Телохранитель Генсека. Том 1 (СИ)
Я вернулся к Алевтине. Она уже оделась. Второпях неправильно застегнула пуговицы на блузке. К плащу прилипли листья. В руке она теребила косынку теплых осенних расцветок.
— Пойдем, Алевтина. Все хорошо.
— Что теперь с нами будет? — встревоженно спросила она.
Естественный вопрос для любой женщины. Это у мужчин секс не повод для знакомства. Для женщин такая близость, как правило, начало «большой и светлой любви»… Черт бы побрал эту любовь! И как теперь выходить из ситуации? У меня жена, двое детей, теща, в конце концов!
Мы подошли к машине, помог Алевтине сесть. Достал из кармана сигареты, закурил, с удовольствием затянулся. Не спешил закрывать дверцу, стоял рядом с копейкой и смотрел на Алевтину долгим, задумчивым взглядом. Как с ней разговаривать? С одной стороны не девочка, под тридцатник. С другой стороны я сделал глупость. Заводить романы на работе — последнее дело. Тем более, на такой работе!
— Аля, ты понимаешь, что если о нашей любви… — мне пришлось произнести то самое слово, которое она мечтала услышать — «любовь». — Если узнают о нас на работе, то ничего хорошего не будет.
— Владимир Тимофеевич, портить жизнь ни вам, ни себе я не собираюсь, — уверенно сказала Алевтина.
Признаться, она меня удивила. Я ожидал слез, упреков, но не такой прагматичности. Аля немного помолчала, видимо, собираясь с мыслями и продолжила:
— У меня сын, и поднимать мне его одной. Терять такую работу я не собираюсь. Я справлюсь со своими чувствами. А вы справитесь со своими.
«Боже мой, святая простота!» — подумал я, умиляясь наивности молодой женщины. Надо же, она переживает о моих «чувствах»⁈ Я бросил сигарету, растер носком ботинка.
Возвращались молча. Было неловко обоим.
В Капотню приехали быстро, не сравнить с 2025 годом. Дороги хоть и покруче построят, но пробки… А сейчас вообще без проблем доехали. Впрочем, именно в Капотне пробок не было даже в мое время. Никому не сдался этот район, унылый, загаженный и с видом на НПЗ — нефтеперерабатывающий завод.
— Как ты добираешься сюда с работы? — спросил я Алевтину.
— До метро пешком иду, — пожала она плечами.
— Странно, а почему не служебным автобусом? — я удивился. Уж с чем-чем, а с доставкой работников к месту службы в Союзе никогда проблем не было.
— Утром Пашка в школе, а я немного прогуляться люблю, подышать свежим воздухом. Правда, воздух здесь не всегда свежий. Здесь иногда даже голова начинает болеть, особенно, когда выбросы с завода идут, — Алевтина помахала ладошкой возле носа и тут же рассмеялась. — Не обращайте внимания на мое нытье. Это хорошо, что квартира в Москве, еще и с пропиской. Другие вон лимитой столько лет живут, а мне, считай, повезло.
— Я говорил о тебе с Рябенко. Он обещал помочь с квартирой. В Кретово нет свободного жилья, но что-нибудь придумаем. Небезопасно здесь, и мальчишку лучше учить в хорошей школе. Парень-то умный, большим человеком вырастет.
Алевтина зарделась от удовольствия. Оглянувшись по сторонам, она быстро обняла меня и чмокнула в щеку. Вышла из машины, бросила на меня лукавый взгляд и тут же сделала серьезное лицо — из подъезда вышла соседка с мусорным ведром.
— Ой, с полным ведром навстречу — это к удаче! — Аля звонко рассмеялась и юркнула в подъезд.
— Какая ж тут удача, если в ведре мусор? — проворчала женщина, обходя мою копейку и направляясь к мусорным бакам.
Сегодня пятница. В пятницу я обычно еду с женой в Кремлевский буфет — закупаться. Но сейчас супруга в больнице, так что придется вернуться в Кретово — за тещей.
Обратная дорога пролетела незаметно. Скоро я уже был возле своего дома. Поднялся на свой этаж, но дверь квартиры распахнулась мне навстречу.
— Володя, наконец-то! — Валентина Ивановна стояла на пороге. Она уже собралась. — Почему не позвонил? Я волноваться начала!
Я прошел в прихожую. Снял куртку, быстро надел свежую рубашку и джинсы. На ноги натянул кроссовки. Посмотрев на коричневый кримпленовый плащ тещи, вздохнул. И ведь очень добротная и дорогая вещь, я помню, как выбирал подарок во время поездки в ГДР.
