Ничей сын (ЛП)

— Это ты?
Он кивнул, переместившись на вторую грудь, ещё сильнее облизывая и дразня её.
— У меня безграничные силы, и сейчас мне на ум приходит использовать их лишь для одной цели — вызвать улыбку на твоём прекрасном лице.
Он сильно недооценивал свои способности. Пальцы дарили ласку, пока он целовал ей живот, а силы продолжали вибрировать изнутри.
По телу, окутанному жарким пламенем, пронеслась волна невообразимого наслаждения.
  
«Боже милостивый!»
Медленно и методично Кэдиган пробовал и гладил каждый миллиметр кожи, создавая силами иллюзорное чувство наполненности.
Когда пучина удовольствия поглотила её в самом невероятном, удивительном в мире экстазе, Джо закричала и застонала, пока не охрипла.
«Да, он на все сто процентов реабилитировался за быструю игру в одни ворота.
Реабилитировался — ещё слабо сказано».
Задыхаясь и подрагивая, Джо вернулась с небес на землю.
— Это было потрясающе.
— М-м-м, — выдохнул он ей в волосы, снова возбуждаясь, и стал пальцами нежно раздвигать складочки. — Ты же не могла помыслить, что я так скоро закончу упиваться тобой?
У Джо отняло дар речи от сладостного поглаживания.
На его губах заиграла широкая улыбка.
— И это тебе тоже нравится?
Она кивнула.
— Хорошо, поскольку я намерен выполнить своё обещание о ночи наслаждения.
И Кэйд добился желаемого. Снова и снова, пока она без сил не уснула сном младенца в кольце мускулистых рук.
Впервые в жизни полностью пресытившись, Кэдиган перебирал пальцами волосы Джозетты, пока она тихонько посапывала, задремав на нём. Он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Что она с таким упоением отдалась ему, а теперь, укутав его собой, лежала сверху, как самое тёплое на свете одеяло. По одной только причине, что она страстно желала его.
У него это в голове не укладывалось.
И всё, чего он жаждал, не выпускать её из своих объятий. Ничто не принесло бы ему большей радости.
«Ты не можешь так с ней поступить и знаешь это».
Он скрипнул зубами, когда гнев затуманил разум.
«Почему — нет?
Ты знаешь почему.
Это неправильно. Она не часть этого холодного серого пристанища. Особенно, когда её дома ждёт яркий удивительный мир.
Семья и друзья, которые оплакивают её потерю».
Только в эту секунду ему не хотелось поступать правильно. Он так устал от одиночества. Ему опостыло терпеть наказания за своё рождение, за то, кем он никогда не хотел рождаться. И получать отказ на мольбы о смерти.
Один человек, которому он будет дорог и необходим. Женщина, которая будет жаждать его объятий и общения. Неужто это чересчур большая просьба?
Всего лишь одна женщина, которая будет любить его.
«За преступления, я проклинаю тебя на веки вечные!»
Прижав её голову к себе, Кэдиган вздрогнул от гневных речей, навеки врезавшихся в память.
Возможно, это новый круг ада. После всех столетий ему удалось стереть из памяти и сердца воспоминания о женском теле и научиться жить без томления.
А сейчас они свежи и намного слаще прежних. Джозетта не использовала его ради защиты. Не лгала и не кормила ложными надеждами.
Казалась, он ей даже нравится.
С разрывающимся в груди сердцем он оглядел грязные стены жилища, которое на множество веков стало его прибежищем. Кэдиган совершил ошибку, проведя с ней ночь. Ему следовало позволить хариусам забрать её.
Но он пропал в ту самую секунду, как услышал её крики, и заглянул в лицо темноволосого ангела.
«Будьте вы все прокляты».
С этим уже ничего нельзя было поделать. По крайней мере, он разделил с ней одну ночь.
Со временем, как раньше, он найдёт способ пережить боль. Урок, усвоенный ещё солдатом.
Он взял её руку и прижал ладонь к своей щеке, желая невозможного. Мечтая о недостижимом.
Больше всего на свете он хотел для неё жизни, которой Джозетта заслуживала. Мужчину, который будет её лелеять. Детей, обожающих свою мать. Мира и вечного счастья.
Да, такая добрая и щедрая душа заслуживала этого и многого другого. Как только Джозетта проснётся, он отведёт её домой. Даст ей возможность прожить жизнь за них обоих. В мире света.
Однако Кэдиган знал горькую правду. Он проведёт остаток жизни, наблюдая за Джозеттой из этого затенённого царства, мечтая быть с ней рядом.
И это станет для него сущим адом. Видеть её и не иметь возможности прикоснуться.
Он вздрогнул от грядущего, с коим не желал сталкиваться.
«Отец... Люшес... Вы победили. Я уступаю лавры первенства вам обоим. Вы добились своего.
Окончательно сломили меня».
  
