Навлекая беду

— А если я заплачу? Могу сунуть ему двадцатку, а то и полтинник.
— Так только в кино бывает. Ты же в Нью-Джерси.
Энн заулыбалась:
— У меня есть идея получше.
— С участием ФБР?
— Напротив. Только для начала кому-то из нас придется отправиться по магазинам. Мэри, выбираем тебя. Возьми машину. До торгового комплекса «Чери-Хил» отсюда меньше десяти минут езды. Джуди и я останемся здесь, поэтому мы не пропустим Кевина, если тот вернется. Мы спрячемся в чьей-нибудь машине, если найдется открытая. — Энн осмотрелась. — Или на заправке. Если он вернется, сразу же позвоним копам.
— Что ты задумала? — спросила Мэри. — И почему мне нужно идти по магазинам? Я только что ходила!
— Так бывает каждый раз, когда девушки борются с преступностью, — ответила Энн. И сколь бы неполиткорректно это ни прозвучало, никто даже не попытался возразить.
Через час из салатового «фольксвагена» выбрались три женщины. Обутые в красные туфли на платформах, они заковыляли по усыпанному гравием асфальту парковки к «Дневному». Густо накрашенные, в красных атласных шортиках и коротеньких топах с сине-белыми звездами. Пусть думают, что они проститутки. Хотя Энн казалось, что они больше походят на каких-то гимнасток из фильма «только для взрослых». Как бы там ни было, юристки сделали еще один — и великолепный — шаг к обнаружению Кевина.
— Не понимаю, зачем одеваться всем одинаково, — ворчала Джуди. Девушка она была крепкая, с широкой костью, однако в шортиках и топике выглядела на удивление стройной. Макияж прибавил ей несколько лет, так что она казалась почти взрослой. — Не думаю, что настоящие проститутки одеваются столь однообразно, выходя на… работу. Или как там у них это называется.
— Раздобыть три одинаковых костюма проще. И к Четвертому июля подходит…
У Мэри подвернулась лодыжка, но она устояла. Наряд сделал ее миниатюрнее и подчеркнул формы, а в штанишках ее коротковатые ноги выглядели длиннее. Волосы были собраны в хвост, губы — ярко красные, накрашенные умелой рукой Энн. Макияж всем делала она. Мэри не стала сопротивляться и дала себя размалевать.
— Так даже лучше. Если вспомнить о замысле.
— Идиотский замысел, — сказала Джуди.
— Хороший замысел, — возразила Мэри.
— Замысел великолепный! — заметила Энн. — По крайней мере в шортиках не так жарко, как в черных платьях. — Она не была большой любительницей топов. А вот платформы Энн обожала. — Каблуки и завязки! Я просто без ума от таких завязок. Они смотрятся как пара «Бруно Маглис», которые я однажды видела. Только те стоили в десять раз дороже.
— Смотрите, бордюр! — закричала Мэри, словно впередсмотрящий «Титаника». Наклонный бордюр, ведущий к входу в «Дневной», лежал прямо перед ними.
— Бордюр! Вот он!
— Наклонный! — предупредила Джуди.
— Не смотрите вниз! — посоветовала Энн. — Возьмитесь за руки и идите! На счет раз, два, три!
— А-а-а! — Взявшись за руки, они вспрыгнули на тротуар, будто картонные куклы. — Получилось!
— Обожаю такие туфли! — прощебетала Энн, а Мэри хихикнула:
— Мне нравится быть высокой, даже если я не могу ходить.
Подойдя к входной двери, Джуди поморщилась и схватилась за неопрятную ручку.
— Покупать шмотки, говорить о шмотках, носить шмотки… Ловить психа в сравнении с этим — ничто!
И охромевшие «проститутки» зашли внутрь.
  
22
 
Холла в «Дневном» не оказалось, только маленькая филенчатая комната с перегораживавшей доступ к лифтам стойкой, оклеенной обоями «под дерево». Яркие журнальчики (странно смотревшиеся в краю эмишей  [40]), разбросанные по металлической полке, старый компьютер, потемневший от времени, грязный телефон… И стопка бесплатных газет, отпечатанных такой черной краской, что буквы казались смазанными. Мужчине за стойкой было около восьмидесяти: очки в дешевой оправе, темные глаза и замызганная белая рубашка с короткими рукавами. Седеющая бородка скрывала плотоядную улыбку, возникшую в тот момент, когда Энн вошла в дверь и ввела за собой группу «специальных праздничных проституток».
 
