Брак по принуждению. Ребенок по любви

Я – дочь мэра Белоярска. Он – сын прокурора Белоярского края. Мы – идеальная пара по всем параметрам.
– Единственный минус – он тоже намного старше, – напоминает Лена.
– Почему "тоже"?
– С Водзинским у вас разница в возрасте была сколько лет? Вот с Дубравиным почти такая же…
Сердце болезненно покалывает. Я давно вылечилась от той запретной влюблённости. Но слышать это имя до сих пор волнительно.
  
– Мы просто поужинаем, и всё…
– Не просто, Мир. Это у вас тридцатое уже, наверное, свидание! В кино, театр, оперу, зоопарк ходили… Из универа встречал, к ветеринару кота твоего возил, тачку из ремонта забирал… Пора уже и переспать!
– Ну, я еще не уверена… – пытаюсь съехать с щекотливой темы. – Мы встречаемся только месяц.
– Не уверена она. Как в постель к Водзинскому тайком пробираться, так ты уверена была…
– Лен, Виктор – это отдельная история. Он не чужой был, понимаешь?
– Понимаю я всё. Что ты до сих пор по нему сохнешь и не можешь простить.
– Да я вообще о нём не думаю! Особенно, если никто напоминать не будет! – начинаю злиться.
Набрасываю светло-бежевое пальто, палантин. Беру сумочку и выхожу, оставив девчонок сплетничать дальше.
Стас ждёт в машине у ворот.
Как только подхожу, галантно открывает пассажирскую дверь и заботливо усаживает в салон. Сев за руль, сразу сгребает мою руку.
– Моя красавица, – целует пальцы, прижимает их нежно к своей колючей щеке.
Красивый мужчина. Высокий, широкоплечий. Но мне с ним пока что неспокойно.
– Не против, если поедем ко мне? Хочу наедине с тобой побыть.
Наедине – это значит, что…
– Эмм..
– Мира, мы просто поужинаем и поговорим кое о чём важном. Я не трону тебя, если ты не готова.
Понимаю, что веду себя, как дурочка. Мне девятнадцать с приличным хвостом. А я до знакомства со Стасом даже на свидание ни разу не ходила. Спасибо папе за гиперопеку.
Он всех моих друзей под лупой проверял. И неугодных отваживал сразу.
Меня все парни, узнав фамилию, сразу же определяли во френдзону, от греха подальше. Кому охота было здоровьем рисковать…
– Поедем к тебе, да.
Хватит жить прошлым. Возможно, Стас – моё будущее, а я его боюсь впускать в свою жизнь!
У Дубравина большая двухуровневая квартира в новом небоскрёбе. В интерьере всё элегантно и по-мужски сдержанно. Мне нравится.
Он берет за руку и ведёт показывать комнаты. Везде очень просторно и светло.
Экскурсия заканчивается в хозяйской спальне.
Стас подводит меня к большой, застланной тёмным пледом постели.
– Я думал, смогу удержаться и не целовать тебя с порога, – шепчет, касаясь горячим дыханием уха. – Но ты так красива, Мира. У меня просто захватывает дух…
Он очень нравится мне. И я хочу, чтобы поцеловал.
Кладу руки на его плечи. Чувствую, как под тонкой тканью рубашки бьётся сильное сердце.
Стас обнимает, гладит по спине. Склоняется и целует, наконец-то.
Приятно, возбуждающе.
Мужские руки обхватывают крепко, присваивают.
Мы опускаемся на покрывало, продолжая целоваться.
– Мира, ты девственница? – вдруг спрашивает Стас.
Тушуюсь. Понял, что я не слишком опытна в поцелуях, что ли?
Тут же в памяти всплывает другая спальня и другой мужчина.
Водзинский, когда ты отвяжешься уже от меня?!!! Даже в такой момент…
– Да, – отвечаю слишком резко.
Он улыбается. Доволен явно. Прижимает снова к груди и целует в макушку. Потом снова в губы, очень нежно.
– Может, выпьем? И выберем что-то на ужин. Я не был уверен, что мы будем сегодня здесь, вот и не позаботился заранее.
Он встаёт и подаёт мне руку. Я с облегчением вкладываю в неё свою.
Этим вечером мы так и не стали близки. Ужинали, обсуждали мою учебу и его проекты. Много целовались.
Когда привёз меня домой, спросил в машине:
– Может, устроим что-то вроде семейных посиделок? Познакомим родных поближе? Знаю, твой отец очень придирчиво проверяет все твои контакты..
