Навлекая беду

Впереди процессии шли фаланги арлекинов в оранжевых, пурпурных и черных блестках. Костюмы переливались на солнце, над сложными головными уборами раскачивались высоченные павлиньи перья. Толпа взорвалась аплодисментами — все, за исключением блондина, который пробирался к тротуару.
Она врезалась в народ, стремясь к переднему краю. Музыка, хлопки и приветствия стали громче, но Энн было не до того. Вот уже и мимы во всей красе. Процессия прошла дальше. Толпа, у которой наконец-то появилась возможность пройти, начала давить. Впереди всех оказался блондин. Он миновал Брод-стрит и перешел на легкий бег.
«Нет!»
— Пожалуйста, пропустите меня! Дайте пройти!
Энн закричала и рванула за блондином, расталкивая окружающих. Однако все старались воспользоваться промежутком в процессии. Люди шли с востока на запад и с запада на восток и отпихивали друг друга с дороги. Энн удержалась на ногах и все же, перейдя улицу, потеряла светловолосого мужчину из виду.
«Нет! Где он?»
Она с диким видом оглядывалась вокруг. Люди стремились к Брод-стрит, а Энн стремительно бежала прочь, им навстречу. Бегать в «бланиках» — это надо уметь. Впрочем, ее квалификация была достаточно высокой. Когда толпа стала гуще, Энн подпрыгнула, высматривая блондина поверх голов. Вон там!
Ее сердце сжалось. Он был в двух кварталах! И сворачивал с Локаст-стрит налево! Энн побежала туда, уверенная, что теперь он ее не заметит. Она столкнулась только с одним мужчиной и, уже сворачивая за угол, пробормотала извинения. Потом остановилась. Кевина нигде не было.
Энн в отчаянии оглядывала улицу. Молодая женщина в квартале от нее широко шагала навстречу. Она должна была находиться там, когда Кевин сворачивал на эту улицу. Энн поправила очки и поспешила к ней.
— Извините, я ищу друга! Такой высокий блондин с короткими волосами, бритый почти наголо. Вы его не встречали? Мне кажется, я только что видела, как он сворачивал за угол.
— Он в белой футболке?
— Да!
Энн не верила своему везению, а женщина указала в конец улицы. Там виднелся какой-то магазин. Без окон. Похоже, было открыто и торговля шла вовсю. Двигавшиеся по тротуару толпы словно втекли туда, а на вывеске трепыхались голубые шарики.
— Внутри?
— Да. Думаю, он зашел внутрь.
— Спасибо!
Энн чуть не обняла незнакомку, но потом вспомнила, что на ней костюм Дяди Сэма, а обнимающиеся странные женщины могут запросто нарваться на неприятности. Переведя дыхание, Энн понеслась к магазину.
  
10
 
«ФРЭНКИ И ДЖОННИ» — гласила надпись на стене центра. Такие броские черные буквы. Закрытые черной фанерой окна, большая неприметная черная дверь… Человек, входивший последним, улыбнулся Энн, когда она пристроилась за ним.
Грохотала танцевальная музыка. В ноздри ей ударил запах пота и сигаретного дыма. Энн тут же узнала песню, которая называлась «Мужиков-то сколько!» Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что так оно и было. Помещение оказалось заполнено двигавшимися в едином ритме телами, и все они принадлежали мужчинам. Без футболок, или в майках, или в футболках под американский флаг, многие с татуировками — одни мужчины. Женщин только двое. Энн развернулась и всмотрелась в толпу у двери. Тоже одни мужчины. В нерешительности она приросла к полу. Ей довелось попасть в бар для геев, впервые в жизни! Мысль: новое поначалу ошеломляет — и не перестает ошеломлять в дальнейшем.
Подавив ощущение чужеродности, она попыталась найти в толпе Кевина. Где он? Рыжие, бритые, каштановые, лысые, обесцвеченные… В темноте ей не удавалось обнаружить блондина. Красные, белые и синие прожекторы, ощупывавшие толпу, мигавшие в такт бухающему ритму музыки, были единственным освещением. Все двигались, перемещались, качались и менялись местами. Было практически невозможно отследить одного среди мужчин. К тому же Энн ничего не видела из-за темноты и дыма. Не говоря уже о темных очках. Кевин действительно находился в этом баре? Геем, насколько знала Энн, он не был. Кевина интересовала лишь она.
 
