Разбитые острова

Но эта сволочь производила жутко громкие звуки, и Малум велел своим людям перестать. С фонарем в руках он подошел ближе к летуну, который сидел теперь, скорчившись, у стены. Малум отметил его роскошный плюмаж и мелкие крапинки на лице, крупный клюв, мускулистые руки и торс.
– Как мы поняли, говорить ты не можешь, – проворчал он. – Зато мы знаем, что ты умеешь писать.
Кивком он послал одного из своих людей за карандашом и бумагой и положил все это перед гарудой на пол.
– Через час мы вернемся, – продолжил Малум, – а ты за это время подробно опишешь нам все передвижения рас пришельцев вокруг города. Я хочу точно знать, что именно угрожает Виллирену, где эта так называемая угроза находится, но больше всего мне надо знать, есть ли где-либо вблизи города окуны. Если не напишешь, оторвем тебе крыло.
Выходя, он шепнул одному из своих людей постарше:
– Проследи, чтобы его тело вывезли подальше от города, когда закончите. Нельзя, чтобы слухи о нем дошли до военных.
 
Глава шестнадцатая
 
Перелет в Виллирен оказался непростым. Резкий ветер налетал с севера, раскачивая транспортную клетку так, что даже Бринд испугался, как бы их не сдуло. В передней части переносного устройства в два ряда сидели его люди, лицом друг к другу; сзади скорчились, вцепившись в веревочные поручни, драгуны. Им приходилось особенно худо, так как они оказались прямо над мышцами крыла. Лететь на юг было проще: ветер не мешал, а помогал, последние мили пути драконы вообще почти не двигали крыльями, паря в воздушных потоках. Но теперь солдаты с радостью поменялись бы местами даже с гребцами больших имперских галер. Под конец трое ночных гвардейцев не вынесли тряски и их начало рвать, и только Тиенди продолжала спокойно беседовать с соседями, точно сидела в уютной таверне, а не болталась на крыльях экзотических животных.
Отверстия в крыше огромной клетки из дерева и металла пропускали достаточно света, чтобы понять – до заката еще есть время.
– Сколько нам еще лететь, сэр?! – крикнул Бруг Бринду.
– По крайней мере, час при таком ветре, – ответил тот.
Солдаты приуныли. Всем хотелось, чтобы полет побыстрее закончился. «Оно и понятно», – подумал Бринд, когда новый порыв ветра встряхнул клетку.
– Как там у вас дела, следователь?! – крикнул он Фулкрому, который примостился несколькими местами левее его, рядом с Лан. – Не раскаялись, что приняли предложение прокатиться по воздуху вместе с нами?
Румель попытался засмеяться:
– Что ж, по крайней мере, быстро. Все лучше, чем дни напролет трястись в седле, а то и болтаться по морю.
– Это верно. Лан, а ты как, справляешься?
– У меня все хорошо, – отозвалась она. – Я ведь бывшая циркачка. По мне, так лучшего способа путешествовать просто не существует.
– А как эти люди, из другого мира, не возражают, что вы пользуетесь их транспортом?
– Они сами предложили, – сказал Бринд.
– Вроде они неплохие люди, эти пришельцы? – заметил Фулкром.
«Смотри-ка, еще один наводящий вопрос, – подумал Бринд. – Этот далеко пойдет».
– Они, несомненно, хороши в том, что касается взаимодействия с нами.
– Что будет, когда мы прилетим? – продолжал расспрашивать Фулкром.
– Сразу поедем в город, выслав вперед гонцов. Оповестим население о состоявшейся битве, как обычно, а потом доложимся императрице Рике.
– А разве она не хотела бы выслушать ваш доклад первой?
Бринд молчал, обдумывая наиболее дипломатичный ответ.
– В идеале, конечно…
«Сама скука не может быть скучнее этого», – подумал Рандур.
Он решил, что открыл продолжение эмоционального спектра, простирающегося за скукой, и врагу не пожелал бы испытать подобного.
Что, черт возьми, со мной стало?
Как часто бывало после обеда, он, не зная, чем себя занять, пошел поболтать с прислугой, надеясь разузнать что-нибудь новое об устройстве и функционировании этого огромного помещения, настоящего города в городе; несмотря на резкий поворот судьбы, поставивший его рядом с представителями высшей власти в империи – точнее, того, что от нее осталось, – он по-прежнему искал компании тех, кто был не могуществен и не богат, зато остер на язык и бодр духом; однако и они, увы, почти совсем не сплетничали. Складывалось впечатление, что после того, как отбыл глава местной администрации, остальные старались вести себя настолько хорошо, насколько могли.
 
