Реньери Андретти (ЛП)

— Карина, — он называл меня так, только когда был серьезен, — я лю…
Грохот прервал его речь. Я поднялась на ноги и побежала по коридору к входу в магазин. Сильная рука обхватила меня за талию и притянула к груди Ренье. Он поднял меня и на одной руке понес в папин кабинет.
— Опусти меня! — Я боролась с его хваткой. Крики снаружи становились все громче, и я начала беспокоиться за папину безопасность. — Я должна помочь ему!
Ренье закрыл мне рот рукой и прошептал на ухо:
— Успокойся, Карина. Ты не можешь уйти. Это может быть опасно.
Тем более мне нужно было выйти и помочь папе. Я изо всех сил сопротивлялась его прикосновениям.
Он крепко обхватил меня за талию, и в любой другой ситуации эти "Поп Рокс" лопнули бы у меня из груди в живот.
— Успокойся, и я отпущу тебя. Хорошо?
Я дернулась в последний раз, пытаясь освободиться, но когда это не сработало, я замерла, расслабив свое тело на его. Он отпустил меня, повернул мое тело лицом к себе и прижал палец к губам, ясно давая понять: заткнись.
Он включил монитор, и я вздрогнула, когда на экране появилось изображение Луиджи, держащего моего отца за воротник рубашки.
Я повернулась к Ренье, на моем лице отчетливо читалось предательство.
— Что это, черт возьми, такое?
— Кар…
— Что делает консильери твоего отца, угрожая моему отцу?
Консильери был главным советником босса мафии. Он ни за что не стал бы действовать без разрешения отца Ренье.
— Детка, я…
— Ты знал об этом? Поэтому ты не дал мне сбежать туда? — Я покачала головой, отвращение и адреналин забурлили в моих венах, и направилась к двери, намереваясь помочь отцу.
Ренье схватил меня за руку, его хватка была твердой, но нежной.
— Не ходи туда.
Я оттолкнула его.
— Это мой отец!
— Я не знал. Я обещаю, Карина. Я схватил тебя, чтобы ты не подвергала себя опасности.
Его глаза умоляли меня, и я хотела поверить ему — мне нужно было поверить ему, — но речь шла о моем отце. После того как мама ушла от нас, он и Ренье были всем, что у меня осталось. Но Ренье никогда не укладывал меня на ночь и не проверял под кроватью на наличие монстров. Это все делал папа, и он был там. Один.
— Отпусти меня, Ренье.
— Он опасен.
— Именно!
— Ш-ш-ш! — Он понизил голос. — Потише. Если с тобой что-то случится, Карина, я не смогу жить с собой. Я пойду туда. Хорошо? Дай мне поговорить с Луиджи.
Я кивнула головой, но внутри я уже волновалась и за него.
— Хорошо.
Как только он ушел, моя голова переместилась на экран. Я прибавила громкость настолько, насколько могла, чтобы не привлекать внимания к своему присутствию.
Луиджи наклонил отца вперед, прижав его к стеклянной стойке, насколько позволяло его тело.
— Ты знаешь, что будет, если ты пропустишь платеж за защиту? Мы и раньше давали тебе поблажки из-за твоей дочери, но ты не можешь и дальше нас обманывать.
Это звучало неправильно. Отец Ренье, Кристиано Андретти, ненавидел меня. Если уж на то пошло, то родство со мной должно было навредить папе.
Отец прохрипел.
— Я принесу деньги завтра.
— Ты сделаешь это, потому что если ты этого не сделаешь, то следующей будет твоя вторая рука.
— Следующей? О чем ты говоришь?
Как только папин крик достиг моих ушей, я выскочила из подсобки и помчалась в центральную часть магазина. Луиджи уже покинул корабль, а Ренье стоял у автоматов с газировкой, смачивая толстое полотенце. Я подбежала к отцу и взяла в руки его левую руку. За кровью и растущими синяками виднелись два пальца, неловко согнутые вправо.
— О, Боже. Что случилось, папа? — Я выхватила полотенце из рук Ренье и как можно нежнее промокнула папину ладонь.
Он старался сдержать мурашки, но они прорывались сквозь его стоицизм и разрывали мне сердце.
— Не волнуйся об этом, дорогая. Это пустяки.
— Пустяки? Пустяки?!
