Наследие Богини (ЛП)

* * *
Не счесть, сколько часов я провела в больницах, пока ждала, что скажут врачи о состоянии моей мамы после очередного ряда анализов и операций. Тревожность стала моей неизменной спутницей за эти годы. Я пыталась принимать ситуацию, плыть по течению, но легче всё равно не становилось.
Я не могла ни читать, ни болтать с кем-либо, пока ждала, когда всё закончится. Иногда я просто покупала самые дешёвые мелки в сувенирных магазинах и заполняла цветами пустые участки раскрасок. Иногда смотрела телик, но не могла сосредоточиться на том, что показывают. Всё это казалось неважным, пока решалась мамина судьба.
Иногда я представляла себя на её месте, что она чувствует. Представляла, что она увидит, когда очнётся. Или что ей снится. И всегда, всегда время замедляло свой ход, а то и вовсе стояло, пока я ждала неизбежно плохих новостей.
Я понимала, что рано или поздно потеряю её, но затем в моей жизни появился Генри. А вместе с ним и семь испытаний. Затем всё закрутилось. В тот момент, когда я проглотила гордость и готова была признать поражение, мама появилась во всём своём бессмертном величии, и мне тогда показалось, что это знак свыше — обещание Вселенной, что я больше никогда её не потеряю.
Обещание оказалось ложью.
Генри опустился на свой чёрный бриллиантовый трон в просторном зале Олимпа. Не говоря ни слова, я устроилась у него на коленях. Он поцеловал меня. Обычно этот тёплый, нежный поцелуй снимал все мои тревоги, но не сегодня.
Мы ждали. Генри проводил пальцами по моим волосам, играя с кончиками, а я смотрела в центр тронного зала. Приглушённые звуки битвы доносились снизу, и облака на закатном полу вихрились, словно бы чувствуя неладное.
Я не уставала поражаться тому, как быстро пролетали минуты вместе с мамой. Но потом я вспоминала, что, возможно, я больше никогда её не увижу, и тогда минуты превращались в часы, и весь мир переставал существовать, кроме неё.
— Расскажи мне о нём, — прошептал Генри. Его голос был приглушён, словно сам он был где-то далеко.
— О Майло?
— Да. — Генри переплёл наши пальцы. — Какой он?
Муж пытался меня отвлечь, и моё сердце наполнилось благодарностью к нему.
— Джеймс научил меня, как можно его показать. Ты как, чувствуешь в себе силы?
Улыбка на его лице стоила всех угрызений совести, которая требовала думать только о маме, пока она в опасности.
— Да. Я очень хочу его увидеть.
— А… Ты уверен, что Кронос не сможет тебя увидеть?
Генри провёл подушечкой большего пальца по моим костяшкам.
— Я позабочусь об этом.
Затянуть Генри в своё видение было всё равно что протащить его через зыбучие пески, в точности как с Джеймсом, но в этот раз я была отвлечена и почти не заметила этого. Понятия не имею, что сказать Кроносу. Позволить ему и дальше вести свою игру? Или я уже выдала себя, когда появилась здесь с Джеймсом? А как отреагирует Генри? Вдруг Кронос скажет что-то, что выдаст мою ложь насчёт того изображения? Но Генри должен увидеть Майло. Он должен увидеть нашего сына дольше, чем на долю…
Что-то резко дёрнуло меня обратно на Олимп. Мы всё ещё были посреди зыбучих песков, поэтому у меня не осталось иного выбора, кроме как вернуться в тронный зал, и это снова оказалось похоже на выныривание с глубины. Я открыла рот, чтобы возмутиться — наверняка, это Джеймс опять вмешался, — но мама заключила меня в крепкие объятья прежде, чем я успела выдавить хоть слово.
— Кейт!
Её голос обволакивал меня, забирая весь негатив. Мама была холодной, но определённо живой.
Едва сдерживая слёзы, я обняла её изо всех сил. Её тело казалось таким же слабым и хрупким, как и в последние дни её смертной жизни.
— Прости… Прости меня, пожалуйста, мама. То, что я наговорила в прошлый раз… Я не имела в виду…
— Я знаю, — прошептала она. — Всё в порядке. Я рада, что ты жива и невредима.
Я могла бы обнимать её вечно, пока она снова не согреется, но она отстранилась первой. За ней собирались и все остальные, потрёпанные, но кровью никто не истекал.
