Анатомия «кремлевского дела»
Однако показания о настойчивом желании Розенфельд и Мухановой поработать в личной библиотеке Сталина выглядят нарочито преувеличенными. Арестованная Л. Н. Минервина на допросе 21 марта 1935 года показала, что Розенфельд действительно просила ее посодействовать в устройстве на работу в библиотеку Сталина, но в каком году это было – точно вспомнить не смогла. Об устройстве же Мухановой на работу к Сталину даже речи не было – Минервина ее даже и к Молотову в личную библиотеку наотрез отказалась брать, мотивируя это тем, что “она работала в Кремлевской библиотеке недавно и ее социальное происхождение вызывало у нашей общественности большие сомнения”. Что уж говорить о Сталине! К тому же, как мы знаем, в конце 1933 года, когда Муханова якобы пыталась попасть в квартиру к вождю, ее в реальности ждало увольнение с работы в связи с неблагонадежностью.
К тому же З. И. Давыдова в том же самом протоколе допроса, где говорится о попытках Розенфельд устроить Муханову в библиотеку Сталина, показывает:
Когда Муханова в самом конце 1933 г. была уволена из библиотеки, переговоры со мною вела Розенфельд, которая настойчиво требовала от меня, чтобы я через Минервину устроила теперь хотя бы одну ее на работу в библиотеку Сталина [280].
Создается полное впечатление, что попытки устройства Мухановой в библиотеку Сталина суть просто чекистская выдумка. Тем не менее на допросе 4 марта 1935 года следователь Каган вынудил Муханову показать, что Н. А. Розенфельд в 1933 году
просила Минервину (секретарь Енукидзе) устроить нас в библиотеку Сталина. Первая попытка успехом не увенчалась. Розенфельд позже пыталась устроить меня в библиотеку Молотова, где она тогда работала. Мы предполагали, что из библиотеки Молотова легче будет попасть на работу в библиотеку Сталина. На работу в библиотеку Молотова я не попала, так как вскоре была уволена [281].
То есть получается, что женщины-“террористки” сначала просились в библиотеку Сталина, а когда им отказали, они решили зайти с другого бока и попросились в библиотеку Молотова – и все это на фоне разворачивавшегося скандала о якобы сотрудничестве Мухановой с чешской контрразведкой! Верится с трудом. Да и Н. А. Розенфельд на допросе 7 марта 1935 года на вопрос следователя Чертока о том, пыталась ли Муханова поступить на работу в личную библиотеку кого‐либо из руководителей советского правительства, показала:
Да, Муханова пыталась при моем содействии поступить на работу в библиотеку Молотова… Я рекомендовала Минервиной Муханову для работы в библиотеке Молотова, но в конечном итоге на эту работу была принята библиотекарша Правительственной библиотеки Бураго [282].
Розенфельд показала, что в библиотеке Молотова она работала с 1932 года по ноябрь 1934‐го. Правда, З. И. Давыдова утверждала, что Нина Александровна получила эту работу в 1931 году, да и то лишь потому, что она, Давыдова, дала о ней положительный отзыв Минервиной. Однако в отличие от показаний Розенфельд показания Давыдовой на данную тему в протоколе от 7 марта 1935 года (сочиненном следователями Каганом и Сидоровым) выглядят совершенно фантастическими:
Еще тогда, когда я пробовала устроить Розенфельд в библиотеку Сталина и это дело тормозилось, Муханова заявила мне: “Так или иначе, но мы добьемся своей цели”. Я поняла тогда, что подготовка к убийству Сталина будет вестись и в том случае, если в его библиотеку Муханова и Розенфельд не попадут [283].
