Агент 000

– Зовите меня Светлая, — первой начала она. — Если вы действительно тот, за кого вы себя выдаёте, то нам есть о чём говорить. Расскажите, зачем вы в наш мир пришли?
– Я пришел сюда для того, чтобы просмотреть и прослушать данные станции радионаблюдения, находящейся где-то тут неподалёку, — решил я рассказать всю правду.
– Покажите, где расположена эта станция, кинула она мне через стол планшет с карандашом и картой, достав его откуда-то из-под стола.
Я стал вспоминать свою карту, которую я запомнил перед переходом сюда, и отметив точку на карте, перебросил её обратно через стол.
– Действительно, была там такая станция, — задумчиво сказала она, — но больше её нет. Десять лет назад всё что можно, мы из неё вынесли.
– Плохо. Но если вы мне расскажете, что тут у вас произошло за интересующее меня время, то это меня устроит.
– У меня есть условие, вы взамен расскажете всё про вашу 'машину времени'. Как я поняла, воспользоваться ей мы не сможем?
– Да, так и есть. Я расскажу вам про порталы и создающее их устройство. Правда, я совсем не уверен, что вы сможете эту 'машину пространства-времени' создать, мы сами не до конца понимаем, как она работает, да и энергии для запуска и работы требуется много. У вас здесь, кажется, есть исправный атомный реактор?
– Не атомный. Здесь геотермальная электростанция, глубокие скважины, примерно в полмегаватта максимальной мощности. Этого хватит?
– Исключено. По примерным расчетам, для запуска портала нужна пиковая мощность около семи мегаватт, это, в принципе, можно накопить, но вот для поддержания несинхронного портала требуется постоянно расходовать практически целый мегаватт.
– Вы сказали 'несинхронного портала', значит, есть ещё и 'синхронный портал'?
– Да, наш портал как раз 'синхронный', и он не требует расхода энергии, более того, выделяет её сам. Вот только возник этот портал в результате сочетания множества случайных факторов, и как их воссоздать в другом месте, мы не знаем. Может быть, узнаем позже, но сейчас ничем вам больше помочь не могу. Могу разве что сказать, что в вашем мире уже есть минимум один рабочий портал в наш мир, но он не принадлежит нам, и мы не знаем, где он находится территориально.
– Тогда откуда вы уверены, что тот портал вообще существует?
– Из этого мира в наш проникла диверсионная группа с целью уничтожить или перехватить наш портал. И только благодаря оставленным этой группой артефактам, я смог оказаться здесь.
– Кто были те диверсанты, вы можете рассказать подробности?
– Увы, не могу. Живых взять нам не удалось, разве что выяснили, что это были мужчины и говорят они по-английски.
– Мужчины — это уже много значит, особенно если это были полноценные мужчины. А по-английски сейчас здесь все говорят, других языков больше нет.
– Но мы-то сейчас говорим по-русски…
– Мы исключение из правила, мы — партизаны, на которых ведётся охота, и именно потому нас до сих пор не уничтожили. Оставили специально, как дичь в заказнике. Вы только девочкам этого не говорите, они верят, что у нас ещё есть шанс.
– Что же здесь произошло, неужели была третья мировая война?
– Эх, если бы только одна война, — вздохнула Светлая, — ладно, я вам расскажу нашу историю, но потом обязательно вернёмся к первой теме.
– А вообще, какой здесь сейчас год? — я решил задать столь долго мучающий меня вопрос.
– Двадцать пятый год Нового Мирового Порядка, или 2040 год Старого Мира.
Моё удивление выразилось в упавшей челюсти, которую я подобрал только через несколько секунд затянувшейся паузы. Словосочетание 'Новый Мировой Порядок' было известно и в наше время, об этом говорили не только на кухнях, но и в газетах писали, преимущественно в 'желтых'. Что-то типа мирового заговора банкиров, евреев и прочих непонятных 'адептов зла'. Правда, слишком мало было реальной информации, мне самому казалось, что все эти муссируемые козни 'мировых заговоров' лишь средство самооправдания тех, кому в жизни чего-то не досталось. Неужели это были не слухи, а суровая реальность?
 
– Вижу, вы чему-то удивлены, — правильно оценила моё состояние Светлая, — но то, что я вам сказала, не является для вас особой новостью.