За обедом он обратил внимание, что Рика очень мало ест; позже, болтая с кем-то из прислуги, он вдруг увидел ее – она прошла мимо него с таким странным видом, словно в забытьи. Это пробудило его любопытство, и он проследил за ней до угла, чтобы посмотреть, куда она направится дальше. Продолжая уверенно шагать каменными коридорами, она достигла первого этажа, вернее, одного из запасных выходов.
Куда же это ты, девочка моя, собралась?
Он набросил толстый плащ, пристегнул припрятанный меч, запрещенный в цитадели, и решил, что лучше последовать за ней, чем весь вечер просто так болтаться по крепости.
«А что мне еще делать-то?» – подумал он.
Элемент авантюрности, внезапно снова вторгшийся в его жизнь, заставил его воспрянуть духом.
Ночь оказалась совсем не такой холодной, как он думал, звуки Виллирена снова манили его. Кровь быстро бежала по жилам. Это было здорово. Вдали шумело море, оно скреблось о складки каменных пород, образующих порт и гавань Виллирена; болтали люди, лаяли собаки, где-то били стаканы. Звуки, сулящие радость тому, кто к ним привык.
Он быстро сбежал по ступеням и обогнул угол, за которым скрылась Рика; там он остановился, внимательно осматривая близлежащие улицы и отыскивая ее взглядом.
Вдруг он ее увидел. На ней были все те же темные, военного образца тряпки, к которым она пристрастилась в последнее время. Темные волосы она подрезала еще короче, а ее кожа, и так светлая, стала теперь пугающе бледной, так что ее легко было опознать в свете декоративных фонарей, горевших по всему району.
Район, кстати, хорошел на глазах. Заново образованные коммунальные службы потихоньку убирали валявшийся на панели мусор; множество приезжих обеспечивали город дешевой рабочей силой. Торговля в тавернах тоже шла очень бойко, а это был добрый знак.
Однако народ здесь миролюбием не отличался, не то что в Виллджамуре, – от первого встречного можно было ожидать чего угодно. В бывшей столице тоже хватало тех, кто нарывался на драку, но здешние задиры имели такой вид, что Рандур и сам опасался связываться с ними – такие наверняка могли бы выиграть даже у него.
Рика, похоже, никуда конкретно не стремилась, просто шла куда глаза глядят. Направление и расположение улиц не отвечало больше никакой известной карте, но она брела по ним так, словно выпила лишку или обкурилась арума. Свернув в ту или иную улицу, она проходила квартал, огибала угол и оказывалась там, откуда вышла. Так она бродила кругами, причем иногда возвращалась назад по своим же следам, точно упершись в тупик, хотя на самом деле ничто не мешало ей идти дальше.
«И эта женщина собирается встать во главе империи? – размышлял Рандур. – Да она со своей-то головой не дружит! Кажется, плохо наше дело».
Каждый раз, завидев на улице человека, Рика бросалась к нему, заступала ему путь и заглядывала в лицо, но тут же отшатывалась и спешила дальше, оставив испуганного прохожего недоуменно глядеть ей вслед.
«Ищет, что ли, кого?» – подумал Рандур. Он заметил, что в последние минуты она сильно изменилась: ссутулилась так, что казалось, ей хочется опуститься на четвереньки, а ее походка стала напоминать звериную рысцу.
И вдруг она исчезла. Вот дерьмо! Он заметался по улице, заглядывая во все переулки и подворотни, но везде видел лишь кучи гниющих отбросов, кошек да справляющих мелкую нужду стариков. Так он бегал несколько минут, и чем больше времени проходило, тем сильнее он отчаивался. Наконец, уже смирившись с неудачей, он повернул назад, к цитадели.