Разбитые острова
– Фра Меркури мог бы показать пару своих фокусов, – легкомысленно вставил Фулкром. – Думаю, сейчас они придутся кстати.
– Вы не ошибаетесь на его счет, следователь. – Взгляд Бринда опять был устремлен к побережью Фолка. Своим усиленным зрением он едва различал громадных коней, которые бродили по полям острова. Они больше не были запряжены ни в какие экипажи и просто ходили на свободе.
– Я обратил внимание, что вам помогали… ну, в общем, люди не из нашего мира. Наверное, их помощь потребуется нам снова?
– Несомненно, – буркнул Бринд. – Они пришли сюда не просто сражаться. Они будут жить с нами, на наших островах.
Некоторое время Фулкром просто смотрел на Бринда, щурясь от яркого утреннего солнца.
– Кажется, у вас есть сомнения?
– Да, у меня есть сомнения. – «Еще бы им не быть, когда их посланница свернула нашей императрице мозги набекрень», – подумал Бринд. Вслух он сказал: – Пора готовиться к высадке. Соберите вещи, – добавил он с улыбкой, – и не забудьте разбудить вашу даму.
Он показал на Лан, которая спала прямо на палубе под горой одеял, и свежий ветер теребил ее черные волосы.
– Тяжелая ей выдалась неделька, – с нежностью усмехнулся Фулкром.
Их кораблику пришлось пробираться среди сотен других суденышек, брошенных прямо у берега, прежде чем он смог наконец причалить. Бринд и его люди спрыгнули на мелководье и вброд, с оружием и припасами на плечах, одолели последние футы, которые отделяли их от суши.
Бринд был доволен: военные выполнили его приказания в точности, и все прошло по плану. Прямо на берегу установили палатки, где день и ночь записывались имена беженцев и подробная информация о них для передачи родственникам на острове, а также велась перепись уцелевших для государственного архива. Тут же раздавали продовольственные пайки. Дальше к северу, в полях, устраивали палаточный лагерь. Вдалеке летели прочь два дракона, – вероятно, они только что сбросили груз продовольствия или одеял. Вообще-то, из Виллирена возить было особенно нечего, но тем большее впечатление производило великодушие, с которым неимущие горожане делились с беженцами последним куском.
Сбоку от Бринда грациозно опустилась на землю Лан – бывший рыцарь Виллджамура. Оглянувшись, он увидел Фулкрома, который осторожно выбирал, куда ступить, чтобы сойти на берег.
– Ты в самом деле прыгнула оттуда прямо сюда? – спросил ее Бринд.
Лан повернулась к нему:
– Конечно. Здесь недалеко. В Виллджамуре я много недель подряд скакала с моста на мост, так что такое расстояние для меня не проблема.
– А как ты сражаешься?
– Довольно неплохо. Хотя меня больше натаскивали на поединки.
Бринд кивнул:
– У нас будет для вас много работы, мисс.
И он продолжал осматривать берег в надежде увидеть на нем людей Артемизии, которые действительно оказались там, как и было запланировано. В данный момент они занимались тем, что разносили и раздавали эвакуированным припасы. К своему несказанному удивлению, он заметил среди них и Артемизию: она тоже бродила взад и вперед по пляжу, разнося кипы одеял.
В толпе Бринд заметил бритую голову: это был Бруг, один из братьев-гвардейцев.
– Командир, – заговорил он, приближаясь, – все идет по плану. Драконы регулярно подвозят снабжение, лекари осматривают всех серьезно больных и раненых.
– Как планируете размещать переселенцев?
– Три лагеря у нас уже есть, еще три поставим в глубине острова. Драгуны уже отправились туда, для обустройства.
– Нам нельзя задерживаться здесь надолго. Эти места могут вскоре стать полем новой битвы. Лагеря надо будет снять, а людей заставиться двигаться дальше, как только они немного отдохнут. Кстати, сколько их, уже подсчитали?
– По последним данным, от пятидесяти пяти до шестидесяти тысяч, точнее сказать трудно, то и дело появляются младенцы. – Бринд поморщился.
– Разве это плохо, командир?
