Не драконьте принца!
– Золушка… – повторила я, пробуя слово на вкус, и улыбнулась. – Мне бы хотелось прочитать эту сказку.
– В следующий раз обещаю раздобыть тебе из Бриоля книгу. При новой встрече.
Это он назначает свидание? Сердце чуть ускорило бег, и я тут же дала себе мысленную оплеуху. Вообще не время расслабляться. Он и так выведал слишком многое.
– Ты так уверен, что эта встреча будет?
– Разумеется, Лин, – хмыкнул он, кивнул. – Я никогда не упускаю то, что мне понравилось.
Очарование разбилось. Как я и думала – он один из тех аристократов, что просто привыкли срывать цветы, забывая о них ухаживать. Игрок, разбивающий сердце бедным девушкам, губящий их сердца и души. И зеленые глаза не спасли…
Я ухмыльнулась. В этот момент как раз нащупала карабин и даже удалось его отстегнуть.
– А еще, – он наклонился ниже, – мне ужасно нравится выводить на чистую воду лгуний и исправлять… воровок.
Карабин защелкнулся обратно, но уже пальцами Яра. Я же улыбнулась. Потому что карабин был лишь отвлекающим маневром, на самом деле… я выпустила кролика, передвинув защелку, и сейчас зверек спрыгнул на четыре лапы. Резко оттолкнув не ожидавшего мага, я бросилась за грызуном.
Яр осознал и… тоже кинулся следом.
– Повторим? – раздался за спиной. – Надеюсь, в городе фарвэли не водятся?
Не ответила. Я знала этот город еще лучше, чем лес. Я здесь выросла. Так что победа за мной… если на пути, конечно, не попадутся открытые канализационные трубы…
Споро перехватила хандербугского кролика и, прижимая его к себе, бросилась в переулок. Накрыла голову капюшоном и помчалась дальше. Здесь нырнула в прореху в изгороде, но останавливаться было рано – забежала в кондитерскую – она сквозная, поэтому выскочила в другой стороне, а затем по диагонали прошла в парк.
Огляделась – слежки за мной не было. Отчего-то почувствовала иррациональную грусть. Неужели я хотела, чтобы он все-таки догнал меня?
Глупости! Но главное – кролик у меня. Улыбнулась. У меня получится приготовить зелье, чтобы снять с себя следящее заклинание, а затем – проникну во дворец и заберу свои документы. Сегодня бал-маскарад, пройти будет не трудно. Настроение поднялось.
Вздохнув, отправилась дальше. Отсюда до небольшой площади рукой подать, а после вдоль узкой улицы за презентабельными домами и вот – я уже перед воротами герцогского дворца. Правда, проблема оставалась – это те, через которые мне запрещено входить, но что поделать? У меня не было выбора – если начну обходить огромную территорию, будет шанс попасться Яру.
Эта часть герцогского парка состояла из оранжерей и принадлежала герцогине. Мне сюда заходить строго-настрого запрещено. Но сейчас – крайний случай. В конце концов, её светлости тут не должно быть в это время – она занимается подготовкой маскарада.
– Прости, малыш, – прошептала я и наложила простенькое заклинание стазиса на кролика, убрала малыша под плащ и уверенно двинулась к неприметной калитке.
Здесь приложила руку к артефакту – легкий прокол, попадание капли крови, и калитка открылась. Я смогла пройти вперед, за живую ограду, и здесь спокойно вздохнуть.
Как оказалось, вздыхала я зря. Еще очень очень рано расслабляться. Почти сразу за одной из беседок я заметила герцогиню с фрейлинами. Она о чем-то недовольно говорила, и я сделала шаг назад, чтобы не попасться под горячую руку, но налетела на полусухой куст – затрещали ветки. Леди Ириса заметила меня.
Красивая, еще молодая, с тонким станом и роскошными волосами, собранными в высокую прическу. В дорогом наряде и сверкающих украшениях. В детстве она была для меня словно эльфийка – такая же красивая, с фарфоровой кожей и голубыми глазами, а сейчас…
Сейчас она мой главный кошмар.
Ириса одарила меня возмущенным взглядом, я собиралась уйти, даже развернулась, но в этот момент мне в спину донеслось:
– Стоять!
Застыла. Пришлось вновь встать лицом к её светлости, но чуть сгорбиться, чтобы скрыть под плащом кролика.
