Столичный доктор. Том VI (СИ)
МОСКВА. На открытiи памятника Пирогову присутствовали вдова Пирогова, его сынъ съ супругой, а также многiе иностранные члены съѣзда врачей. Послѣ торжественнаго богослуженiя произнесли рѣчи ректоръ университета Некрасовъ и предсѣдатель комитета по устройству памятника профессоръ Дьяконовъ. У подножiя памятника возложена масса вѣнковъ, включая присланные изъ другихъ городовъ и странъ. Памятникъ, сооруженный на пожертвованiя, обошелся въ 15,600 ₽
ХРОНИКА. Художникъ А. А. Борисовъ предпринимаетъ экспедицiю на Новую Землю. Экспедицiя останется на Новой Землѣ два года. По сообщенiю «Арханг. Губ. Вѣд.», предполагается снарядить палубное судно съ экипажемъ изъ 7 человѣкъ, подъ командою капитана Воронина, нагрузить его необходимыми для зимовки припасами и отправиться на Карскую сторону, гдѣ, построивъ избу, предположено прожить зиму, а на слѣдующiй годъ переправиться на Вайгач для звѣринаго промысла.
Все как по заказу. Раздался треск, и электричество вырубилось. Не успел я спросить, часто ли такое случается, появился и местный служитель.
— Ох, нет! — забежал он, держа перед собой фонарь. — Надо же, при гостях! Какой позор…
Из-за того, что в глаза слепило, я его не видел. Хотя голос молодой.
— Не переживайте, герр Баталофф, — поспешил успокоить меня Бернхардт, — это просто предохранитель. Сейчас всё починят.
— У нас тоже такое случалось, — вспомнил я. — Как раз во время операции. Заканчивали при свете керосиновой лампы.
Тем временем служитель попытался развлечь нас, рассказывая «байки из склепа».
— Тут, герр Баталофф, иногда странные вещи происходят, — начал он. — Недавно оставили на столике спирт, вышли, через пять минут вернулись, а он горит! Представляете? И никого ведь не было, вместе вышли и вместе зашли!
Тут позади что-то громыхнуло, и это вызвало вызвало легкую панику у знатока медицинского фольклора — фонарь в его руке заплясал, будто он решил участвовать в состязании на скоростную передачу данных.
— Видите! Я же говорил! — вскрикнул он, пятясь назад.
Судя по звуку, это металлический поднос, который оставили, а в темноте кто-то сбросил на пол.
— Извините, герр Баталофф, это мой племянник, Ганс, — сказал Вальдек. — Очень впечатлительный молодой человек.
Я вгляделся в лицо Ганса. Переносица отсутствует, глаза близко посажены… Синдром Дауна? Ну все ясно. Взял на работу санитаром родственника с легкой умственной отсталостью. Неудивительно, что местные над ним подшучивают.
— Ганс, как раз сейчас ничего таинственного. Посветите вот сюда, направо. Спасибо, — сказал я, помогая поднять поднос. — Как видите, всё в порядке
Служитель покраснел до ушей, даже в тусклом свете фонаря было видно. Массини вернул разговор к тому, на чем мы закончили:
— Доктор Вальдек, вы упомянули о новом аппарате для охлаждения. Может, это знак, что стоит проверить ваш холодильник?
— Давайте потерпим немного. Вряд ли ожидание растянется.
Когда свет наконец восстановили, Вальдек продолжил демонстрацию. Внутри охлаждающей камеры оказались аккуратно расположенные инструменты и образцы тканей, а не тела, как можно было подумать.
— Оборудование отличное, — резюмировал я. — Приятно удивлен. Но аварийное освещение надо продумать. А то у Ганса случится сердечный приступ.
— Отличная идея, — согласился Вальдек.
Он со всем соглашался. Кивал, шутил, но видно: переживает. Боится, что именитый покупатель уволит?. Надо успокоить, где я буду искать хорошего администратора? Это врачам я могу бросить клич, а потом оценивать. А взять Чирикова — уникальный человек, то, что он пришел ко мне работать, можно объяснить исключительно везением. Выгнать я всегда успею.
