Разбитые острова

«Вот и хорошо, – подумал Бринд, – значит, им не страшно и не тревожно. Обычное дело, ни больше ни меньше».
Немного погодя по утренним улицам покатилась вторая волна новостей: человек, который называл себя императором, умер. Все имперские войска передислоцированы в Виллирен. Династия Джамуров должна быть восстановлена у власти. Пока этого не произойдет, в городе сохраняется военное положение.
И наконец, настал черед третьего и заключительного сообщения – обнадеживающего. У нас есть новые могучие союзники, они стоят лагерем к югу от города. Они помогли нам в войне. Они принесут процветание на нашу землю. Наши друзья помогут нам держать на расстоянии злобного врага, разрушившего Виллджамур. Только с их помощью мы победим в грядущей войне. Вместе мы создадим новый, процветающий и безопасный мир, в котором будут жить их и наши дети. Вот почему нам важно принять их как друзей. Императрица уже протянула им руку дружбы.
Бринд замечал, что люди слабо реагируют на имя Рики, и надеялся, что, когда настанет время, она будет чаще показываться на публике. Он чувствовал, что людям важно привыкнуть к новому лидеру, понять, что он останется с ними надолго.
Приближаясь по одной из главных улиц к Скархаузу, он свернул на какой-то ирен, как раз когда город впитывал последний фрагмент информации. При его появлении головы всех торговцев повернулись к нему, покупатели остановили свой неспешный ход между рядами. Настала странная тишина.
«Коллективно», «процветание», «важно», «приветствовать», «безопасный», «богатый» – слова, над которыми так долго и мучительно потел Бринд. Он и теперь считал, что выбрал правильную интонацию, ведь в сознание людей необходимо заронить зерно позитивной мысли. Но он никогда не умел предугадывать реакцию масс. Народ может не обратить никакого внимания на обстоятельства первейшей важности, на события, непосредственно влияющие на его жизнь, а какая-нибудь совершеннейшая чепуха станет той искрой, из которой разгорится пламя мятежа. Так что глашатаев может оказаться недостаточно. И ему пришло в голову, что, возможно, придется снова обращаться за помощью к Церкви, хотя сама мысль об этом была ему противна. Однако во время последней войны именно содействие служителей официального культа обеспечило подъем патриотизма и приток добровольцев в армию, вот и теперь они могут внушить людям мысль о необходимости мирного слияния двух культур. С другой стороны, как они поведут себя, когда эти самые культуры пожалуют на их острова во плоти?
Ясно было одно: будущее несет с собой еще много неприятностей. К каким последствиям приведет интеграция двух миров? Люди привыкли, в общем и целом, ладить с румелями – на что, кстати, ушла не одна сотня лет. Так что, возможно, им придется селиться сначала на разных островах, подальше друг от друга, в мире и покое.
За всю историю их цивилизации не случалось события, подобного этому, и неудивительно, что он не знал, как поступить. Единственное, в чем он был уверен, что чувствовал сердцем, – это что культуры должны принять друг друга, если хотят продолжать существовать дальше.
А для этого потребуются мощные пропагандистские усилия.
Продолжая утренний обход города, по которому он даже соскучился за время миссии на Джокулл, Бринд решил заскочить к юнцам в факторию. Ему не терпелось сообщить им, что их доспехи прошли проверку боем, превзойдя все его самые смелые ожидания, и что он планирует дать им большой заказ; заодно ему хотелось взглянуть, чем они еще заняты.
Туман таял, и он видел, что улицы вокруг фактории тихи и безлюдны, как всегда. Желающих ходить по ним не наблюдалось, да и что тут удивительного? Иренов поблизости не было, магазинов мало, таверн тоже. Район нуждался в обновлении: здесь должна кипеть жизнь. Что случилось со здешними фабриками, почему они стоят?
С тех пор как Бринду удалось отстоять город от окунов, им владело неотступное желание обновить все сферы его жизни. Потенциал Виллирена был неисчерпаем. Взять хоть этот район: в него только вложись, как тут все оживет, заработает, начнет производить продукцию, и люди потянутся сюда – жить, тратить деньги, создавать новые рабочие места. Да здесь такие дела можно провернуть! Нет никаких причин, чтобы этот район не стал локомотивом всего города, его торгово-промышленной осью.