— Я говорила тебе не идти за ней, — упрекнула мама, и до меня не сразу дошло, что она обращается к Генри. — Тебе не стоило никуда идти в твоём состоянии.
 
Генри скривился, его ладонь легла на мою спину, словно он не мог не прикасаться ко мне. А я и не жалуюсь.
— Ты бы так же злилась, если бы я не пошёл, — возразил он.
— Вполне возможно, — призналась мама и поцеловала каждого из нас в лоб. — Спасибо, что позаботился о ней.
— Эй, а я? — вмешался Джеймс. Мама сделала шаг в сторону, чтобы он мог присоединиться к нам. — Я сделал большую часть работы.
— Ты телепортировался в Нью-Йорк, а не в Африку, как я тебе говорила, — сурово заметила мама. — Моя дочь могла вернуться ко мне ещё несколько дней назад.
Джеймс робко пожал плечами.
— Ну, да. Состояние Генри было стабильным, а что за жизнь без путешествий?
— Не делай вид, будто у тебя были какие-то другие мотивы, кроме как провести больше времени с Кейт, — сказал Генри.
Джеймс ухмыльнулся.
— Ну ты тоже меня пойми: кто ещё, кроме Кейт, готов терпеть меня дольше пары минут?
— Интересно почему, — пошутила мама, слегка пихнув его бедром. Джеймс усмехнулся.
Позади них кто-то прочистил горло, и мамина улыбка померкла. Уолтер выступил вперёд.
— Брат, — обратился он к Генри, — с возвращением. Хорошо себя чувствуешь?
Что-то промелькнуло в глазах Генри, словно внутри него шла борьба. Тут как раз всё понятно: в их прошлую встречу они поссорились из-за меня. Но теперь я в безопасности, и есть куда более важные заботы. Например, спасти Майло.
«Успеете поругаться после войны, — подумала я, и направила эту мысль Генри. — Совет и так не очень сплочён».
Бровь Генри дёрнулась, и, хотя он даже не взглянул на меня, его плечи расслабились. После долгой паузы он ответил брату:
— Пока нет, но скоро буду. Как прошла битва?
— Прошла — и ладно, — ответил Уолтер с тяжёлым вздохом. Даже он не мог скрыть своего облегчения от того, что Генри пошёл на примирение. — Завтра нападём снова и будем продолжать так до тех пор, пока не продвинемся достаточно далеко, чтобы можно было говорить о разработке выигрышной стратегии. Джеймс сообщил нам о том, что вы увидели в Парфеноне. Возможно, там есть подсказки о дальнейших планах Кроноса.
— Возможно, — согласился Генри. Уолтер внимательно посмотрел на него. Я рефлекторно попыталась закрыть своим телом Генри от этого пронизывающего взгляда.
— А ты, брат, — поинтересовался Уолтер, — присоединишься к нам, как только восстановишься?
— Я не на своей территории. Сомневаюсь, что мой вклад будет сколько-нибудь значимым. Но да, — тихо произнёс он, — я присоединюсь к вам.
— И я тоже, — добавила я и, не давая никому времени возразить, добавила: — Я имею полное право сражаться за свою семью. Как только Генри станет лучше, он обучит меня.
— Нет. — Голос Генри был едва громче шёпота над моим ухом. — Я не пущу тебя на эту войну.
Опять двадцать пять: Генри по-прежнему считает, что я не в состоянии постоять за себя. И весь Совет отказывается признавать, что я могу им помочь хотя бы чуть-чуть. Даже небольшая помощь может оказаться решающей, но они вообще не рассматривают такую возможность. Разве я не доказала только что, что я не совсем бесполезна? Именно я предложила проверить Парфенон. Именно я нашла изображения. Пускай я пока ещё не могу сражаться наравне с ними, но я готова учиться. И параллельно с этим я могла бы сделать много чего полезного, а не просто сидеть на месте и накручивать волосы на палец.
Я открыла рот, чтобы поспорить, но меня опередила мама:
— Кейт может сражаться, если хочет, — сказала она. Наши взгляды встретились. — Если Генри отказывается её обучать, тогда я беру это на себя.
Генри нахмурился, однако Уолтер заговорил раньше:
— Хорошо. Раз этого хочет Кейт, пускай.
Он коснулся плеча мой мамы и развернулся к остальным олимпийцам, собравшимся на противоположной части круга.