* * *Честно признаюсь — я даже не торговался. Семьсот тысяч франков за действующую больницу с персоналом и оборудованием — предложение более чем справедливое. Пусть юристы подготовят договор, я подпишу. Тут, правда, вылез небольшой подводный камень. Размером с Гренландию. Оказывается, крайне желательно иметь в соучредителях швейцарца. То есть да, кантон может пойти навстречу и в конкретном случае принять соответствующее постановление, но лучше не дразнить гусей. Пройдет время, и где гарантия, что решения не попытаются оспорить? Или начнут упоминать о нем в политических баталиях… Тут ведь выборы каждые четыре года. Так что если у тебя, акционерное общество, то включай хоть кого-нибудь завалящего швейцарца в совет директоров. Естественно, оставаясь мажоритарным акционером. Если частная компания — тоже бери местного.
Вспомнили об этом в последнюю секунду, будто о какой-то мелочи. Но вал информации рос: лицензирование, аптечное дело… С адвокатами пришлось провести не один час. Ведь взять фиктивным представителем бродягу возле пивной опасно. Как сказал ректор, это всё равно что посадить за руль кареты подвыпившего извозчика. В таких условиях нужен партнёр, чья репутация будет не под сомнением. Я посмотрел на Массини. Ничего не говорил, но он всё понял.
— Не знаю, герр Баталофф, это огромная ответственность! Меня могут обвинить в кумовстве.
— Ну, во-первых, никакого фаворитизма. Те, кто со мной работает, делают это с полной отдачей. Спросите у вашего доктора Вайса, много ли бездельников он заметил в Москве? Особенно среди администрации? И потом, я сниму с вас часть ответственности. Право подписи? Только в исключительных случаях. Все ключевые решения буду принимать я. Крупные платежи тоже только с моей санкции.
Массини подумал совсем недолго — и согласился. А что, хорошее завершение карьеры. Сколько он там еще будет главным армейским врачом? Выборы ректора и вовсе через полгода. У тут — интересная работа и хорошее жалование. Грех пройти мимо. Фрау Массини точно не поймет, хотя я с ней еще не знаком.
— Надеюсь, вы не пожалеете, — добавил я.
— Уверен, что нет. А теперь, герр Баталофф, давайте перейдём к деталям.
Мы вернулись к столу, где уже ожидал Бернхардт с кипой документов. Юристы быстро всё разложили по полочкам. Через полтора часа основные детали были согласованы.
Когда мы уже собирались уходить, Массини задержал меня в коридоре.
— Вы знаете, ваша идея о больнице мирового уровня уже разлетелась по университету. И по другим местам. Думаю, если вы решите провести конкурс на архитектурный проект, заявки пойдут не только из Швейцарии.
О строительстве нового корпуса я уже успел обмолвиться при сотрудниках — слухи пошли.
— Так и поступим. Но сначала нужно навести порядок здесь, — ответил я, думая о сотнях мелочей, которые предстояло решить.
А что, косметический ремонт провести надо. Если протолкнут решение о второй городской скорой — обучить персонал, организовать работу. А это дополнительный доход, и немалый. Теперь я умнее буду, бесплатно, в ожидании благородства чиновников, и пальцем не пошевелю. Сейчас организую здесь несколько показательных выступлений, наверняка среди местных тузов найдется кто-нибудь с язвой желудка или холециститом. Ну и врачей заодно в работе проверю.
* * *— Дорогая, поздравь, я купил больницу. Давай-ка выпьем шампанского!
Супруга резко обернулась, почти сразу заулыбалась.
— Это какая по счету? Первая — в Москве, вторая — в Петербурге. Эта, получается, третья? Нет на тебя Плеханова! Он должен изобличить тебя как врага трудящихся и настоящего капиталиста, — засмеялась Агнесс. — А на шампанское я согласна. Только с клубникой!
Да хоть с соловьиными язычками. Если в такой гостинице живешь, да еще и в люксе, то удовлетворят любой твой каприз. А уж клубнику в конце лета найти — задача из разряда «проще простого».
Доставка осуществилась почти мгновенно. В дверь постучали, и в комнату въехала тележка с шампанским и закуской. Официант ловко вынул бутылку с яркой жёлтой этикеткой «Вдова Клико», открыл её с легким хлопком, разлил в бокалы.
— Шикарно, — одобрила Агнесс, уже предвкушая первый глоток.
Странная шея у этого парня. Прямо припухлость какая-то. Подошел поближе, присмотрелся. Да это же знаменитый эндемический зоб! Картинку в учебнике видел, а вот так, вживую — впервые, пожалуй.