– Вы правы, я уже не раз сталкивался с этим 'Новым Мировым Порядком', правда, считая все разговоры о нём не большим, чем обычные слухи в среде неудачников.
– Как оказалось у нас, это были не совсем слухи. И даже открытые публикации с фактами и доказательствами не помешали Новой Власти стать таковой.
– Расскажите, как это всё произошло.
– Вам с какого года начать?
– Давайте сравнимся по нашим версиям истории. У нас в 1991 году при Горбачёве распадается Советский Союз, в России президентом становится Ельцин, сейчас 1997 год и он второй срок сидит в Кремле, делая вид, что правит, едва выиграв выборы в прошлом году.
– Эх, вспоминаю свою молодость и завидую, можно сказать, у вас сейчас 'золотые времена'. Точно так же было и у нас.
– Потом начались большие 'неприятности'?
– 'Неприятности' — это слишком мягко сказано. Итак, в 1999 году начинается война в Югославии. Страны НАТО, в первую очередь США бомбят города. Югославия распадётся на несколько стран, война уносит много жизней. Потом из этой бойни на Балканах создадут фитиль для общеевропейского взрыва — албанское Косово. Но это будет потом.
– А Россия, неужели она не вмешается в войну со славянами?
– России будет сильно не до того, — сказала Светлая, снова доставая из-под стола какой-то планшет, оказавшийся настоящим компьютером с сенсорным управлением по экрану. — Сейчас я включу окно и покажу вам архив…
На стене загорелся яркий телеэкран очень большого размера, почти в два с половиной метра. Светлая водила пальцами по своему планшету и на экран выводились картинки, в виде телевизионных репортажей и газетных страниц которые она комментировала.
– Смотрите, вот это бомбардировки городов Югославии. Разрушения с виду невелики, в этой войне Америка испытывала новое высокоточное оружие, но общий эффект от этих бомбардировок был большим, чем от бомбардировок второй мировой. Целенаправленно уничтожалась государственная инфраструктура, заводы, склады продовольствия, электростанции, мосты и железнодорожные станции. Если бы Югославия быстро не капитулировала, то в стране начался бы голод, а потом хаос. На это со стороны НАТО и был расчет, такова была у них новая концепция войн с папуасами.
– Неужели югославы — папуасы?
– Папуасами не рождаются, на роль 'папуасов' назначали тех, у кого нет ПВО, способного что-либо противопоставить натовской авиации.
– И что же Россия не могла помочь югославам с ПВО?
– Говорю же, у России были другие проблемы, — сказала она, щелкая пальцами по экранчику планшета.
– Вот это ваш тогдашний премьер Евгений Максимович Примаков, бывший директор службы внешней разведки. Он один совершил реальный акт критики против войны в Югославии, отказавшись от визита в США, уже, когда его самолёт был в воздухе, повернув обратно, едва узнав по телефону о принятии такого решения. Он считался тогда кандидатом на президентский пост после Ельцина, но после такого 'недипломатического' демарша вскоре был отправлен в отставку и назначен на ничего не значащую должность. Сам Ельцин обошелся по поводу югославской войны разве что официальным осуждением, да и только. В России тогда было не до того. Экономические проблемы, новое обострение чеченского конфликта, всё это отвлекало внимание общественности от Югославии. Да, если как вы говорите, вы из 1997 года, то у вас уже произошла деноминация и последующая быстрая девальвация рубля?
– Ещё нет, у нас ещё только весна началась…
– Тогда можете подготовиться, в августе начнётся, можете попробовать хоть денег на всём этом бардаке заработать.
– Спасибо, — сказал я, думая про себя, что меня, скорее всего, отпустят обратно, что радует. — Ну а дальше, что было?
– В 1999 году произошла серия террористических актов по всей России, взрывались дома и рынки, Чечня практически откололась от России, вспыхнули боевые действия в Дагестане и Ингушетии. Армия была готова навести порядок, но приказа так и не получила, молчаливо наблюдая за происходящим и потихонечку отступая с Кавказа. Всё это вызывало волну протестов по всей стране и в самом начале 2000 года с третьего раза Ельцину объявили импичмент и хотели арестовать. Но Ельцин с семьёй и ближним окружением успел вылететь в Лондон, где сразу получил политическое убежище, несмотря на решительные протесты российской стороны.