Ренье выдернул полотенце из моих дрожащих пальцев.
Я попыталась выдернуть его обратно.
— Даже не разговаривай со мной, Ренье. Деньги на защиту? От моего отца? Ты с ума сошел?! — Я прижала полотенце к самым кровоточащим местам. Сбоку от папиной руки на стойке лежал окровавленный молоток. Я отвела глаза и посмотрела на Ренье. — Ты должен был быть здесь! Я доверяла тебе! Что случилось, Ренье?!
 
— Карина, я…
— Знаешь что? Я не могу даже смотреть на тебя сейчас. Уходи.
— Но…
— Убирайся! — крикнула я, бросив полотенце на стойку и изо всех сил толкнув Ренье.
Это была худшая ссора за все девять лет нашей дружбы. Теперь я понимала, что была несправедлива. Ренье всегда был добр ко мне, была моим самым яростным защитником и одним из двух людей, на которых я всегда могла положиться.
Я пыталась извиниться.
И пыталась.
И пыталась.
И снова пыталась.
Прошло пять месяцев, и мне стало казаться, что я единственный первокурсник в "Диаволо", у которого нет друзей. А Реньери? Я была права. Он понял, что слишком крут, чтобы общаться со мной, и те девять лет дружбы, которыми я дорожила, могли бы и не состояться.
С каждым днем Реньери становился все больше… все больше. Более восхищенным. Более красивым. Более популярным. Он был первокурсником, который тусовался со старшекурсниками и младшекурсниками, с одной стороны от него всегда был Николайо, а с другой — вращающаяся дверь красивых девушек. А его последним завоеванием стала Лейси Райан, моя детская обидчица.
Обед в "Диаволо" был самым ужасным. Я сидела в самом дальнем конце кафетерия, за столом, который был почти скрыт темнотой. Мне это нравилось. Чем меньше меня было видно, тем спокойнее я себя чувствовала. После того как Ренье отбросил меня как друга, все, кого я считала своим другом, восприняли это как разрешение издеваться, принижать и мучить меня за его спиной.
Я пыталась спрятаться в этом углу.
Иногда это получалось.
Иногда нет.
Поднос с обедом упал рядом со мной с громким звуком! Я подпрыгнула от неожиданности и повернулась лицом к виновнику. Зеленые глаза, напомнившие мне глаза Ренье, встретились с моими. Его точеный подбородок, выдающиеся скулы и аристократичный нос были красивы, как у Ренье, но если у Ренье были темные волосы и джентльменская стрижка, то у этого незнакомца они были светлыми и более длинными.
— Привет. Я Броуди. — Он протянул руку.
Мои глаза заметались из стороны в сторону, пытаясь понять, видит ли это кто-нибудь еще. Я надеялась, что нет.
— Возможно, ты не захочешь этого делать.
— Пожать тебе руку? Ты больна или что-то в этом роде? — Ухмылка, которой он меня одарил, была добродушной. — У меня довольно сильная иммунная система.
Я поковырялась в своем обеде.
— Нет, я имела в виду сесть рядом со мной. Возможно, ты не захочешь сидеть рядом со мной.
— Почему нет?
— Я персона нон грата. (прим. это человек, которого по тем или иным причинам, не желают видеть в определенном государстве, учреждении или обществе).
— Странное имя, Персона нон грата.
Я закатила глаза, но на губах заиграла улыбка. Давненько никто не шутил со мной.
— Я серьезно. Сидеть рядом со мной — это социальное самоубийство.
Он пожал плечами.
— Я не слишком беспокоюсь о таких вещах. — Наверное, потому, что по шкале от одного до десяти у него было одиннадцать баллов. Девушки в "Диаволо" съели бы его. То, что он сидел рядом со мной, не меняло его привлекательности.
Я склонила голову набок, оценивая его непринужденную манеру поведения.
— Почему я?
— Ты заняла этот столик. Я решил, что лучше представиться одному человеку, чем десяти, чьи имена я забуду сразу же, как только они их произнесут.
Я взяла расписание, которое он бросил на свой поднос с едой.
— Так вы здесь недавно?
— Перевелся из Сокала.
Я кивнула на его голову.
— Это объясняет прическу.
— Волосы? — Он провел рукой по золотисто-русым прядям.