Стоп! Почему «Я»⁈
Это Медведев, а не я, купил теще этот жуткий коричневый плащ. И это Медведев по пятницам делал покупки в Кремлевском буфете! Я устало опустился на тумбочку в прихожей. Потер виски, голова заболела, от недавнего хорошего настроения не осталось и следа. Кажется, я теряю себя.
Сунул руку в карман, надеясь обнаружить в нем заветный талисман, но птичьих перьев не было. Вместо них пальцы сжали кассету с пленкой, которую забрал у Джона Мастерса. Даже не верится, что так переживаю о глупой безделушке, но она вдруг показалась мне якорем, без которого я рискую утонуть в чужой памяти. Неужели потерял? Это могло случиться только в леске, где кувыркался с Алевтиной. Надо будет вернуться туда, поискать.
— Владимир, ты совсем меня не слушаешь! — теща «включила» учительницу. Таким тоном можно успокоить целый класс пятнадцатилетних оболтусов. — Ты в таком виде собрался к жене ехать?
Она брезгливо поджала губы и, осуждающе глядя мне в глаза, прошипела:
— В зеркало посмотри.
Я встал, рывком повернулся к зеркалу. Так по-глупому спалился⁈ Неужели остались следы после утреннего приключения? Но тут же выдохнул — все в порядке, помады на лице нет, на воротнике рубашки тоже. Хотя при чем тут воротник, я же только что поменял рубаху. А видок у меня действительно не очень. Бледный, под глазами круги. И щетина уже отросла.
— Побриться забыл, — прошипела Валентина Ивановна.
Она демонстративно уселась на стул, расстегнула верхнюю пуговицу на плаще, ослабила узел шелкового платка. Правильно говорят, что страшнее тещи зверя нет! Я вздохнул, пытаясь достучаться до нее:
— Валентина Ивановна, бульон остынет. Время скоро одиннадцать, а нам надо с врачом поговорить. И буфет…
Теща, похоже, сменила гнев на милость. Сказала более миролюбиво:
— Сначала к Светочке. Но действительно, бульон лучше теплым поесть. Ей ведь ничего другого после операции нельзя. Сока баночку поставила, если разрешат, оставим. Сумку в машину неси. Ты какой-то странный последнее время, я просто не узнаю тебя.
— Валентина Ивановна, а каким я должен быть? Света в больнице, еще неделю назад врачи давали ей не больше двух месяцев жизни. Пойдемте уже.
Я взял обычную матерчатую сумку. Теща закрыла дверь и согнувшись, сунула ключ под коврик. Хмыкнул — надо же, я совсем забыл об этой привычке советских людей. Какая милота — ключ под ковриком!
До Онкологического центра тащились на скорости шестьдесят километров в час. Валентина Ивановна охала на каждой кочке.
— Володечка, ты только не гони! Я всегда боюсь с тобой ездить! — она повторяла эту фразу каждый раз, как стрелка спидометра приближалась к отметке семьдесят километров.
Поставил машину возле уже знакомой бочки с пивом. Сегодня прохладно, желающих выпить кружку пенного не было, и продавщица, скучая, лузгала семечки. В моем времени семечки будут продавать в красивой упаковке. А я, признаться, уже и забыл, как выглядит кулек из серой газетной бумаги.
К Светлане сегодня пропустили без проблем. Рванулся вперед по лестнице, едва показав удостоверение.
— Мужчина! Мужчина! Халат наденьте! — кинулась ко мне регистраторша. Я взял у нее халат, небрежно накинул на плечи.
Новый Онкоцентр сиял чистотой. Недавно озонировали помещения, в воздухе витал грозовой аромат.
— Нам в третью, — бросил на ходу медсестре. — К Медведевой Светлане.
Осторожно открыл дверь — мало ли, вдруг спит? Заглянул в палату. Светлана не спала. Она посмотрела на меня — и я утонул в сияющем взгляде ее синих глаз. Тут же вошла теща.
— Володя, иди поговори с врачом, — она оттерла меня от кровати супруги движением плеча, которому позавидовала бы торговка с рынка.
— Да, Володя, Михаил Иванович с тобой хотел поговорить. Только что обход был. Мы пока с мамой поболтаем, — Света выглядела гораздо лучше, хотя оставалось бледной и под глазами еще не пропали темные круги. Я нагнулся, приобнял жену и, легко поцеловав, вышел из палаты.