Добро пожаловать в Купер

Я удивленно поднял брови. Сделал еще глоток. Вид у меня, наверно, был забавный, потому что Мэри вдруг рассмеялась и заправила розовую прядь за ухо. Смех у нее не был неприятным. Да я никогда так о Мэри и не думал. Вообще-то даже наоборот. От нее исходило ощущение безопасности. Иногда она тянула ко мне руку, словно желая прикоснуться, ободрить, но в последний момент останавливалась, чтобы не зайти слишком далеко. Мне нравилось, что она всегда сохраняет хладнокровие, даже когда вокруг бушуют страсти и все заряжены до такой степени, что, кажется, вот-вот взорвутся.
  
Конечно, Мэри тоже могла разозлиться. Однажды я видел, как она чуть не вышвырнула из бара парня за то, что он хлопнул ладонью по старому музыкальному автомату, когда тот начал барахлить. Мне это показалось забавным. В этом городе многое могло вызвать раздражение, но Мэри довела музыка. Я хотел спросить ее об этом музыкальном автомате, но так этого и не сделал. Теперь, наверно, уже не спрошу.
– Чем ты занималась? – спросил я. – В смысле до Купера.
Ее улыбка на мгновение увяла, а когда вернулась, то показалась мне натянутой.
– Это важно?
– Думаю, нет.
– То, что мы делали раньше, не имеет значения, – сказала она. – Важно только то, что мы делаем сейчас.
Мэри помолчала, допила пепси и встала. Меня как будто что-то кольнуло, но я промолчал и даже не попытался ее остановить.
– Пепси за счет заведения, – сказала она, разглаживая ладонями фартук, – а вот за скотч, боюсь, придется заплатить.
Настроение улетучилось, и попытка вернуть его не удалась, но я все же слегка улыбнулся.
– Мы все, Томас, совершали поступки, которыми не гордимся. Вот почему мы здесь, – сказала она.
Мэри, конечно, была права, только тогда я постыдился ей в этом признаться. Слишком занятый своими мыслями, я не видел картину целиком. Кроме того, было уже поздно. Все эти разговоры наводят на мысли о прошлом, а к встрече с ним я тогда не был готов. Выгреб из кармана, что было, положил на стойку и надел пальто. Поймал взгляд Мэри, кивнул на прощание и, спотыкаясь, вышел в холодную ночь Небраски.
Время идет.
Задница у меня затекла просто убийственно. Уверен, это все стул. Такое ощущение, что его купили в 80‐х, и набивка сиденья не толще миллиметра. Замечаю, что единственное кожаное кресло прибрал к рукам Табби. Часы на стене показывают начало седьмого, а значит, парням пора расходиться. Сейчас они соберут все, что узнали за день, и забудут об этом на несколько часов, предавшись старым добрым ночным увеселениям. А утром, в семь, встанут и с хмурой физиономией снова возьмутся за дело.
Интересно, какие у них планы на вечер.
Может, Новичок порекомендовал им что-нибудь приятное. Эти парни, должно быть, привлекают к себе внимание. Когда расследуешь такое резонансное дело, невозможно произвести арест, не вызвав к себе интереса. Официантки строят им глазки, бросают томные взгляды и оставляют им на салфетках номера телефонов в надежде, что им назовут номер в отеле, потому что привести мужчину домой они не могут – там мама. Камстейн уже ослабил галстук. Пузырек с жидкостью для полоскания рта и флакончик от Пако Рабанн лежат у него в машине. Разыграй карты правильно, Табби, и, возможно, тебе даже достанутся его объедки.
Как только они уходят, входит Новичок, и я услужливо протягиваю руки, чтобы он надел на меня наручники. Меня выводят в коридор и ведут по нему до конца, где я еще несколько минут сижу на дешевом пластиковом стуле, пока он заполняет какие-то бумаги в дежурном отделении. За застекленной дверью я вижу парковку, а за ней – Мейн-стрит. Отсюда недалеко до Пайн-Ридж. Интересно, насколько легко было бы от них там оторваться. Затеряться в густом подлеске. Конечно, чтобы добраться до леса, мне понадобится машина. И проблема с наручниками остается. Но для начала это уже кое-что.
Новичок разговаривает с девушкой за стойкой. Она довольно симпатичная. Светлые волосы заплетены в косички, правда, зубов многовато, но у нее приятная улыбка, и она с удовольствием демонстрирует ее Новичку. Бьюсь об заклад, парень даже не приступил еще к оформлению документов. Стоит ко мне спиной.
Камстейн и Табби выходят из мужского туалета и направляются к стеклянной двери, ведущей на улицу. Слышу, как один из них смеется, потом меня обдает прохладным воздухом, и я едва не срываюсь, едва не бегу за ними. Новичок ведет меня по другому коридору и через какие-то двойные двери. По пути мы встречаем нескольких полицейских, но вообще здесь тихо. Спускаемся по ступенькам и идем вдоль камер. Все, кроме моей, пустые. Зарешеченная дверь закрывается, щелкает замок, и я протягиваю руки, чтобы Новичок снял наручники. Ключи висят на металлической цепочке, пристегнутой к ремню, с правой стороны.
 
