Экзамен на выживание. Десяток невозможностей до завтрака (СИ)
Экзамен на выживание. Десяток невозможностей до завтрака
1
Если что-то падает тебе на голову с неба, почти наверняка это не золотая монета. И если для снега не сезон, то сказать “спасибо” надо, вероятнее всего, пролетевшей птичке. Причем ее “подарочек”, опять же, чаще всего вовсе даже не к деньгам, а к чистке выходного пальто.
Тася задрала голову, высматривая “птичку”, однако не обнаружила в безоблачно-голубом небе ни единой подозрительной точки. А потом опустила глаза, разглядывая, собственно, то, что только что тюкнуло ее по макушке, а затем упало прямо в грязь под ногами.
– По крайней мере, это не лягушка, – вслух проговорила Тася. – Если бы мне на голову упала, например, лягушка, было бы совсем неприятно. Свиток – это еще ничего.
Она отступила на шаг, разглядывая пергаментный свиток в луже, пока не прикасаясь к нему и продолжая размышлять.
Если средь бела дня тебе на голову с совершенно ясного неба вдруг падает загадочный свиток – значит, одно из двух. Или городской маг-погодник сегодня пьян – и тогда жди компотного дождя, а то и впрямь лягушачьего града – или тебя приглашают учиться в ВАИ. Хм… хм!
Вообще-то размышлять над всякими загадками и непонятностями Тася обычно предпочитала неторопливо, подробно и обстоятельно. Однако если верным окажется первый вариант, то стоило бы поскорее раскрыть зонтик. Или, за неимением такового, убраться куда-нибудь под крышу.
А потому девушка подхватила свиток из лужи, отряхнула – вода почему-то не впиталась в пергамент, а стекла с него – и поспешила под защиту дома.
Как полагается, в прихожей сняла пальто и аккуратно повесила его на гвоздик, разулась и немедленно почистила щеткой ботинки – не то грязь присохнет! Затем пристроила их в ровном ряду прочей обуви, заглянула в ванную комнату, чтобы тщательно вымыть руки – и лишь после этого направилась в кухню, откуда манил одуряющий запах корицы и свежей выпечки.
Тетушка Гортензия и тетушка Марта пили чай с яблочным пирогом.
Тася помахала свитком, в который успела мельком заглянуть по дороге.
– Тетушки! Я получила приглашение в академию Изумруд!!
Звякнули две одновременно уроненные чайные ложечки.
– Это чудовищно, – скорбно сказала тетушка Гортензия.
– Этого не может быть! – строго возразила тетушка Марта.
– Детка, но ты ведь не собираешься туда отправляться? – тревожно сжала руки первая.
– Это было бы большой ошибкой! – энергично закивала вторая.
– Разумеется, собираюсь, – пожала плечами Тася, и вскинувшиеся тетушки тотчас поняли: спорить дальше бесполезно. Племянница могла быть сколь угодно покладистой и милой, но если уж вобьет себе что-то в голову – пиши пропало, в такие моменты она становится упрямее всякого мула.
– Нужно срочно напечь пирожков с капустой, – заключила тетушка Гортензия.
– Почему с капустой? – нахмурилась Тася.
Тетушка пожала плечами.
– Это же очевидно! За картошкой пришлось бы спускаться в подвал. А успокоить расшатанные нервы мне необходимо прямо сейчас!
– Я нашинкую капусту, – понятливо кивнула Тася, а тетушка Марта неодобрительно поджала губы.
Высокая, сухая и худая, как жердь, Марта с вечно хмурым выражением лица и маленькая, кругленькая и добродушная Гортензия нисколько не походили друг на друга, и все-таки доводились друг другу сестрами. А Тасе – единственными родными людьми, оставшимися после гибели родителей. Если, конечно, не считать кузена Густава, сына тетушки Марты, который уже третий год как учился в той самой академии Изумруд на боевом факультете. И он, и его мать, конечно, полагали, что это свидетельствует о его, Густава, исключительности и уникальности. И уж никак такая обычная, ничем не примечательная и скучная Тася, разумеется, не могла бы получить точно такое же приглашение!
