Столичный доктор. Том VI (СИ)
И ведь не поспоришь. Женская логика она вот такая, да.
* * *На перроне, пока разбирались с бесконечными шляпными коробками, Плеханов попрощался тихо и без лишних слов. Уточнил мой адрес в Бреслау и растворился в толпе. А мы, поглазев на деревянное здание Центрального вокзала, построенное в стиле швейцарского шале, пошли к извозчику.
Впрочем, оказалось, что ехать никуда не надо. Гранд Отель Эйлер, стоял прямо напротив вокзала. Багаж доверили носильщику, который с энтузиазмом доставил наши вещи на стойку регистрации, честно заработав свои два франка.
Эйлер оказался тем самым местом, где стоит остановиться, если у тебя есть на это средства. Мы заняли роскошный трёхкомнатный люкс. Ванная в нём могла бы вместить ватерпольную команду. Когда я демонстративно врубил краны и начал наливать в нее воду, Агнесс сильно покраснела.
Мебель — первоклассная, персонал вежливый и, кажется, телепатически настроенный. Говорят на понятном языке, не пытаясь превратить общение в жужжание пчелиного улья. Даже газеты тут проглаживали специальным утюгом перед тем, как выдать постояльцам!
Опасения, что шум вокзала будет нам мешать отдохнуть, не оправдались: окна люкса выходили на другую сторону, да и к вопросам звукоизоляции здесь подошли со всем тщанием.
Мы быстро освежились, пообедали и выдвинулись на разведку. Согласно рекомендациям путеводителя, начали с собора Мюнстер. На башню поднялись, на окрестности посмотрели. Красота, сказать больше нечего. Мне здесь очень нравится. Вот бывает так — приехал в незнакомое место, а через минуту чувствуешь, что вот оно, родное тебе. Я бы здесь и подольше пожил. Шпили базилик, воды Рейна, свежий воздух, все зеленое — глаз отдыхает.
— Ну что, душа моя, — спросил я Агнесс, пока мы преодолевали не очень удобный спуск по узкой лестнице, — нравится тебе здесь?
— Я — как ты, — дипломатично ответила жена. — Иголка, нитка, и всё такое. К тому же, мы только приехали. Рано о чем-то говорить.
Продолжили экскурсию походом на рыночную площадь с осмотром ратуши. Романтично постояли у средневековых ворот Шпалентор. Прошли мимо университета, в котором мне скоро предстоит выступать, и уже в сумерках вышли на Средний мост. Кораблики и лодочки на Рейне, освещенная набережная тоже впечатлили. Мое желание узнать, а каково здесь будет жить хотя бы пару месяцев, никуда не пропало.
* * *Утром во время прогулки зашли в университет. Нас встретил чиновник с вежливой улыбкой и множеством извинений. Герр ректор пока отсутствует, будет завтра. Герр Баталофф, не переживайте, мы вас ждем, извините за беспокойство, надеемся, вы не испытываете неудобств, и прочая говорильня. Зато дали расписание выступлений, описали коллег, которые уже давно бьют копытом, желая познакомиться.
Завтра так завтра, мне спешить некуда. На уличной тумбе я увидел объявление, что в базельском зоопарке появились новые животные — предложил Агнесс закончить день прогулкой среди вольеров. И эта инициатива встретила полное одобрение. Балета и оперы мы переели еще в Питере, театральные постановки нас волновали мало. Оставался новомодный синематограф, цирк, да зоопарк. Тем более, если в последний привезли экзотических орангутанов вместе с попугаями.
Кстати, насчет обезьян. Вчера Жиган с Васей пошли в пивную. Я разрешил — переезд и всякое такое, ребятам отдохнуть надо. Зашли, взяли по паре пива, закусочку, сидят, балдеют. И тут услышали, как их местные ребята активно обсуждают. Вернее, Васю с его экзотической для этих мест внешностью. Один раз сказали «аффэ», второй. И гогочут. Тогда Жиган, набравшийся основ галантного обращения в Бреслау, повернулся и спросил по-немецки: «Кто тут такой веселый?». С непередаваемым акцентом. Но до хлопцев дошло, что вот этот, с рожей закоренелого разбойника, хочет выяснить, с кем выйти на улицу. Видать, оценили шансы против наших, и быстро ушли.