Глава 5
 
Джо проснулась с довольным вздохом от невероятного ощущения тепла и защищённости. Никогда раньше с ней такого не было. Казалось, она непобедима и способна горы свернуть. Разве не дурость? Она лежала голая в кроличьей норе и при этом чувствовала себя в полной безопасности. От всего на свете.
Открыв глаза, она поняла, что лежит на Кэдигане, который крепко спал. Одной рукой он обнимал её, а второй прикрывал глаза.
Конечно, на поддоне спать не очень удобно, а вот на его теле — совсем другое дело. Она отлично выспалась. Словно изгибы её тела созданы исключительно под него. Улыбаясь этой мысли, Джо кончиком пальца провела по его соску, окружённому короткими тёмными и светлыми волосами, полюбовалась, как блики от факела играют на золотистой коже и мышцах. Настроение лишь портил вид несметного количества шрамов.
Так много незаслуженных страданий.
Она провела пальцем по его медальону, согретому жаром тела, раздумывая, как тот оказался у Кэдигана. Это чей-то подарок? Кэйд не похож на мужчину, который купит себе нечто подобное.
«Страдает, ибо спасённый».
Да, судя по изречению, медальон ему подарил в детстве один из монахов, чтобы поддержать и напомнить малышу, что всё может обернуться в лучшую сторону. К сожалению, с ним этого так и не произошло. И от того, что его держали здесь как зверька в зоопарке, у Джо на душе кошки скребли.
Как он находил силы вставать и бороться без всякого света надежды. Как ему удалось терпеть это тысячелетие? Бывали дни, когда ей даже не хотелось подниматься с постели.
Сегодня как раз такой, только по совсем иной весомой причине.
Когда Джо вернула медальон ему на грудь, то заметила, что Кэйд проснулся и из-под руки наблюдает за ней.
— Доброе утро, солнышко, — поддразнила она.
— Доброе, caru, — ответил он с сексуальной усмешкой.
Её обуяла ярость. 
«Вот после такого сочувствуй козлам! Сволочь!»
— Моё имя — Джо! Не Карен. О Господи, поверить не могу, что ты не помнишь!
Когда она попыталась встать, Кэдиган силой удержал её на месте. И Джо поняла, насколько он ужасающе силён, и с какой лёгкостью может ранить её, если захочет.
— Я помню твоё имя, Джозетта. Неужто я мог его забыть. Caru — не имя другой женщины. С валлийского — это любовь... ласка. Ни в коем разе не оскорбление.
Джо почувствовала себя полной идиоткой из-за своего неадекватного поведения. 
«Будь ты проклят, Барри».
— Ох. Мне жаль, прости.
Он провёл рукой по её спутанным волосам.
— Это мне впору сожалеть о мужчине, причинившем тебе такую боль, что ты думаешь, будто я мог забыть прикосновение, лицо и имя богини Бранвен [17] после проведённой с ней ночи. Как я могу спутать тебя с другой, если ты самая красивая в мире женщина?
От его искренних слов на глаза навернулись слёзы. Никто никогда не говорил ей таких романтических слов.
— Только с тобой я чувствую себя красивой, — призналась она. 
В этом отношении он единственный, с кем она чувствовала себя защищённой и бесценной. Разве не глупо? Она знает его меньше суток, и всё же нельзя отрицать чувства, которые она испытывала всем сердцем.
  
«Проклятье, я втюрилась в незнакомца».
Он провёл рукой по её подбородку, отчего по рукам побежали мурашки.