Арамус (ЛП)

Никакое количество крови и криков никогда не искупят того, что творили люди. Ту боль, которую они продолжали причинять.
Заметив сигнализацию на двери, которую охраняли последние наемники, Арамус не стал вламываться в камеру, предположив, что там находился еще один подопытный с серой кожей. Риск не стоил смерти существа.
За следующими двумя дверьми, которые он взломал, не было ни солдат, ни сигнализаций, но Арамус все равно решил проверить, ведь для чего-то они же были заперты. Внутри находились люди, а вернее медицинские сотрудники в белых халатах. Один из них представился, заикаясь, биологом. Вторая женщина заявила, что была химиком, и дерзко потребовала предоставить коммуникатор для связи со своим отцом, который был какой-то большой шишкой на Земле. Арамус заткнул ей рот кляпом, а затем связал. У него не было времени, да и терпения, чтобы выслушивать требования человеческой женщины.
Осталась лишь одна дверь, перед которой сейчас стоял Арамус. Сегодня он видел слишком много насилия и страдания, скрывающихся в каждой комнате. Может, Арамус и не любил людей, но строго разграничивал неприязнь и пытки. Вот что это было. Речь не о последствиях каких-то определенный упражнений, которым подвергались он и другие киборги. Шрамы и синяки не имели никакого отношения к тому, чтобы научить жертв жестокости или протестировать новое оборудование. Все только для своего злобного удовольствия.
«Может, я и жестокий сукин сын, но никогда не применял пытки для забавы».
Стоило ли удивляться, что Арамус замешкал на долю секунды перед последней дверью? Что он потратил мгновение, гадая, какое новое злодеяние обнаружит?
«Возьми себя в руки, солдат».
Мысленно он дал себе крепкий пинок под зад. Сейчас не было времени вспоминать о существовании эмоций. Но Арамус все же сделал пометку, чтобы позже разобраться со своей дефектной программой, которая позволяла всем этим нежелательным чувствам просачиваться наружу.
Запертая дверь легко сдалась под напором Арамуса и распахнулась, открыв небольшую камеру с мерцающим светом. Как и в других комнатах, предоставленных заключенным людям, тут была маленькая койка, умывальник и туалет, а также один испуганный обитатель.
В углу сидела с подтянутыми коленями к груди под испачканным белым халатом сгорбленная фигура, чье грязное лицо закрывали спутанные волосы. Когда большие глаза посмотрели на Арамуса, то он чуть не отступил…, потому что там не было страха, только смирение. Человек ждал смерти. Арамус опустил пистолет. Этот измученный человек не представлял никакой опасности.
— Кто ты? — рявкнул Арамус. Он был готов поставить свою правую руку на то, что человек не был киборгом. Впрочем, даже если он ошибся, то просто заменит конечность на новую механически оснащенную оружием с обоймами, из пальцев которой будут вылетать пули.
Человек вздрогнул из-за его резкого вопроса. Арамус почти пожалел о своем тоне, но люди, не зависимо от того, подверглись ли они насилию, не заслуживали его жалости.
— Я… я.…, — тихий шепот поместил человека в категорию «женщина», а заикание добавило пометку «раздражающая».
— У меня нет времени. Кто ты?
— Меня зовут Райли Кармайкл.
— Что ты здесь делаешь? Ты врач?
— В какой-то степени меня можно считать врачом.
— Так ты врач или нет?
— В некотором роде.
Неужели именно ее просило найти та мертвая серая тварь? Эта крошечная человеческая женщина, это жалкое грязное существо не могло быть причиной пыток. Но, с другой стороны, внешность могла быть обманчивой. За исключением самого Арамуса. Он выглядел как большой, плохой ублюдок, каким по сути и являлся… только все помноженное на десть.
— Пойдем со мной.
— Ты пришел спасти нас? — смирение в больших голубых глазах сменилась на надежду.
— Практически.
Когда она встала, то даже не достала до подбородка Арамуса. Он схватил девушку за очень хрупкие запястья и связал те за ее спиной с помощью застежки-молнии.
— Зачем ты связал меня? — она пристально посмотрела на него, испуская едкий и неприятный острый запах страха.
 
