Лейтенант. Назад в СССР. Книга 8. Часть 1 (СИ)

Не стану скрывать, мне было интересно, что же такое важное хочет мне сообщить или же наоборот, спросить, полковник из КГБ? Тогда ещё, в госпитале, капитан Игнатьев предупредил меня, что это очень непростой товарищ и с ним нужно быть осторожным. Чекистов простых не бывает.
Стоит отметить и тот момент, что Черненко хочет говорить лично, а не по телефонному звонку, не письмом, не телеграммой… Значит, это важно. Сам факт того, что КГБ знает, где именно я нахожусь в данный момент, выдергивает меня из процесса обучения и указывает, куда нужно ехать говорил о многом… Генерал-майор Бехтерев и сам был озадачен таким поворотом, но вынужден был подчиниться.
  
Вероятно, началось какое-то внутреннее расследование по поводу всей этой истории с той аварией… Вернее, нет, не аварией. Она-то не случилась… Аварии не было, была какая-то очень хитрая и тщательно продуманная попытка диверсии. Иностранными спецслужбами. Само собой, покопавшись во всем этом деле, вскрыв все детали, комитет явно был заинтересован в том, чтобы максимально разобраться в этом вопросе от начала и до конца. Ну, еще бы, такая серьезная структура просто не могла допустить, чтобы где-то остались валяться «грязные носки»…
В общем, вышел я тогда из кабинета генерал-майора, в тот же вечер переселился в общежитие. А уже на следующий день, получив на руки предписание, деньги и проездные документы, я быстро собрался и ближе к вечеру уже был в районе Пашковского аэропорта. Готовился к вылету прямиком в Киев. Мне даже билет подготовили, что само по себе было серьезно. Чую, все это имеет большое значение.
Полет на «ЯК-42» прошел хорошо и рано утром я был на месте. Покинул аэропорт под Борисполем, вышел в город. Жёлтым ЛиАЗом добрался до железнодорожного вокзала, и по счастливому стечению обстоятельств, как раз успел на электричку, следовавшую на север. Через Коростель, с пересадкой до Янова.
Припять — это город энергетиков, настоящий советский атомоград. Он был построен для работников и обслуживающего персонала атомной электростанции и членов их семей. Город был заложен в начале 1970-х, считался одним из семи новых советских городов с нестандартной архитектурой. В мое же время это был мрачный и безжизненный город-призрак, навсегда оставленный людьми. Пустые бетонные коробки, столбы и дороги, которые навсегда облюбовала природа. С двадцать седьмого апреля 1986 года городских жителей там практически не осталось… Им тогда говорили, что город эвакуируют всего то на три-четыре дня. Но реальность оказалась совсем иной и люди в свои квартиры вернуться уже не смогли. Несмотря на то, что эвакуацию провели быстро, это вовсе не означало, что город был брошен сразу. Еще два года там проживали ликвидаторы, военные, ученые, занимавшиеся общей проблемой связанной с ЛПА.
Однако сейчас, подъезжая к городу, я вдруг в полной мере осознал, насколько серьезно изменилась судьба целого региона. Жизнь здесь кипела. Дороги, поселки, поля… Железнодорожные пути были буквально забиты товарными составами, вагонами, бочками с топливом и нефтепродуктами. Деревушки и поселения попадающиеся на пути, активно развивались, тут и там были люди, сельскохозяйственная техника. Стада коров, овец, многочисленные свинарники. Вспаханные поля, сады с фруктовыми деревьями. Несмотря на то, что осень уже была в самом разгаре, множество деревьев ещё стояли зелёными, небольшую часть некоторых коснулась желтизна.
Когда я вышел на железнодорожной станции Янов, поразился чистоте воздуха. Вот уж точно, никакой радиации, никакого загрязнения. Вокруг сплошные леса. Надо же, и впрямь все получилось⁈
Сам я в Припяти ни разу не был, зато в интернете видел множество различных фотографий и видеороликов — все было мрачное и унылое. Серое, безжизненное. Своего рода напоминание для тех, кто рискнул приручить мирный атом, но не осознал, несколько это грозная сила и что будет, если ее не контролировать. Сейчас казалось, что все это было сделано искусственно, кем-то несерьёзным, а в голове не укладывалось, как вообще можно было допустить, чтобы случился Чернобыль, со всеми вытекающими⁈