– Пирожков возьмешь с собой! – решительно объявила тетушка Гортензия, с такой яростью замешивая тесто, как будто от этого зависела как минимум жизнь любимой племянницы. – Неизвестно, когда там будут кормить и чем!
– Можно взять только то, что смогу унести в руках, – напомнила Тася, кивая на свиток. Все, что в нем написано, не только она, но и ее старшие родственницы давно помнили наизусть – еще со дня отправки Густава.
– Вот их и возьмешь! – энергично кивнула тетушка. – Еще, конечно, нужно будет взять плащ и калоши – вдруг пойдет дождь? И теплое пальто – там может быть холодно! И панталоны с начесом! И…
– Глупости, – фыркнула тетушка Марта. – Она все равно не пройдет вступительных испытаний.
– А ты помнишь, что это за испытания?! И попробуй сказать, что Густаву не пригодились бы тогда панталоны с начесом! Ох… Детка… может, все-таки передумаешь? Между прочим, Руфус, сын булочника, снова спрашивал о тебе. Я уверена, он вот-вот сделает предложение…
– Ни за что! – Тася вздернула подбородок, не переставая шинковать капусту. И тотчас была за это наказана – стоило бы смотреть под руку, когда в ней зажат нож. Девушка сунула порезанный палец в рот.
Свиток – ее пропуск в ту самую академию – лежал рядом с разделочной доской. Тетушка Гортензия, конечно, замечательная. Да и тетушка Марта по-своему любит племянницу. Но в их размеренной жизни, да и во всем этом сонном скучном городке никогда и ничего не происходит. Совсем!
Вот так взять и отказаться от самого странного и интересного приключения в своей жизни? А то и выйти замуж за толстяка Руфуса? Вот еще!
*
– Не забудь передать Густаву, что мы ждем его к Новогодью! Пусть даже не думает снова остаться там на каникулы!
– Да, тетушка Марта!
– Детка, одевайся теплее и не забывай про теплые носки! И шляпу!
– Да, тетушка Гортензия!
Тетушки с двух сторон поправляли на Тасе лямки увесистого рюкзака. Одна из почтенных дам при этом всхлипывала, вторая сурово хмурилась. Сама свежеиспеченная абитуриентка подтянуть лямки не могла, поскольку в каждой руке крепко держала по внушительному чемодану. При этом руки приходилось держать на отлете, потому что через каждое плечо у девушки было надето по объемистой сумке на длинном ремне.
Тася и не подумала противиться порывам тетушки Гортензии, которая попыталась нагрузить на племянницу все, что только возможно.
Во-первых, тетушка добра желает и плохого не посоветует. У нее, в конце концов, жизненный опыт! А во-вторых, Тася и сама полагала, что, отправляясь в неизвестность, стоит быть готовой ко всему. В том числе к дождю, холоду и тому, что столовая может оказаться уже закрыта! А калоши, плащ, выходное платье и шляпка, чугунный утюг и панталоны с начесом еще никому в жизни не помешали. Не говоря уже о пирожках с капустой! Тем более что последние получились превосходны.
В последний момент Тася лично сунула в одну из сумок любимую книжку с картинками – ту самую, что подарил когда-то папа. Уф! Теперь вроде бы и впрямь все самое необходимое с собой.
Только вот держать все это на себе оказалось не так-то просто. А когда настал наконец момент сворачивать прощание и отправляться, Тася осознала, что кое-что они с тетушками все-таки не продумали.
Для отправки нужно было порвать свиток… а свести руки вместе, ничего при этом не выронив, не представлялось возможным. Учитывая, что на самой Тасе на всякий случай было надето пальто, тоже не прибавлявшее свободы движениям, задача оказалась и вовсе невыполнимой.
Девушка попыталась осторожно поднять руку, в которой сжимала разом ручку чемодана и свиток. Ощущения были такими, как будто в чемодане – не девичий гардероб, а набор кирпичей. Даже чуть-чуть согнуть руку в локте не удавалось.
Ну что ж… Тася пожала бы плечами, если бы могла. В конце концов, она знала, что легко не будет!