Глава 7
 
Я даже не понял, что заснул, пока не проснулся. Растянулся на кровати в рубашке и штанах. Не помнил, как добрался домой. Часы показывали 5:26. Полупустая бутылка «Джентльмен Джек» на прикроватной тумбочке подсказала, что я на время отключился.
Я сел, выглянул в окно – там было темно – и в какой-то миг между сном и явью почувствовал, что все еще может обернуться к лучшему.
Я высвободил ноги из-под спутанных простыней. Ее фотография лежала на полу лицом вниз.
Рейчел.
Я наклонился за ней, и в животе у меня все перевернулось. Она улыбалась мне, как тем теплым летним вечером. Уголки немного помялись, но ничего страшного. Я разгладил фотографию, как мог, встал, чтобы поставить ее рядом с бутылкой, и обнаружил там мое запасное оружие. Курносый револьвер «Таурус 850» с полным барабаном.
Я сунул его в карман. Положил фотографию на прежнее место. Рейчел не любила оружие, ей не нравилось, что мне придется его носить, что оно появится у нас в доме. Я придерживался едва ли не противоположной точки зрения. Нет, я не был увлечен оружием, не ходил по выходным в оружейные магазины и не просил дать мне подержать «Магнум».
Я уважаю оружие, но и только. Если ты носишь его каждый день, было бы странно относиться к нему иначе.
Так или иначе, Рейчел не любила оружие. Это было нормально, но в любом случае для меня не имело значения. Она, конечно, это понимала. Понимала, что у меня должно быть оружие, что я должен носить его на работе, а дома хранить в безопасном месте. Такой у нас был уговор. Носи его на работе. Дома держи в безопасном месте. Зачем оружие, когда садишься ужинать?
Хотя в кино все показывают именно так. Детектив возвращается домой после долгой смены и вешает кобуру на спинку кухонного стула. Так же просто, как пальто. Конечно, некоторые так и делают. Мы предпочитали пользоваться сейфом. Рейчел говорила: хуже, чем если бы я воспользовался оружием, будет только если кто-то вломится к нам в квартиру и применит его к нам самим.
А вот против складного ножа она ничего не имела. Я сам никогда толком этого не понимал, но у нее был какой-то особенный склад ума. Она купила его мне на наше первое совместное Рождество, вскоре после того, как я начал работать в ночную смену, да еще и в одном из самых сомнительных районов города. Анакостия – далеко не лучшее в Ди-Си место.
Рейчел сказала: она хочет чувствовать, что помогает меня защитить.
Мило.
Окей.
На чем мы остановились?
Ах да.
После того пьяного вечера в «Стингрейз» наступила среда.
Я зевнул и потянулся. Встал и сунул нож в другой карман. За те три года, что он был у меня, я воспользовался им всего пару раз – чтобы порезать яблоко, – и меня это вполне устраивало. Прошло так много времени, и теперь он стал просто вещью, которую я носил с собой. Ключи, бумажник, складной нож. Я сомневался, что когда-нибудь им воспользуюсь.
  
Откуда-то из-под простыней звякнул телефон. Это пришло сообщение от Джо.
Жду на улице.
Я снова достал «Таурус» и повертел его в руках. Они почти не дрожали. По крайней мере не так сильно, как можно было ожидать. Я подошел к окну, увидел незнакомую машину, припаркованную на другой стороне улицы, и навел на нее револьвер. До сих пор помню, как звякнуло стекло, когда его коснулся ствол. В комнате было темно, поэтому я знал, что он меня не видит. Если бы я счел, что смогу в него оттуда попасть, то, возможно, и выстрелил бы.