 
Наконец он добрался до старого склада, где жили юнцы. Там Бринд громко постучал в дверь и стал ждать, когда ему откроют. Откуда-то изнутри до его ушей донесся приглушенный звук, похожий на ворчание.
Или жужжание. Или все же ворчание?
Потом за закрытой дверью раздались громкие торопливые шаги – кто-то бежал по металлическому полу – и крик: один человек окликал другого; и снова настала тишина. За которой ничего уже не последовало.
Он снова ударил кулаком в дверь, потом оглядел улицу из конца в конец: по-прежнему никого, только редкие снежинки падали теперь с неба и сразу таяли, едва касаясь тротуара. Он подождал еще немного.
Наконец кто-то подошел к двери, чтобы впустить его, – Бринд услышал, как внутри заскользили засовы.
– Командующий! – В дверях стояла Джеза, запыхавшаяся, перепачканная с головы до ног. Ее рыжие волосы были завязаны в узел, выбившиеся из него пряди трепал утренний ветер. – Не ждали тебя так скоро.
– Я не вовремя? – спросил Бринд. Его одолевало любопытство.
– Нет-нет, я просто… Да ты входи. – И Джеза отскочила от двери в сторону, дав ему пройти. Он погрузился в полумрак у нее за спиной и стал ждать, пока она его проводит.
– Как прошло дело за городом? – поинтересовалась она. – С проблемами разобрались?
– Это была битва.
– В прямом смысле или в переносном?
– В прямом.
– Бор ты мой! Что же ты сразу не сказал?
– Мне тогда не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, – признался Бринд. – Хотя по моему последнему заказу ты и так могла догадаться. Ну, как дела у команды, все в порядке?
– Мы тут были слегка заняты, – сообщила она, ведя его мрачными коридорами. – Вы были в бою – значит вы протестировали наши доспехи?
– Да, верно.
– И…
Бринд засмеялся:
– И они показали себя просто замечательно, Джеза. Никто из нас, одетых в твои доспехи, не получил ни единой царапины в тех местах, которые были прикрыты ими. Больше того, все отмечали их особенную легкость, они совсем не сковывают движений. Нам понадобятся еще такие доспехи, и много – столько, сколько вы сможете сделать.
– О, как здорово! Я покажу, как мы усовершенствовали методику производства.
– Молодцы!
Джеза привела его в помещение наподобие гостиной, но задумалась, и выражение ее лица стало озабоченным.
– Знаешь, когда ты спросил, может, ты не вовремя, я сказала, что все в порядке, но я должна предупредить… в общем, без дураков, – у нас там сейчас немного весело. Кое-что пошло не так, как мы ожидали.
– Мне следует опасаться?
Вдруг по ту сторону закрытой двери что-то лязгнуло так, словно там одновременно столкнулись множество железяк. Джеза поморщилась.
– Нет-нет! – Она энергично затрясла головой. – Опасности никакой нет. Просто… у нас тут один эксперимент слегка не удался, вот все и пошло наперекосяк.
– Понимаю. Хочешь, чтобы я постоял в сторонке, пока ты разберешься, в чем там дело?
– Это… да, это может помочь. Ладно, ты готов?
Он кивнул, и она открыла дверь.
Бринд шагнул за ней и тут же задрал голову. В потолок билось что-то огромное, многоногое, не вполне определенной формы. Оно было покрыто склизкой на вид кожей и производило странный, неестественный звук с закрытым ртом. Болтая головой из стороны в сторону, существо зигзагами пролетело к возвышению у одной стены, где ткнулось в угол.
– Что это за штука такая? – спросил озадаченный Бринд.
– Эксперимент номер восемьдесят с чем-то… Восемьдесят три, по-моему.
– Не могла бы ты объяснить чуть подробнее, для любопытного солдата?
– Знаешь, мы тут занимаемся производством самых разных штуковин, вот и решили попробовать, будет ли регенеративная технология работать на чем-то еще, что, по моему мнению, вполне возможно. Мы делаем жутких, гротескных тварей – вот таких, к примеру. Мы создаем монстров.