И вот сейчас, я находился там, где все произошло, видел вокруг совсем другую картину, какая и должна была быть, если бы не та страшная дата 26 апреля 1986 года…
Выждав еще немного времени, вместе с другими пассажирами я сел на автобус, идущий в саму Припять — тут недалеко, всего-то семь-восемь километров. Дорогу между небольшим городком Чернобылем, чье неофициальное имя и носила атомная станция, и самой Припятью, основательно отремонтировали, повсюду стелили свежий асфальт. Этот запах был точно таким же, как и в детстве.
Периодически туда-сюда ездили легковушки, мотоциклы, грузовики, трактора… Регион не просто жил, он развивался быстрыми темпами. Наличие рядом АЭС открывало для региона огромные перспективы, все больше людей приезжало сюда, рассчитывая получить работу и жилье. В Союзе с безработицей было жестко.
Насколько я помнил, в километре от самой ЧАЭС строилась новая, третья очередь из ещё двух энергоблоков и скоро они тоже должны были запуститься… А это еще больше рабочих мест, еще больше семей.
Вдруг, в какой-то момент, над кронами деревьев я заметил кое-что интересное, о чем раньше даже и не задумывался. Огромный комплекс антенн, во много раз превосходящий по высоте самые высокие деревья. Несколько десятков тысяч тонн сплошного металла — все они были видны за много километров. Это был засекреченный военный объект «Чернобыль — 2», то самое «Око Москвы», о котором в двадцать первом веке будет сложено множество историй и легенд. И сейчас этот объект тоже работал… Был на боевом дежурстве!
Пассажиров в нашем автобусе было много, не меньше двадцати человек. В основном, все молодого возраста, до тридцати лет. Были и студенты — их было легко узнать по тубусам в руках, в которых они переносили чертежи. У кого-то были мольберты или учебники.
Я не сразу вспомнил, что сегодня уже суббота — для большинства жителей СССР наступили выходные дни. А здесь были свои плюсы…
За все то время, что я провел в Афганистане, каждый день как две капли воды похож на предыдущий, причем совершенно не важно, выходной это день или будний. Все одно и тоже. А потому неудивительно, что я совершенно отвык от всего этого и в военном училище лишь немного успел войти в колею просто потому, что тебе постоянно об этом напоминали… Не офицеры, так другие курсанты. Регламент учебного времени, распорядок дня и прочее…
Что касается пункта назначения, то у меня имелся точный адрес, куда именно необходимо явиться для встречи с полковником из КГБ. Вот только самого города я не знал от слова совсем, карты у меня не было. Если по Батайску и Краснодару я перемещался без проблем просто потому, что знал, куда идти из прошлой жизни. Улицы-то остались по-прежнему. То тут была проблема — Припять из другой оперы.
Наш автобус миновал небольшой мост, под которым проходили железнодорожные пути, вероятно, ведущие к самой электростанции. Затем проехали мимо белой, печально известной на весь мир стелы «Припять» с обозначением года основания города. Второй такой не было нигде. Она была новенькой, чистой и аккуратной. Трава пострижена, никакой лишней растительности.
Вышел я на улице Дружбы Народов, последовав примеру большинства пассажиров, так же покинувших транспорт именно на этой остановке. Все отправились по своим делам и я Очень быстро остался в чуть ли не одиночестве — ещё несколько человек видимо ожидали прибытия другого номера.
Постояв немного, осмотревшись по сторонам, я мысленно улыбнулся. Увидел пожилого мужчину на лавочке, подошел к нему.
  
— Доброго дня. Не подскажите, как пройти к зданию Горисполкома?
Тот смерил меня заинтересованным взглядом и тут же ответил:
— Конечно, это на главной площади города, сразу за гостиницей «Полесье». Белое, пятиэтажное здание. А ты откуда, парень?
— Я из Краснодара, — коротко ответил я.
— Военный?
— Вроде того, — косвенно ответил я. Надо же, а что тут только военные из Краснодара приезжают? — А как пройти к главной площади?