Идущие на смерть приветствуют тебя! (СИ)

Я дочитал письмо и надолго задумался. Неужели отец и вправду станет моим врагом?
От этого состояния меня отвлекло осторожное покашливание. Оказывается, рядом уже давно стояли Герений и Вирсания.
— Мой император, — сказал слуга, а куртизанка обольстительно улыбнулась. — Начались Либералии, вы будете в них участвовать?
  
Глава 3. Бог и богиня полной свободы
   
Да, вот так оно и происходит. За насущными заботами забываешь о празднике.
— Мне надо туда идти? — спросил я. — У меня дел невпроворот. Идите, сходите сами, повеселитесь.
Герений глянул на Вирсанию, которая годилась ему в матери и густо покраснел.
— Идти должен ты, император, — сказала Вирсания. — Это же праздник римских богов, Либера и Либеры, когда простой народ чествует праздник сбора винограда и плодородие. Многие императоры сами отождествляли себя с Либером. Если ты хочешь знать, чем живет и дышит твой народ, чему он радуется, то тебе надо сходить на праздник.
— Ладно, покажусь ненадолго, а потом уйду, — решил я и поднялся.
Письмо отца я спрятал в столе таблинума, своего рабочего кабинета. Надо бы притащить сюда сейф, а для этого озадачить Гордия на изготовление такой вещицы.
На выходе из кабинета меня встретил Марикк, сегодня он был моим телохранителем. С четвертого этажа я спустился на лифте вместе с Вирсанией. Когда я шел по коридору, по дороге встретился Алетий, горячо споривший с Гордием.
Также со стороны библиотеки вышел Росциа, весь в пыли и паутине. В руках он держал свитки. Даже не заметив меня, новый заведующий книгохранилищем помчался по коридору, обогнал нас и скрылся за углом. Я надеялся, что он не крадет редкостные экземпляры свитков, чтобы потом продать их, вроде приличный интеллигентный человек.
На улице уже настал день, я и сам не заметил, как солнце поднялось к зениту. Стояла жаркая погода, солнце заливало площадь перед дворцом. Лучи отражались от мраморных плит и били в глаза.
Вскоре Марикк нагнал нас с Вирсанией, а за воротами обнаружились целые толпы праздно шатающегося народа. Я сразу заметил, что большинство из них одеты в простые туники без украшений.
— А что, Либералии празднуют бедняки? — спросил я у Вирсании. — Богатые предпочитают дождаться Сатурналии?
Женщина покачала головой. Ее обычно спокойное лицо выглядело возбужденным, ноздри сильно раздувались.
— Нет, обеспеченные граждане будут участвовать в празднествах завтра, пойдут в амфитеатры. Сегодня, во время шествия к храму Либера, они предпочитают остаться дома, чтобы не связываться с голытьбой.
— Значит, только я один такой придурок? — спросил я. — Надо бы тоже прикрыть мою шелковую тунику, она слишком бросается в глаза.
— Ты и сам тоже бросаешься в глаза, мой мальчик, — сказала Вирсания. — Ты даже не представляешь себе, как ты сейчас красив и похож на молодого фавна.
Рассмеявшись, я купил у торговца тканями на углу простой дешевый плащ из козьей шерсти.
— Пусть боги пошлют тебе величие Августа, император, — сказал торговец, поклонившись. Скидку, однако, скотина, при этом не сделал. — Пусть Либер принесет плодородие и процветание посаженному тобой урожаю.
— И тебе прибыльной торговли, — ответил я. — Плодородие мне очень пригодится, и в стране, и в личной жизни.
Едва мы отошли от палатки и я успел натянуть плащ, как меня снова узнали. Сразу подбежали трое нищих, окружили меня и закричали, дергая за одежду:
— Момиллус, дай монет. Дай монет или угости зубом.
— Отстаньте и просите милости у Либера, — сказал я.
— Ах ты паразит! — закричал один из них, тощий беззубый старик с впалыми щеками. — Отдай зуб, Момиллус, немедленно! По имя Либера.
Он схватил меня за плечо и потянул к себе. Я поддался немного, затем вывернулся и он повалился назад, потеряв равновесие. Двое других с проклятиями бросились на меня, но тут вперед вышел Марикк, схватил одного из них за руку и заломил за спину. Бедолага заверещал и тут же побежал назад, с той же скоростью.
