Аморал (СИ)

— Что происходит? — брань усиливалась, а в месте с ней усиливалось оживление аморалов.
— Еда, — старик был немногословен, он застыл в ожидании и внимательно следил за тем, что появится наверху. — Или же новый заключённый.
— Что, иногда, одно и то же, — это уже он почти что прошептал.
Я нахмурился, перспектива питаться человечиной меня не вдохновляла. Я видел, что бывает с теми, кто вынужденно ступил на скользкую дорожку поедания себе подобных. Сознание менялось, постепенно стирая границы дозволенного.
— Не вмешивайся, Макар, — Андрей Павлович, кажется, впервые назвал меня по имени. — Чтобы не происходило — не лезь. Здесь все подчиняются правилам Бритвы, — он кивнул на мужчину, окружённого свитой, — и если ты их нарушишь, добром это не закончится.
Я ничего не ответил, только неопределённо пожал плечами. Всегда думал, что правила существуют только для того, чтобы их нарушать. Но, в любом случае, будем действовать по обстоятельствам.
— Э, ублюдки! Соскучились? — насмешливый голос человека, который явно упивался своей властью, приковал всеобщее внимание. — Ваша мамка пришла, да пожрать вам принесла!
Охранник загоготал, довольный своей шуткой и перевернул ведро с помоями, целясь в скопление аморалов. На головы посыпались очистки, вперемешку с кислой жидкостью и остатками гнилой картошки. Я машинально сделал шаг назад, когда кусок картошки отскочил в мою сторону. В еде я был не брезглив, прошлая жизнь приучила, что есть ситуации, в которых выбирать не приходится, но драться с аморалами на потеху охраннику за эти помои я не собирался.
Бритва с компашкой тоже не шелохнулись, продолжая смотреть голодными глазами наверх. И я знал чего они ждали.
Второй охранник в развлечениях с едой участия не принимал, рядом с ним стояла худая дрожащая женщина, которую он обвязывал верёвкой.
— Ладно, дармоеды, принимайте пополнение, — тот, кто принёс еду закончил наконец развлекаться и подошёл, чтобы помочь своему приятелю.
Я почувствовал, как напрягся каждый мускул моего тела, в ушах застучала кровь.
— Макар! — предупреждающий окрик Андрея Павловича я уже не слышал, потому что сорвался в сторону Бритвы в тот момент, когда охранники начали медленно травить верёвку, спуская притихшую женщину вниз.
  
Глава 2
 
Притихшей женщина была недолго, чем ниже её опускали, тем громче становился её протяжный и какой-то обречённый вой.
Аморалы, которые ползали по полу и судорожно собирали рассыпавшиеся очистки, дико мешали. Приходилось перепрыгивать, уворачиваться от тянущихся ко мне рук и терять драгоценное время.
Бритва с места и не сдвинулся, он чуть повернул голову в мою сторону и лениво ухмыльнулся. Даже головой качнул, когда один из его прихвостней дёрнулся в мою сторону. Самоуверенный мудак. Но мне же лучше.
Я добрался до них, когда ноги заключённой коснулись пола. И тут же почувствовал сильный толчок. Бритва решил сам преподать урок дерзкому аморалу и теперь буквально вминал меня в стену. Лопатками я чувствовал каждую неровную поверхность, обдирая кожу об острые выступы и шероховатости.
Рано я, конечно, решил выступить против альфача всея Клоаки. У меня всё ещё было недостаточно сил и понимания того, как здесь всё устроено. Организм не пришёл в себя после долгой голодовки, я чувствовал, как подрагивают ослабевшие ноги и злился за эту вынужденную слабость. Но упустить этот шанс я не мог.
Кто знает, когда в следующий раз сюда спустят очередного заключённого. А мне нужна была эта сраная верёвка. Орущую уже на ультразвуке дамочку тоже можно было между делом прихватить себе. Мало ли — пригодится. Хотя, в этом я уверен не был. Она даже не пыталась сопротивляться, просто болталась беспомощной тушкой, в ужасе зажмурив глаза. Одна она здесь долго не протянет, такие выживают только в стае, а я не собирался задерживаться здесь настолько, чтобы формировать свою.
Времени очень мало, ещё чуть-чуть и верёвка ускользнёт из моих рук, поэтому я прицельно пинаю Бритву под колено.
 
