Ван Ван из Чайны 2 (СИ)

Все эти мысли успели пронестись в голове за тот короткий миг, пока помощник вручал мне новый мячик. Подаем и делаем вид, что бежим влево. А нет, не делаем — соперник к актуальному гейму тоже кое-что обо мне узнал, и на хитрость не поддался, рассчитывая, что я уже не стану продолжать движение. Хорошо, что я изначально готовился к обоим вариантам, а нынешний мне нравится даже больше, потому что дает мне возможность на полную воспользоваться ростом и длиной рук, пробив в прыжке мощный смэш.
  
— Гейм! 2−1!
Руки ноют, зараза такая. Нужно заканчивать, потому что в финале против меня будет играть очень качественный немец, который вполне может меня обыграть. Ненавижу таких — с пеленок занимается теннисом, а потом набивает себе рейтинг на полулюбительских турнирах, не оставляя шансов новичкам. Например — мне, которому шанс очень сильно нужен. Ладно, это проблемы завтрашнего меня, а пока сосредоточимся на сегодняшних — смотреть «через голову» соперника очень вредно.
Таксин подал отлично, вложив в удар все свое стремление сравнять счет по геймам. Отбив кроссом, я зашипел — правая рука на меня сильно обижается, и обмотанный вокруг мозолей пластырь начинает пропитываться кровью. Еще немного, ладно? Обещаю — после завтрашней игры я дам тебе зажить как следует. Договорились? Давай, самый обыкновенный форхенд. Молодец, почти совсем не больно. А теперь обводящий удар — таец в левый угол корта добежать уже никак не успеет.
— 0–15!
На следующую подачу я ответил форхендом и понял, что больше правой рукой мне в этой игре поработать не светит — удар вышел смазанный, потому что инстинкты победили силу воли, заставив поберечь ноющую конечность. Мяч с удручающей медлительностью добрался до соперника, и Таксин решил задействовать доселе неиспользованное умение бить топ-спин. Я этого не ожидал, поэтому был вынужден ответить позорной «свечкой», в ответ получив заслуженный смэш, отбить который не было никаких шансов.
— 15−15!
Подавив волну раздражения — соперник меня реально переиграл, усыпив бдительность полным отсутствием «крученых» и хорошо разыграв прибереженный козырь — я приготовился отбить следующую подачу тайца.
Ага, базовый крученый, как и ожидалось. Это Таксин зря — я бы на его месте «прикормил» себя обычными ударами и попытался задействовать удары с вращением в более подходящий момент. Может он решил, что крученые — моя слабость? Мяч встретил мой двуручный бэкхенд, а соперник решил повторить топ-спин. Не всегда нужно повторять то, что однажды сработало. Подкорректировав дистанцию наклоном тела назад, я ответил крученным, в который почти не вложил силы. Соперник привык к моим сильным ударам, поэтому приблизиться к сетке и не подумал. Мяч стукнулся о корт, вяло отскочил и ударился о корт снова.
— 15–30!
Пластырь на ручке ракетки и пластырь на руке пропитались кровью. Боль неумолимо нарастала, и даже о двуручных ударах скоро можно будет забыть — организм еще не привык подавлять инстинкты, а значит правая рука может в последний момент струсить. Вида, конечно, я показывать не стану — напротив, как бы невзначай отведу пустую левую руку подальше от держащей ракетку правой.
Ага, разочаровавшись в крученых, соперник «расчехлил» резаную подачу. Не проблема — я давно на «низком старте». Соперник — левша, поэтому «резаный» очень логично полетел под мою левую руку. Устремившись к сетке, я на бегу перебросил ракетку в левую руку, чисто ради красивых кадров для Ли дав ей совершить оборот в воздухе (чего вообще-то делать нельзя, потому что лишний риск), и, дав низко летящему мячу удариться о мою половину корта и изменить траекторию, ловко прыгнул за ним и продемонстрировал собственное умение отправлять в соперника топ-спин.
— 15–40!