Сбитая с толку, она медлила. Снаружи бар выглядел небольшим магазинчиком, но внутри оказался гораздо больше: потолок футов в двадцать и балкон, на котором тоже танцевали мужчины и находилась сцена. По правой стороне вытянулся длинный мартини-бар, а на внушительном зеркале мерцал прикрепленный к нему гигантский неоновый стакан — с мартини и ярко-красным лимоном. Энн попыталась найти Кевина, вглядываясь в зеркало, но и там отражалось лишь безликое потеющее мужское стадо.
Нет ли у двери вышибалы? Впрочем, здесь каждый смахивал на вышибалу… Сквозь сигаретный дым она разглядывала валивших в бар мужчин. За ними Энн заметила мускулистого парня в майке с логотипом бара. Она протолкалась к нему, вдыхая смесь ароматов шоколадного мартини и духов от Пако Рабана.
— Извините! — обратилась Энн к швейцару, пытаясь перекричать музыку. — Вы не видели, чтобы сюда заходил высокий блондин, где-то минуту назад? У него короткие волосы и большие мускулы! На нем белая футболка!
— Нет! Не видел! — ответил тот, сложив ладони рупором. — А в чем дело? Он что, несовершеннолетний?
— Понимаете, мне нужно найти… — только начала говорить Энн, как их разделила толпа, начавшая танцевать сразу при входе в заведение. У нее опустились руки, когда она осознала, что Кевин мог пройти мимо швейцара, пристроившись к большой группе. Может, еще кто-нибудь заметил, как он входил?
Она пересекла тесное пространство у входа, где ряд закрепленных под потолком плоских телевизоров показывал (с выключенным звуком) ролик Дженнифер Лопес. Энн подошла к двум стоявшим у стены мужчинам, одетым в одинаковые белые майки и джинсовые шорты.
— Извините!
Они развернулись к ней, продолжая двигаться в такт все тому же «бум-бум».
— Извините, вы не видели, чтобы сюда около минуты назад входил мужчина? Около тридцати, блондин, высокий, очень здоровый?
— Не-а! А то я бы не прочь с таким столкнуться! — прокричал один из них, и оба рассмеялись. Остальные мужчины стояли группами, пили и раскачивались под музыку. Теперь это была Грейс Джонс — «Мне нужен мужчина». Энн подошла ко второй группе — там блондина тоже не видели. То же самое в третьей. В четвертой ей предложили присоединиться, а в пятой сказали, что ее темные очки — настоящий аттракцион. Энн согласилась, но, как и Грейс Джонс, ей был нужен мужчина. А именно — блондин.
Она огляделась. Что Энн заметила более или менее четко, так это стоявшего у кассового аппарата бармена, который попал в единственное пятно галогенного света. На нем была все та же белая майка с логотипом; он тряс тускло мерцающий шейкер. Энн протолкалась через забитый под завязку бар и наконец смогла привлечь внимание бармена.
— Я пытаюсь кое-кого найти! Блондина в белой футболке! Это очень важно!
— Вы спрашивали у Мускулистых Красавиц? — Когда Энн удивленно на него посмотрела, расшифровал: — У службы безопасности?
— Я не видела никакой службы безопасности, я спрашивала у швейцара.
— Тогда попробуйте обратиться к менеджеру, он в офисе. Там, в глубине. Он вам поможет.
Бармен помахал ей и занялся расшумевшимися клиентами. Энн выскользнула из бара, обогнула танцевальную площадку и обнаружила офис, приютившийся в дальней комнате. Она постучала в черную дверь и, когда ей открыли, засмеялась от удивления. Менеджер тоже был в костюме Дяди Сэма, но с бородой подороже, в атласном цилиндре и блестящем голубом пиджаке с вычурными отворотами.
— Завидую! — сказала Энн. — У вас есть пиджак!
— Нет, это я завидую! У вас есть «бланики»!
Энн опять рассмеялась:
— Зато, говорят, мои очки — настоящий аттракцион!
— Поэтому-то они такие классные!
Энн сняла их, чувствуя себя с ним в относительной безопасности. Он ее не узнает и уж точно не будет к ней клеиться.
— Можно вас немного побеспокоить? — спросила она.
— Конечно, входите.
Он жестом пригласил ее зайти. На шее у него висели наушники с микрофоном (как у Мадонны), росту в нем было пять футов восемь дюймов или около того, края коротких бакенбардов — седые. Полноватый. Мысль: не все геи «качают» мускулы, и это им только на пользу.