Сдал партнера афророссиянин, сам хитрованец вряд ли стал бы рассказывать. Без злого умысла, наоборот, похвалиться хотел, как здорово время провели. Вызвал обоих, сделал внушение, чтобы на конфликты не нарывались. Нам такого не надо. Может, я тут еще и почетным гражданином стану. А обращать внимание на каждого крестьянина, который дальше второй деревни от своей родной не отъезжал никогда, много чести.
* * *Базельский зоопарк оказался вполне себе обычным — в нем даже слонов не было. Крокодилы имеются, сидят в рукотворном болотце, радуются жизни. Есть лев, довольно старый и потрепанный, а потому дрыхнущий в уголке вольера и внимания ни на что не обращающий. Мартышки всякие, горилла, парочка шимпанзе и тот самый разрекламированный орангутан. Возле приматов больше всего народу. Что толку смотреть на медведя и лося? Каждый их видел, некоторые даже в дикой природе. А тут есть шанс посоревноваться в остроумии. Мелкие обезьяны и гориллы были явно уже привычны к кривлянию публики. Даже активные макаки-резусы. Я задумался, а не подбросить ли тему резус-фактора ученикам Сеченова, которые работают с гемотрансфузией? Или подождать, пока сами дойдут? Впрочем, сейчас надо быть особенно осторожным со всем, что касается темы переливания. Уж больно чувствительной она стала для отечественных властей.
А вот новичок среди местных приматов — орангутанг — явно был не в своей тарелке. Метался по клетке, стучал кулаками по прутьям. Чем еще больше раззадоривал публику. Глядя на гримасы которой можно было в очередной раз убедиться в правильности взглядов Чарльза Дарвина. Как писал, Губерман: «Мы еще ушли совсем немного от родни с мохнатыми боками, много наших чувств — четвероного, а иные — даже с плавниками».
В какой-то момент, «оранжевый человек» оперся рукой на дверцу клетки и та… открылась! Наверняка сторож накосячил.
Рядом с нами охнула какая-то дама, загомонили остальные посетители, как-то очень слаженно подавшись назад. И вдруг вперед начала пробиваться молодая женщина с криком «Лора!!!». А вон искомая девочка, лет восьми — типичная русоволосая швейцарская медхен с двумя косичками. Стоит одна возле ограждения вольера, заворожённая происходящим. Вперед выскочил какой-то грузный мужик, быстренько, не раздумывая, поднял с земли камень, и бросил в примата. Это он напрасно. Надо бы дождаться служителя, придет профессионал, и всё сделает по уму. А так только дополнительную агрессию вызвать можно.
Собственно, мужик ее сразу и получил. «Оранжевый человек» набросился на посетителя, легко сбил того с ног. Но продолжать не стал, отошел в сторону. Агнесс сильно сжала мне руку, потянула прочь.
— Пожалуйста! Умоляю, не вмешивайся.
— Там ребенок!
Лора продолжала стоять, застыв соляным столбом возле клетки. Шум толпы усилился. Рядом бьется в истерике мать Лоры, которую схватило сразу несколько женщин, с другой стороны стонет пострадавший защитник, а все остальные кричат «Полиция, полиция!». Но не уходят. Не только русские собираются вокруг сапера, чтобы узнать, рванет, или нет. Тем более орангутан немного успокоился, легко забрался на клетку.
Лора мелкими шажками начала двигаться к нам, не сводя взгляд с примата. Ох, сейчас ему достанется. Сбитого мужика уже утащили прочь, наконец, мать схватила ребенка, спряталась в толпу. Только в этот момент Лора все осознала и начала реветь во все горло. Орангутан, которого судя по табличке у вольера, звали Густав — приподнялся, уставился на нас. Сейчас бросится. Или нет?
Я, сбросив с себя руку Агнесс, без тени сомнения вышел вперед.
Глава 21
САНКТЪ-ПЕТЕРБУРГЪ. Изобрѣтены проволочныя шины упругiя, не разбрасывающiя грязи и дешевыя. Изобрѣтатель получилъ привилегiю и образовалась компанiя для эксплоатацiи изобрѣтенiя. На московскихъ улицахъ появились трехколесныя повозки велосипеды для перевозки товаровъ.
РИМЪ. На международный конгресъ врачей въ Москвѣ ѣдетъ болѣе сорока врачей изъ одного Рима. Въ общемъ Италiя посылаетъ около 500 человѣкъ.