Его самоуверенность даёт мне преимущество, он настолько всех запугал, что даже не сомневается в том, что очередная жертва не будет брыкаться. Бритва отшатывается не столько от боли, сколько от неожиданности, и это даёт мне возможность воплотить свой план в действие. Абсолютно идиотский и самоубийственный, но всё же план.
«Царь-Бог должен основательно подумать, прежде чем действовать.»
В голове всплывают слова одного из советников. Кажется, наши мнения частенько расходились по многим вопросам. Если бы я долго думал, то до сих пор бы не выбрался из трущоб. Не спорю — необдуманные действия часто приводят к провалу, но чем дольше ты обдумываешь какую-то идею, тем больше у тебя появляется сомнений. Ты начинаешь ждать, когда наступит более подходящий момент, но он так и не наступает и идея просто закисает в твоей голове и уходит на второй план. Поэтому я и предпочитал действовать. Делай то, что должно, и будь что будет, а с последствиями буду разбираться потом. Тем более, что верёвку уже возвращали обратно и времени на раздумья уже не было.
В отчаянном рывке успеваю ухватить конец ускользающей верёвки и подтягиваюсь изо всех сил. Сил в этом малохольном теле было немного, и поэтому держусь на чистом упрямстве, пытаюсь помочь ногами, но поверхность стены скользкая от влаги и скопившейся слизи, поэтому я только скольжу и расцарапываю голые ступни в кровь.
Позади громко хохочет Бритва. Кажется, ему нравится представление, которое я устроил.
— Ты чё делаешь, гнида?! — охранник орёт и пытается стряхнуть меня с импровизированного каната.
Очередной удар о стену почти что заставил расцепить уставшие пальцы, но я только сильнее сжимаю челюсть и упорно ползу дальше.
— Паш, да брось ты эту верёвку, может удавится на ней. Одной мразью меньше будет, всё лучше, — второй лениво наблюдает и не вмешивается.
— Да нихрена! — Паша упёрся и ещё больше намотал верёвку себе на руку. Кажется, ненависть к аморалам у него перевешивала здравый смыл, — пусть ползёт, я его ублюдскую рожу со своим сапогом познакомлю!
Познакомишь, родной. Конечно познакомишь, главное, чтобы у меня сил хватило не только для того, чтобы подняться наверх.
Канат резко дёргается и проседает вниз, отчего охранника тащит к краю. Странно, ещё минуту назад во мне точно не было столько веса, чтобы он не мог его удержать.
Бросаю взгляд через плечо — Бритва, быстро перебирая руками, лезет следом. Я резко выдохнул, надо успеть. Руки, не привыкшие к подобным нагрузкам уже горят так, словно их искупали в чане с кислотой.
Внутри вновь начала распаляться злость, оставить мне память о былых возможностях, но засунуть в абсолютно немощное тело подростка. Смешная шутка, блин, просто обхохочешься. Да я в свои семь лет мог больше, чем сейчас.
— Отпускай! — второй охранник орёт и бросается на подмогу, но не успевает.
Я цепляюсь пальцами за самый край, но в следующий миг уже срываюсь и лечу вниз, перед глазами искажённое от ужаса лицо Паши, который так и не успел сбросить верёвку.
Лёгкие схлапываются от удара и я судорожно пытаюсь захватить хоть немного воздуха. Голова взрывается острой болью, в глазах темнеет, а сознание пытается отключиться и ускользнуть в безопасное место.
Надо держаться, я был уверен в том, что если вырублюсь сейчас, то на этом моя новая жизнь быстро закончится.
— Вы чё?! — оставшийся наверху охранник в панике орёт, — вы чё делаете-то, твари?!
Громкий выстрел на секунду перекрывает воцарившуюся в Клоаке вакханалию из звуков. В лицо летят каменные крошки, но единственное что меня сейчас волнует это верёвка. Бережно прижимаю её к себе и пытаюсь отползти подальше.
Чернота в глазах постепенно рассеивается, а вот охранник продолжает истерически стрелять. Натыкаюсь на остекленевшие, без малейшего признака жизни глаза какого-то аморала и подтягиваю его тело на себя. На открытом пространстве Клоаки это единственный вариант защититься от обезумевшего охранника, который продолжает беспорядочно палить.