На ходу она покачивала бедрами. Подойдя к стойке как можно ближе, Энн наклонилась, чтобы служащий как следует рассмотрел ее.
— Мне нужен один человек, — промурлыкала она. — То есть мне и моим подругам нужен один человек. Нам сказали, что он остановился здесь.
— Везунчик! — ответил, посмотрев на них украдкой, служащий.
— О! Не то слово!
Энн призывно взмахнула ресницами. На Мэта она этим особого впечатления не произвела, но он был слишком молодым, чтобы помнить ту дамочку из старых мультфильмов.
— Мы что-то вроде подарка на Четвертое июля. Нас послали его друзья по колледжу. Они написали на карточке его имя, а я, глупая, ее потеряла…
— Бедненькая!
— Поэтому мы найдем этого мальчика и вручим ему наш… подарок, только если вы нам поможете. Вы согласны? Поможете?
— Пожалуйста, помогите! — прошептала сидевшая до сих пор на скамейке запасных Мэри.
— Если вы нам не поможете, нас уволят, — надула губки Энн. — Девушке же надо на что-то жить, понимаете? Мы не можем потерять работу. Это было бы ужасно!
— Кошмар! — добавила Мэри.
Джуди наклонилась к нему:
— Тогда нам придется выучиться на юристов!
— Хе-хе-хе, — сказал служащий, и его губы опять увлажнились. — Конечно, девчонки, я помог бы вам, всем трем бы и помог! Да как же мне найти этого парня, если вы даже имени его не знаете?
— Мы немного знаем, какой он с виду. Такой молодой, с очень короткими волосами и довольно высокий. Может, футов шесть. И мускулистый. С голубыми глазами, белый. Волосы — черные или светлые. Забыла. Любит все время их перекрашивать, будто рок-звезда или там не знаю. Въехал недавно. Самое большее неделю назад. Сегодня он мог уйти.
— Ясно.
Служащий уже стучал по грязной серой клавиатуре, подключенной к древнему 286-му компьютеру. Его глаза медленно ходили из стороны в сторону, пока он читал написанное на экране. Затем грязный ноготь щелкнул по клавише ввода.
— Значит, думаете, здесь он остановился?
— Да, — кивнула Энн, а за ней остальные.
«Мы все так думаем», — означал этот кивок.
— Слушай, детка… — Старик вдруг перестал стучать по клавишам и скептически посмотрел на Энн. — Ты врешь насчет мальчика из колледжа, а?
Энн старалась не показать, что нервничает.
— Ну… А почему вы спрашиваете?
— Потому что человек, которого вы описали, похож на парня из двести сорок седьмого номера. Только он вовсе не мальчик, про которого вы рассказали. Въехал пять дней назад. Волосы у него тогда были светлые, но такие короткие, что ставлю миллион долларов: он вышел не из колледжа, а из тюрьмы.
— Правда? — Сердце у нее подпрыгнуло: конечно, это Кевин. — Возможно, это и есть тот человек, с которым мы по идее должны повеселиться. Те ребята, что нас сняли, не захотели, наверное, нам об этом рассказывать. Мне-то все равно — лишь бы он выполнял все условия… Время, все такое…
— Вот и я так думаю. — Служащий повернулся обратно к компьютеру, потом показал на экран: — Вот он. Имя Кен Резеда тебе о чем-нибудь говорит?
— Да! — ответила Энн, не в силах скрыть волнение. Кевин родился в Резеде, в Калифорнии. Она читала об этом в его деле. Кен Резеда и есть Кевин Саторно. Наверняка. — Это он… Какой же вы умный!..
— Ну уж не знаю… — улыбнулся служащий. — Бывшего зека я вижу за милю! Просто удивительно, сколько всего узнаешь, наблюдая за людьми. Много чего я тут повидал. Уже двадцать пять лет как в гостиничном деле. А ведь знаете, это место принадлежит мне…
— Я сразу поняла. Все так хорошо налажено.
— И уютно здесь, по-домашнему… — добавила Мэри.
Джуди опять склонилась к старику:
— Мужик, меняй вывеску! У тебя настоящий «Ритц»!
Сделав усилие, Энн не улыбнулась.
— Так вот… Вы не знаете, в номере ли сейчас мистер Резеда?
— Утром дежурил не я, да сейчас проверим.