– Ваша светлость, – прошептала я, покорно опуская голову и приседая в глубоком реверансе. – Я прошу меня простить, у меня не было выбора…
– Ты! – шикнула герцогиня и, оглядевшись, подошла ко мне, схватив за локоть и буквально затолкав в тень беседки. – Как смеешь появляться здесь?
– Простите, – равнодушно ответила я. В общении с агрессорами и сумасшедшими главное во всем соглашаться, чтобы у них окончательно не сорвало в крышу. В теории я это знала… на практике же бывало срывалась. – Виновата.
Раньше, когда была маленькой, ощущала липкий страх. Тогда я была не способна за себя постоять. Впрочем, сейчас мало что изменилось – от этих людей по-прежнему зависит моя жизнь, но сейчас я научилась не так сильно бояться.
Это временно. Просто нужно пережить. Осталось немного и все решится. Либо я, либо она… либо шаман оказался прав.
Звонкая пощечина пришлась по правой щеке. Ощущение, что царапины лопнули, и теперь вся кожа на лице заболела с удвоенной силой. Я тихонько застонала, бросив ненавидящий взгляд на леди Ирису, которую моя реакция взбесила еще больше. Она будто упивалась моей болью.
– Я повторяю вопрос. Как ты смеешь появляться здесь, да еще ходить по этой дороге с едва надвинутым капюшоном?
Она срывала на мне злость… Я её понимала, поэтому оставалось набраться терпения и выслушать её тираду с должным смирением. Герцогиня наклонилась, схватила меня за подбородок, провела ногтем по одной из царапин с таким лицом, будто ей это самой причиняет боль, но иначе она не умеет.
– Никто и никогда не вызывал во мне столько ненависти, как ты, Джесселин. Почему у тебя её лицо?
– Может, потому что мы близнецы? Вы меня носили под сердцем так же, как и её, – ответила совершенно серьезно и герцогиня вновь замахнулась.
Но позволить себя вновь ударить не могла, откинулась назад так ловко, что ногти герцогини прошли в миллиметре от моей кожи. Леди Ириса сжала кулак, но предпринимать новых попыток рукоприкладства не стала.
Но даже осознание того, что она хотела вновь ударить, было болезненно. Не для моей самооценки, а для ребенка, что жил внутри меня. Что каждый день надеялся на любовь, ласку и заботу. Мне отчаянно не хватало чего-то своего. Мне очень хотелось стабильности. Засыпать и просыпаться без страха за завтрашний день. Жить без бремени проклятья.
Когда-то в детстве, когда я поняла, что к чему, я мечтала, чтобы эта женщина смотрела на меня с таким же обожанием и любовью, как на свою любимую дочь – Эрелин. Я жаждала её внимания. Но время шло, и я все отчетливее осознавала тщетность подобного исхода.
Порой, когда я засыпала и закрывала глаза, уходила мысленно в свое воображение, где у меня есть семья, папа, мама и сестра… мы с сестрой играем, а потом нас вместе укладывают родители – целуют в лобик, желают добрых снов и говорят, что мы – их самые большие сокровища на свете.
Но все это говорили не мне, а Эрелин. Мне доставалась лишь глухая ненависть от бессилия.
– Тебя пожалели и не убили, а ты… ты смеешь огрызаться, хотя в твоей жизни есть все. Ты – свободна, сыта, одета… но все время претендуешь на большее. Из-за тебя я и моя любимая девочка живем в страхе… Как же сильно я тебя ненавижу!
– Знаю, – отозвалась вновь с весельем. – И поэтому мне вас жаль. Эта ненависть вас когда-нибудь сожрет.
– Или сожаление, – даже не пыталась иронизировать герцогиня и, подняв взгляд вверх, словно у самих небес спросила: – Ну почему мне не хватило мужества и отваги свернуть тебе шею еще в люльке?
Вопрос был риторический. Отвечать на него я не собиралась.
Мне иногда казалось, что так действительно было бы легче. Для них, для меня. Но о своей жизни я не жалела. Жизнь, какая бы она не была, – это высший дар. Она одна-единственная, нужно ценить каждый миг. Я еще не совсем это умела, но надеялась, что научусь.
В будущем. Я стану сильнее.
– Если бы не ваша схожесть, было бы легче. Но ты украла не только всеобщее спокойствие, но и её внешность!