— Какого дьявола они спрашивали мой зуб? — спросил я.
— Есть поверье, что если тебе попался зуб человека, облеченного властью, можно получить часть его силы, — сказала Вирсания. — Наверно, для этого. Или они хотят продать его, как диковинку. Тогда уж лучше просили бы твой член.
Она протянула руку и сжала мое достоинство через тунику. Затем прижалась ко мне и спросила:
— Хочешь, я тебе доставлю наслаждение ртом? Прямо здесь, на глазах у всех?
— Звучит очень интересно, но пока лучше давай пройдем дальше, — сказал я и огляделся. — Хотя, с другой стороны, может быть действительно сделаем это?
— Конечно, давай, — Вирсания шумно задышала и начала опускаться на колени, шаря руками у меня под туникой.
— Эй, подожди, красавица, — сказал я, поднимая ее. — Я же пошутил. Хоть я и владыка города и страны, но совсем голову еще не потерял. Разве можно делать такое в публичном месте?
— Сегодня можно делать все, что угодно, — ответила Вирсания, снова пытаясь опуститься на колени. — Иди сюда, мой мальчик, дай мне его, я так хочу ощутить его во рту.
Она снова схватила мой член через одежду, потом сунула одну руку под тунику и погладила. Затем подняла на меня свои красивые глубокие глаза и невинно заморгала.
— У нас еще будет много времени на развлечения, — сказал я, сдержавшись огромным усилием воли. Затем поднял огорченно вздохнувшую девушку и повел дальше. Оглянулся на Марикка, а гигант сокрушенно покачал головой и заметил:
— Ну и дурак же ты, император. Ему девушка готова на улице отсосать, а он еще кобенится.
— Ладно, ладно, еще не хватало от тебя выслушивать порицания, — ответил я. — Давай следи, как бы меня тут не прикончили.
Великан махнул рукой.
— Если вас и прикончат, император, то только если затрахают до смерти.
А риск такой смерти по мере нашего продвижения становился все выше. Народу на улицах становилось все больше. Многие ходили с кувшинами и флягами вина в руках, обнимали друг друга и поздравляли с праздником.
Некоторые девушки и женщины ходили с обнаженной грудью, их тут же останавливали, целовали и тискали за грудь. Я видел, как их увели в переулки между домами, а женщины шли со смехом, даже если их кавалеров было несколько.
Заглянув в один из таких переулков из любопытства, я увидел, что женщина лежит прямо на земле на покрывале. Вокруг нее столпились сразу пятеро мужчин, обнимали и целовали ее обнаженное тело, причем один из счастливчиков уже успел пристроиться к ней сверху и резко двигал бедрами. Женщина громко стонала, а другой мужчина поливал ее тело вином из кувшина.
— Однако, пожалуй, мне стоит задержаться на Либералиях, — сказал я. — Я и не знал, что здесь так весело.
И это несмотря на то, что я всю ночь занимался любовью с несколькими девушками сразу. Видимо, сегодня и в самом деле был волшебный день. В воздухе витали разнузданность и дух свободной любви.
Мы вышли по улице к каналу Ламиссы и народу здесь толпилось видимо-невидимо. Торговцы катали тележки со снедью и громко расхваливали свою продукцию.
Еще я заметил во двориках домов женщин, одетых в яркие шелковые туники. На головах у них были замысловатые прически, похожие на короны. Глаза ярко накрашены черной краской, на длинных шеях золотые и серебряные ожерелья.
Они стояли перед жаровнями с углями, над которым дымились подносы. Там жарились пирожки. Заинтересовавшись, я подошел ближе, решив купить парочку. Протянул руку и тут же женщина шлепнула меня.
— Куда ты тянешь свои лапы, щенок? — закричала она. — Ты уже достиг взрослости?
Вирсания показывалась рядом со смеху.
— Чего? — спросил я. — Вроде бы да, достиг уже взрослого возраста. Сколько стоит?
— Уйди отсюда, мерзкий богохульник! — снова закричала женщина. — Ты может быть, еще и за любовь готов платить? Тогда тебе в лупанарий, а не в храм.
— Почему? — спросил я. — Объясни мне, старая ведьма.
Женщина схватила пустой горячий поднос и замахнулась на меня. Я вовремя успел отскочить в сторону.