– Хорошо, что стольких удалось спасти; плохо то, что многие погибли в Виллджамуре, и то, что еще какая-то часть населения осталась на острове и теперь они все равно что мертвы. В одном только Виллджамуре с пещерами народу было несколько сотен тысяч, плюс еще беженцы за стенами, не говоря уже об остальных городах и деревнях. Сколько погибло от рук пришельцев, мы уже никогда не узнаем.
– Да, сэр. Это печально. Мы уже приготовили большие костры для тех, кто умер во время переправы. Последние почести будут отданы им сегодня вечером.
– Лучше сделайте это днем, пока солнце не село, а не то люди увидят зарево в темноте и будут рыдать над родными всю ночь. А еще пошлите верховых гонцов во все селения на этой стороне Фолка – надо оповестить местных жителей о том, что происходит.
– Так точно, сэр.
– Как справляются солдаты Артемизии?
– Неплохо. Ваша идея насчет того, чтобы они участвовали в раздаче продовольствия, похоже, сработала – люди привыкают к ним, хотя и пугаются их внешнего вида.
– От того, смогут ли люди преодолеть свой страх, будет зависеть судьба нашей цивилизации, – мрачно произнес Бринд. – Поэтому необходимо, чтобы в любое время дня и ночи их солдат видели несущими дежурство бок о бок с нашими, чтобы они участвовали в помощи нуждающимся и раненым.
– Значит, вы за партнерство, сэр?
– Я за мир, – сказал Бринд. – Альтернативу ты видел.
– Я не сомневаюсь в вашей правоте, сэр. Мы все заодно с вами.
Бринд поглядел на Бруга:
– Я что, становлюсь диктатором?
– Прошу прощения, командир?
– Я давно уже принимаю не только чисто военные решения, – пояснил Бринд. – Я беру на себя ответственность, которая должна лежать на плечах императора или императрицы. Ночная Гвардия была создана главным образом для того, чтобы воспрепятствовать появлению военного диктатора. И вот я начинаю вести себя именно как диктатор…
– Вы же действуете в интересах народа, сэр, – возразил Бруг.
«Как и всякий нормальный диктатор, – подумал Бринд. – Даже когда я не забываю советоваться с гвардейцами, решения-то я все равно принимаю самостоятельно». У Бринда была причина чувствовать себя неловко, единолично принимая все решения, – люди действительно сами должны решать свою судьбу. Просто время для этого еще не настало.
– Позаботьтесь о том, чтобы ночные гвардейцы разобрались с помощью еще до ночи, утром мы возвращаемся в Виллирен. Пусть люди остаются с солдатами – им полезно. Да и сами позаботьтесь, чтобы у них не было причин падать духом – держите ситуацию под контролем.
– Вино на этом острове никудышное, сэр, так что никаких беспорядков не будет, я уверен.
Бринд направился к заброшенной ферме, которую военные уже превратили в свою временную штаб-квартиру. Эта большая постройка, покосившаяся от времени, когда-то белая, стояла на краю просторного двора, обнесенного высокой изгородью из сухого камня. По всему двору валялись сельскохозяйственные орудия, больше похожие на орудия пыток, чем на принадлежности мирного фермера. Колоды, в которых некогда кормили свиней, были перевернуты или поставлены на бок; дверь в огромный амбар была сорвана с петель и брошена тут же; судя по обугленным доскам, ее уже не раз поджигали местные юнцы.
Мелкий дождик заморосил и сразу прошел, не принеся снега. Может, во всем виноват был приморский бриз, но только погода все меньше и меньше напоминала о ледниковом периоде. Теплые дни перестали быть редкостью в последнее время, и, хотя это могла быть всего лишь очередная оттепель, знаки, которые подавала природа, позволяли надеяться на большее: почки начинали набухать на мертвых до этого растениях, на деревьях формировались молодые побеги. И Бринд в который уже раз задумался о том, не ошиблись ли астрологи, предсказав долгий период Оледенения.
Он шел по проселочной дороге, истоптанной ногами множества военных, топкой и скользкой от грязи. Комья глины то и дело прилипали к его черной форме, а чтобы не поскользнуться, ему приходилось ступать на травянистые обочины или прижиматься к каменной изгороди.