– Не думаю, что по поводу твоей кандидатуры у него возникнут вопросы, – улыбаюсь.
– Мир, – он тянется ко мне и целует в губы. – Я хочу уехать куда-нибудь вместе, хоть на пару дней. И чтобы служба безопасности мэра не паслась всё время рядом.
– А, я поняла! – смеюсь. – Но для этого тебе придётся попросить моей руки и получить согласие!
Я отворачиваюсь и перевожу взгляд на окна отцовского особняка.
– Может, своё согласие сначала ты мне дашь?
– Что? – думаю, что мне послышалось. – Согласие на что?
– Выходи за меня.
Я знала, что Стасу очень нравлюсь. Что наши отношения вот-вот перейдут на новый уровень. Но он своим вопросом удивил, мягко говоря.
Мы даже не были вместе по-настоящему ни разу, только целомудренно целовались. Да и о любви никто из нас еще не заговаривал.
Молчу растерянно. А что тут скажешь?
– Мир, не волнуйся, – он улыбается. – Я не прошу тебя решать прямо сейчас. Просто, хочу, чтобы ты знала о моих намерениях.
Фух.
Он подносит мою ладонь к губам. И продолжает:
– Не буду скрывать. Но ты и сама, думаю, понимаешь. Я хочу тебя.
И пристально смотрит прямо в глаза.
Чувствую, как полыхнули жаром щёки.
– Хочу, чтобы ты стала моей, во всех смыслах.
Он наклоняется, притягивает меня за руку к себе и целует в губы.
Мне приятно. И лестно. Но я совсем не помышляла о замужестве. Наоборот, дождаться не могу, когда отец так яро перестанет опекать, и я получу больше свободы.
Знаю, он руководствуется соображениями безопасности. И ценю, на самом деле, эту заботу. Я ведь ему не родная, мог бы не морочиться.
Савельев Владимир Иванович удочерил меня сразу после женитьбы на маме, и за несколько лет я ни разу не почувствовала себя чужой в семье. Наоборот. Собственных детей у него не было и уже никогда не будет. А я своего биологического отца никогда не знала. Можно сказать, мы нашли друг друга. Не всякий родитель так обожает и печётся о своих детях, как отчим обо мне. И даже мысленно я давным-давно называю его только папой.
Вот он удивится, если я вдруг решу выскочить замуж. Да еще за Дубравина! Думаю, будет рад.
Стас отстраняется нехотя. Но мои пальцы не выпускает.
– Поехали загород вдвоём? У моих друзей есть дом в очень живописном месте. Лес, речка, тихо там. Против охраны я не буду возражать. Прекрасно понимаю Владимира Ивановича и солидарен с ним. Мы их поселим в домике лесника.
Представила сразу, как мы со Стасом совершаем романтическую прогулку, а позади в нескольких метрах бредут тоскливо два вооружённых амбала.
Но сын прокурора края наверняка вызовет больше доверия у отца, чем мои университетские друзья. Может, ослабит, наконец, охрану.
Замуж – совершенно точно пока нет, загород – почему бы и да.
– Поехали.
Страшновато правда, как всё у нас будет. Но и не такой уж это серьёзный шаг, в моём-то возрасте.
Быстро целуемся на прощание. И я, окрылённая, бегу домой.
В гостиной встречает мама.
Мы с ней всегда были близки, всегда делились самым важным. Секунду думаю, а стоит ли рассказывать. Но она сама догадывается по мечтательной улыбке на моём лице.
– Со Стасом была?
– Угу, – присаживаюсь на диван рядом с ней и обнимаю. – Сказал, что хочет жениться, представляешь?
– Он сделал предложение? Спустя всего месяц?
– Просто обозначил намерения.
Мама хмурится.
– Он старше, Мирочка. И вы практически не знаете друг друга.
– Мам, я тебе, когда про Водзинского рассказала, ты меня не осудила.
– Солнышко. Виктор – член семьи. Мы с папой доверили бы ему тебя без сомнений. А Стас… О нем в разные годы пресса много чего писала.
– Потому что он на виду. Его семья всегда была под прицелом, как и наша.
  
– Никто из нашей семьи никогда не давал повода… Эх, ладно. И что ты думаешь делать дальше?
– Согласилась поехать с ним загород вдвоём.
Это мама никак не прокомментировала.