Мама, он мне изменяет (СИ)

Челюсти Валиева сжались с такой силой, что у него аж в затылке заломило. Пусть Лара несет какую угодно чушь, он все равно сделает так, как будет нужно ему. Разберется она с его ребенком, ну-ну. Держите карман шире, как говорится.
- Вера сейчас нестабильна психически. Попробуй встать на ее место! Она узнала о предательстве, о том, что беременна, потом пошла на аборт… А после ты и вовсе ее похитил!
  
Лариса всплеснула руками, запоздало вспомнила о сковороде на плите и, поднявшись, начала возиться с ужином.
- Я не думала, что ты применишь такие медвежьи методы, Марат… - пожурила она его. - Рассчитывала, что ты просто сможешь уговорить свою жену. Она ведь так тебя… любит.
Валиев тоже поднялся из-за стола, подошел к Ларисе со спины. Иногда ему казалось, что первой потребностью в ней было желание ощутить себя любимым ребенком. Когда только познакомился с Верой, он даже ей по-хорошему завидовал. У нее была чудесная мать… А его бросили в детстве… Но потом он понял, что это была жажда обладания данной конкретной женщиной. Потому Валиева так и ломало, когда Лара сошлась со Стасом.
- Вот и где теперь ее искать? - всхлипнула она, когда Марат прижался к ней со спины и уткнулся носом в волосы на ее макушке.
- Я отыщу Веру, только не переживай. И все будет так, как скажешь, Лара, - шепнул он.
Она растянула губы в улыбке, состоящей из сплошного удовлетворения, но Марат это не видел. Развернулся и, оставив Ларису готовить себе ужин дальше, отправился на поиски жены.
Хоть бы с ней что-нибудь случилось, что ли…
7.1
- Илья… ты только не бросай меня, пожалуйста! - взмолилась я в который раз, пока скорая помощь везла меня сначала по ухабам проселочной дороги, потом - по шоссе, которое показалось бесконечным.
Врачи сразу же, как только добрались до нас, сделали мне укол, и хоть стало немного легче, страх все равно был таким ужасным, что я только и могла, что хватать за руку Ковалева, который решил поехать со мной.
Он заверял, что никуда не денется, а я то проваливалась в какое-то странное забытье, то выплывала из него на поверхность, чтобы снова начать просить Илью меня не оставлять.
Потом были бесконечные минуты в приемной и картинки калейдоскопом, когда меня уложили на кресло (уже без присутствия Ковалева, разумеется), сообщили, что ребенка я потеряю и я провалилась в сладостный сон без сновидений.
Пришла в себя прямо там же, в небольшой операционной гинекологического отделения. Не сразу сообразила, кто я, где и что со мной стряслось. А когда поняла это, на меня накатило облегчение. За него сразу же стало очень стыдно… Наверное, те женщины, для которых дети - это нечто настолько выстраданное, что можно за беременность отдать все, меня бы не поняли, но я понимала, что все произошло совершенно правильно.
- Там муж ваш уже палату отдельную оплатил. До завтра в себя придете, понаблюдаем, а потом и на выписку можно, - говорила со мной медсестра, которая везла каталку, на которой я лежала, оглушенная тем, что наркоз все еще не отпустил. - Сейчас поспите, мы препарат хороший использовали, быстро в себя придете, - продолжила она, когда мы очутились в небольшой, не слишком богато обставленной, но все же отдельной палате.
Это я отмечала скорее на автомате, потому что мысли проносились в голове о каких-то незначительных вещах. Например, о том, что потом мне нужно будет обязательно с Ковалевым за все расплатиться. И хоть с этим можно было не спешить, я отвлекалась на такие нюансы и мне становилось легче.
- Спасибо, - поблагодарила я медсестру, когда она помогла мне перебраться на кровать.
- Врач скоро заглянет, - пообещала она, уложив мне на живот пакет со льдом. - Отдыхайте.
Я прикрыла глаза и все, на что меня хватило, сделать глубокий вдох, после чего я снова провалилась в забытье.
- Валиева! Тебе сумку передали. Муж приезжал и внизу оставил, - сообщила мне женщина лет шестидесяти, которая зашла в палату без стука и протянула мои вещи. - С документами потом подойди, мы тебя так вчера толком и не оформили.
