ярко-красными рождественскими чулками, покрытыми сейчас какой-то зеленоватой гадостью. Довольно странно, но эти чулки были точно такого же размера и формы, как и те, что связала Максу в подарок его старенькая бабушка.
Нет, подумал Шрек. Это просто совпадение, хотя чулки кажутся такими знакомыми. На его чулках было вышито имя. Ему пришлось сощуриться, чтобы разобрать среди липкой грязи: «Макс».
— Ну, что ж, — взялся объяснять Пингвин, — начнём с токсических выбросов с твоего «экологически чистого» текстильного завода. — Он вытащил из чулка ржавый термос и отвинтил крышку. — Там, на задворках, целая лагуна такого дерьма…
Он вылил из термоса что-то неприятно тягучее прямо на ледяной стол. Отвратительная масса пенилась и шипела, растекаясь по холодной поверхности.
Этот приятель хоть понимает, кого он собирается шантажировать?
 
— Аааа, — без интереса протянул Макс. — Это может взяться откуда угодно.
— А как насчёт документов, подтверждающих, что половина зданий, которыми ты владеешь в Готеме, небезопасна в пожарном отношении?
Макс приподнял бровь.
— Если даже такие документы и существовали — хоть я и не допускаю такой возможности, — я бы видел, как их порвали в клочья.
Пингвин опять вытянул руку. На этот раз один из его подручных тупиц подал что-то блестящее. Макс присмотрелся. Не больше чем обрывки бумаг, сложенных друг с другом и склеенных невероятным количеством скотча.
— Много скотча и чуть-чуть терпения — вот и вся разница, — гордо ответил Пингвин. — Между прочим, как поживает Фред Адкинс, твой старый партнёр?
Макс чувствовал, как хладнокровие покидает его.
— Фред, — пробормотал он. Дьявол. Никто не мог ничего разнюхать про химический завод!
— Фред? — спросил он безразлично.
Очевидно, этот парень сумел раскопать пару компроментирующих фактов. Но как он узнал о Фреде?
— Он… гм… — Макс наконец собрался с мыслями. — Фактически, он занимал пустовавшее долгое время место и…
Пингвин удовлетворённо кивнул и наклонился под ледяной стол. Когда он поднялся, он держал отсечённую по кисть человеческую руку.
— Привет, Макс! — Пингвин заговорил через уголок рта как плохой чревовещатель. — Помнишь меня? Я рука Фреда!
Но откуда у него это? От руки должны были избавиться!
Макс сдержался. Ведь так же и химические отходы должны были быть смыты, а изорванные в клочья бумаги — сожжены. Похоже Пингвин, имел власть над решением Макса — принять или отвергнуть сделку. Впрочем, так же, как и над вопросом о его жизни и смерти. Пингвин наклонился к бизнесмену.
— Хочешь поздороваться с остальными частями тела? Или прогуляться по лугам памяти с изорванными и смытыми фотографиями? С несделанными анализами мочи? Запомни, Макс, то, что ты смываешь в унитаз, я выставляю на всеобщее обозрение.
Здесь, под землёй было холодно, но Макс чувствовал, как пот ручейками струился под рубашкой. Он попытался улыбнуться.
— Знаете что, мистер Пингвин… сэр? — сказал он своим лучшим деловым голосом. — Думаю, я наверное, смогу помочь вам с оркестровкой небольшого чествования по поводу вашего возвращения домой. А когда мы оба будем дома, то быть может дружески похлопаем друг друга по плечу.
Возможно, это очень понравилось человеку-птице.
— Вы не пожалеете, мистер Шрек. — Пингвин протянул ему руку.
Макс сжал и затряс её, стараясь казаться откровенным. Рука Пингвина была на ощупь страннотестообразной и к тому же холодной как смерть.
Пингвин отступил назад, но Макс продолжал ощущать его пальцы в своих. Он посмотрел на то, что держал.
Это была рука не Пингвина, а Фреда.
Банда циркачей покатывалась с хохоту, будто это была лучшая в мире шутка, Макс осторожно разжал пальцы, и рука покатилась по ледяному столу.
Через минуту Макс смеялся вместе с ними, словно от этого зависела его жизнь.
  
12
 
Макс снова был на поверхности, посреди Готем-Плаза, как и днём прежде. Но теперь всё было по-другому. Бизнесмен улыбнулся и помахал прохожим. Он молился, чтоб всё прошло по плану.
На этот раз народу было значительно меньше, только несколько любопытных. Многочисленные лавки и маленькие магазинчики были выпотрошены наизнанку. Даже Универмаг Шрека пострадал от вчерашнего вандализма. Теперь продавцам придётся перебраться в другое место. Зато аккуратно подстриженные и подтянутые телекорреспонденты были на своих местах.
И мэр был здесь. Уж в этом случае на мэра можно было положиться — он никогда не пропускал счастливой возможности сфотографироваться для прессы. Макс предложил мэру взять с собой жену и годовалого сына, чтобы продемонстрировать уверенность в безопасности города. Политик сразу ухватился за эту идею. Итак, Макс торжественно шёл подле мэра с семьёй — все четверо под прицелом телевизионных камер. Мэр бесконечно долго что-то втолковывал корреспондентам, а Макс ждал запланированной минуты, чтобы увидеть, как всё сработает. Они остановились перед трибуной.