— Потому что беру тебя под стражу.
— Но ты же говорил, что пришел спасти меня и остальных.
— Я спасаю только жертв.
— А я, значит, не жертва? — в ее голосе прозвучало удивление.
— Ты человек. Если не считать нескольких синяков и грязи, то ты не кажешься истерзанной.
— Они заперли меня в камере. Били при каждом непослушании. Морили голодом до полусмерти. Но по твоему мнению всех этих издевательств недостаточно?
— Тебе перерезали голосовые связки, чтобы заставить заткнуться? Приковали к стене? Ставили на тебе эксперименты? — каждый вопрос Арамуса заставлял девушку отшатываться, словно от пощечины.
— Нет, но только потому что я была нужна им.
— Тебе повезло, потому что в данный момент я тоже нуждаюсь в тебе, иначе ты бы уже встретила свою смерть. А теперь заткнись, или я задействую кляп, как с другой женщиной.
Угроза возымела желанный эффект. Девушка сжала губы и молча вышла из камеры неуверенным шагом, смотря по сторонам на бойню в коридоре. Арамус услышал, как она с трудом сглотнула, осторожно переступая через остывающую лужу крови.
Прежде чем он успел связаться со своей командой, чтобы поведать последние новости, из-за угла выбежала группа мужчин, которые, судя по выправке и форме, были военными. Арамус приготовился к встрече с чередой пуль, но нахмурился, когда один из солдат крикнул:
— Вон она. Стрелять в женщину.
В женщину? Разве не он должен быть их целью? Как оскорбительно.
Женщина, о которой шла речь, не забежала обратно в камеру, что было самым неразумным решением, и не замерла на месте, что гарантировало бы ей смерть. Нет, вместо этого она проявила капельку интеллекта, спрятавшись за Арамусом и пропищав:
— Не стой столбом. Убей их, или они прикончат нас!
С удовольствием.
Арамус достал нож и воткнул лезвие в шею одного из солдат, который готовился к выстрелу. Брызнула кровь. Не мгновенная смерть, но, тем не менее, смертельный удар. Остальные мужчины воочию убедились в точности киборга, обученного никогда не промахиваться. Пока пули летали по всему коридору, Арамус уничтожал врагов, едва вздрагивая, когда его поражал случайный удачный выстрел. Пришло ли время добраться до парня, который приказал убить доктора? Конечно.
Арамус следовал за мужчиной, который пытался сбежать. Спотыкаясь о тела своего мертвого отряда, человек рыдал, моля о пощаде:
— Не убивай меня. Я просто выполнял приказ.
— Чей приказ?
Но Арамус так ничего и не узнал, ведь солдат внезапно напрягся и закатил глаза. Когда тело мужчины забилось в конвульсиях, а изо рта потекла пена, Арамус с отвращением отшвырнул тело. Похоже, военные не хотели, чтобы их солдат подвергали допросу.
Нежное прикосновение к спине заставило Арамуса развернуться в готовности атаковать. В последний момент он остановился, так как понял, что его внимание привлекала миниатюрный доктор. Она окинула взглядом тело солдата и пробормотала:
— Стрихнин1 или какая-то его разновидность. Зачастую его применяют в качестве основного ингредиента таблеток для самоубийства.
— Гребаные фанатики.
— Зато он мертв.
— Не успев ответить ни на один вопрос. Почему они хотели прикончить тебя?
— Разве это не очевидно? Чтобы я не разговаривала с тобой.
— Здесь еще много солдат?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Обычно я сидела в запертой камере.
— А что ты вообще знаешь?
— Что рада видеть их смерть. Спасибо.
В ответ Арамус лишь хмыкнул. Ему не нужна была ее благодарность.
— Почему ты спряталась за мной вместо того, чтобы убежать?
 
— Убежать куда? По моему мнению, самый разумный способ выбраться отсюда — это оставаться рядом с тобой.
Хорошая мысль. Неужели чудеса никогда не прекратятся? Арамус наконец-то нашел человека с каплей здравого смысла.
Он воспользовался своим внутренним коммуникатором, чтобы связаться со своей командой.