В общем и целом можно сделать вывод, что библиотекарши Правительственной библиотеки действительно подрабатывали в личных библиотеках некоторых членов Политбюро, и это являлось для них обычной практикой, позволявшей получить небольшой дополнительный доход. Возможно, что Н. А. Розенфельд действительно хотела устроиться в библиотеку Сталина после увольнения Мухановой и спрашивала об этом Минервину (в отличие от Мухановой Розенфельд могла надеяться на положительный результат: позиции Каменева и Зиновьева в то время несколько укрепились, в середине декабря 1933 года они были восстановлены в ВКП(б), а в начале 1934 года были приглашены на XVII съезд ВКП(б) и даже получили возможность выступить на нем с панегириками Сталину), но у Любови Николаевны не было возможности ее устроить, так как она сама отказалась от работы у Сталина. Никакого отношения к попыткам совершения теракта данный факт не имел.
При конструировании своей версии о покушении на Сталина чекисты беззастенчиво эксплуатировали свойственное женщинам любопытство. Разумеется, кремлевские вожди казались простым библиотекаршам небожителями и вызывали неизменный интерес. Неудивительно поэтому, что женщины всеми силами стремились выведать бытовые подробности жизни высокопоставленных партийцев. Усилиями чекистов это вполне безобидное любопытство трансформировалось в злостное выведывание строжайших государственных тайн и тщательно фиксировалось в протоколах допроса. Образцом подобных творческих преобразований может служить протокол допроса Клавдии Синелобовой от 10 февраля 1935 г.:
Розенфельд и Раевская всегда расспрашивали меня и других сотрудников, где и как живут тов. Сталин и руководители партии и правительства. В 1933 г. я и Конова работали по перевозке библиотеки т. Бухарина, который переезжал в бывшую квартиру т. Сталина. Дежуривший сотрудник комендатуры сказал нам, что в освободившуюся квартиру т. Бухарина в доме Правительства переедет тов. Сталин; Конова и я рассказали об этом некоторым сотрудникам библиотеки [284].
Но плотно заняться этой темой следствию удалось лишь в начале весны. В протоколе допроса Н. И. Бураго от 2 марта 1935 года зафиксированы следующие показания:
И Муханова, и Розенфельд проявляли усиленный интерес к руководителям партии и правительства. Для этого Муханова и Розенфельд искали пути и связи с тем, чтобы быть как можно шире осведомленными… Вспоминаю следующее: когда сотрудникам ВЦИК был запрещен проход через Никольские ворота, Розенфельд рассказывала мне, что это запрещение связано с переездом Сталина на новую квартиру, описывала мне ее местонахождение, отделку. Она сопровождала это контрреволюционными выпадами против Сталина… Муханова спрашивала меня, где живет Сталин, где находится его квартира в Кремле. Она говорила мне при этом: “Вы работаете у Молотова – неужели Вы этого не знаете или не можете узнать?” Муханова спрашивала меня, не знаю ли я, где помещается Секретариат Сталина и его рабочий кабинет. В связи с тем, что во втором этаже здания правительства в 1933 году была отгорожена часть помещения, Муханова спрашивала меня, верно ли, что это помещение занято для аппарата ЦК ВКП(б) и там помещается кабинет Сталина. Муханова спрашивала меня, нет ли у меня знакомых, работающих в ЦК ВКП(б). Она интересовалась, не встречала ли я в Кремле Сталина. Когда я сказала, что Сталина в Кремле не встречала, она заметила: “Все ходят по Кремлю, одного Сталина никак не встретишь”. Один раз Муханова настойчиво просила меня чтобы я показала ей квартиру Молотова, когда я вместе с ней шла по Кремлю [285].
Третьего марта аналогичные показания дала следователю З. Пассову библиотекарша П. И. Гордеева:
Вспоминаю, что Муханова спрашивала меня, где жил в Кремле Ленин. Я ей через окно библиотеки показала квартиру Ленина [на третьем этаже здания Сената]… Муханова тогда же спросила меня, живет ли в квартире Ленина – Сталин… Я сказала Мухановой, что Сталин в этой квартире, кажется, не живет и что его квартира находится в Кремле в другом месте, которое мне неизвестно [286].