Таксин сжал губы в тонкую ниточку и сменил ракетку на новую. Бедолага в отчаянии, но расслабляться чревато — сыграв еще один гейм, я надежно «убью» и левую руку, и никакие мази с пластырями восстановиться до хоть какого-то уровня к завтрашнему дню мне не помогут. Да мне уже пару дней отдыха нужно минимум, чтобы свободно работать правой, а не быть заложником двуручных и «левых» ударов. Придется что-то придумать к завтрашнему дню, потому что финалист-немец вон он, на трибунах, и внимательно следит за мной. Точно будет завтра целить в правую сторону. Плохо — мне на этом турнире приходится не столько с соперниками сражаться, сколько с непривыкшим к теннисным нагрузкам телом и дешевым инвентарем. Спасибо хотя бы за чудовищный запас «деревенской» выносливости — дышу так, словно за плечами не больше двух ненапряжных геймов.
Ну что, еще раз попробуешь крученый или резаный? Или напротив — ограничишься самой обычной плоской подачей, компенсировав отсутствие подкрутки силой и скоростью?
Таксин выбрал третий вариант, я ответил форхендом, он — тоже, и почти минуту так и продолжалось. Решив, что усыпил мою бдительность, таец пробил крученый. Мои любимые длинные ноги позволили мне резко броситься к сетке и, не дав мячу коснуться моей половины корта, влепить драй-волей, от которого я сам получил большое удовольствие — настолько качественно он получился, хоть в учебные видео вставляй.
— Гейм!
Концентрация стала не нужна, и мир наполнился звуками, красками и запахами. Пропитанная потом футболка неприятно липла к спине, руки принялись болеть с утроенной силой — левая гораздо меньше правой, не зря берег — пересохший рот жадно глотал воняющий автомобильным выхлопом воздух Гонконга.
— Давай левыми? — под ликующий рёв (преувеличиваю, народу для настоящего «рёва» маловато), предложил я подошедшему пожать мне руку Таксину на английском.
— Давай, — вполне искренне улыбнулся он и протянул свою левую руку. — Отличная игра. Тебе бы ракетку получше.
— Согласен, эта немного натирает, — улыбнулся я в ответ. — Спасибо, я многому научился благодаря тебе. Надеюсь, однажды мы снова встретимся на корте.
— Как насчет следующего ITF-а? Даже если не повезет с сетками, мы сойдемся в финале, — показал, что не растерял мотивации стараться лучше.
— Идет! — с легкой душой согласился я.
Хороший парень, и в своем желании сыграть с ним снова я искренен — хороший опыт получится. А еще это неплохой контент для моего видеоблога — будет что-то вроде сюжетной линии с соперничеством. Не будь я прикован к отечественному интернету, я бы добавил его в друзья, а так…
— Селфи?
— Давай!
Мы подошли к трибунам, я отметил добродушно улыбающегося мне старшего Хуэя — старик пришел посмотреть игру, и я рад, что не опозорился на его глазах — и попросил Хуэя-младшего нас сфотографировать. Кровь на руке и ракетке обязательны в кадре — смотрюсь очень круто.
— До встречи, — махнул мне на прощание рукой таец и отправился к отведенному тренерам — тем, у кого они вообще здесь имелись — сектору, где его ждал суровый высокий соотечественник, весьма похожий чертами лица.
Как и в любом спорте, в теннисе ситуация, когда отец пытается слепить из сына спортсмена лучше себя не редкость. Да и вообще везде так — вон Ван Дэи же неспроста меня в старосты прочил, а чтобы закрыть собственный гештальт. Надо будет позвонить семье. Даже как-то обидно на самом деле — у них там столько всего происходит, что про меня забыли, словно поставив в головах галочку «Ван в шоколаде, можно заняться чем-то еще». Соскучился на самом деле. Особенно по бабушке Кинглинг и Ван Ксу.
Как только таец освободил место около меня, за обещанными селфи потянулся народ с трибун. Не только те, кто не успел до начала игр, а почти все. Растет фан-база. Хорошо, что рукопожатия здесь не в чести, а то пришлось бы разочаровать многих.
  
— Господа, имейте совесть! — через пяток фотографий вмешался в процесс мужик с бейджиком главного судьи турнира. — Юноше завтра играть в финале, а он весь в крови! Может покажешься доктору? — спросил меня.
Доктор на турнире имеется — вон сидит, глаза прикрыв, и на все ему пофигу, потому что китайцы не любят тратить калории просто так.
— Благодарю, уважаемый, — ответил вместо меня незаметно подкравшийся старший Хуэй. — Ван гостит у нас, поэтому я позабочусь о его руках и обо всем остальном.