Я с удивлением поняла, что она говорит о сумке, что я взяла вчера с собой в клинику, от которой меня и утащил Марат. Сердце мое заколотилось от страха. Если Валиев привез мне вещи прямо сюда, значит, он знает обо всем?
Схватив сумку, я открыла ее. Сверху лежала моя сумочка, в которой обнаружились паспорт, полис и карточки. А так же телефон. Насколько я поняла вчера из обрывков разговоров с врачом, Ковалев каким-то образом договорился, чтобы меня оформили в приемном покое без документов, потом он оплатил отдельную палату и уехал. И вот теперь Марат каким-то образом узнал про выкидыш и привез мои вещи… Или это был не Валиев?
Я стала копаться в сумке, чтобы поставить мобильник на зарядку. Наткнулась на две записки - одна состояла из листа формата А4, вторую нацарапали на клочке из блокнота.
«Позвони, когда зарядишь телефон. Вот мой номер. Илья», - прочла, развернув второе послание.
Значит, вещи доставил Ковалев. Но откуда они у него? Он отправился к Марату, которого отыскал через Артура?
Второе письмо передал Валиев. И первым порывом, когда поняла, что записка от мужа, было желание разорвать ее к чертям, не читая. И все же я заставила себя пробежать текст глазами.
«Вера, у меня был Илья. Он все рассказал. Очень жаль, что все обернулось таким образом… Я отдал Ковалеву твои вещи, он все тебе передаст. Твоя мама пока ничего не знает, она будет очень сильно переживать. Прости меня за все, что сейчас происходит. Я не хотел, чтобы этим все закончилось. Но, положа руку на сердце, так, наверное, лучше. Я люблю Лару и буду с ней столько, сколько нам отмерено. Когда ее не станет, буду воспитывать нашего сына. Если ты не хочешь быть рядом после всего - я это понимаю. Прости еще раз за все… Мне нужно было сразу тебя отпустить, когда я понял, что люблю другую женщину. Но Лара так хотела обеспечить нашего ребенка любовью… и уходом с твоей стороны. Конечно, я готов был на все, чтобы исполнить ее желание. Прости…»
Я прочла эти строки, потом еще раз и еще. В груди родилось такое опустошение, как будто мне не просто взрезали душу тупым ножом, но еще и вытряхнули ее с особой жестокостью.
Марат любил мою маму, и это чувство родилось не в одночасье… И сейчас он все силы собирался бросить на их ребенка, а мне за потерю нашего говорил лишь «прости». Он мог засунуть себе свои извинения куда поглубже! Нечистоплотная сволочь, которая даже слезинки моей не стоит!
Я порвала записку Валиева на мелкие клочья. Поднялась с кровати и выкинула этот мусор в ведро. На этом история с мужем и матерью была закончена. И все, что я стану делать дальше - возьму с собой подмогу в виде Милены, вывезу все вещи из нашей с Маратом квартиры, а дальше буду ждать раздела и развода, чтобы продать свою часть жилья и уехать на другой конец города.
«Позвони, когда зарядишь телефон», - всплыла в памяти просьба Ильи.
Именно его номер я и собиралась набрать в первую очередь. Этот человек за несколько часов сделал для меня больше, чем иные «близкие» люди не способны сделать за годы.
Однако выполнить задуманное я не успела. На экране телефона высветился номер отца. С ним мы общались в последнее время редко, но в тот момент, когда я увидела, что он мне звонит, поняла, что больше не буду держать его в неведении. Поэтому выпалила сразу, как только ответила:
- Папа, приезжай! Со мной случилось страшное…
7.2
Когда к Ларисе из темноты направилась мужская фигура, она ощутила, как глупо забилось в радостном предвкушении сердце. С тех пор, как они со Стасом виделись в последний раз, миновало несколько дней, но ей они казались вечностью. Впрочем, она ведь сама хотела, чтобы этот мужчина исчез из ее жизни.
Все с самого начала было против их романа. Начиная с несвободы Станислава, заканчивая тем, что он не поддержал ее в желании оставить ребенка. Значит, он не хотел этого малыша, раз так просто послал ее на аборт и продолжал настаивать на избавлении от беременности, пока она не отправила его к чертям навсегда.