Любовницей не буду (СИ)

— У тебя что-то серьезное? — Спросил я осторожно, не зная, что и думать.
— Да! — Она посмотрела мне в глаза, и я увидел ее исказившееся, некрасивое лицо. Тушь потекла, а губы, накачанные филлером, стали как будто бы еще полнее, потому что она их кусала. — Да! У меня серьезное! А тебе наплевать! Все мужики сволочи! И ты не исключение!
— Да я-то при чем? — Меня прямо изумление взяло. Почему она свои проблемы на меня скидывает, я-то в чем виноват?
  
— Ты не понимаешь?! — она перестала рыдать и заорала. Глаза смотрели на меня с ненавистью.
— Я ребенка хочу!
Я оторопел.
— Что?
— То, блин! Ребенка я хочу! Малыша! Ты не соображаешь, что ли? Мне тридцать пять уже!
Она как зверь, злобно выкрикивала это, и контраст между ее словами о ребенке и ее поведением был ужасен.
— Но ты же всегда говорила, что не хочешь детей! — заорал я, стараясь перекричать ее, но получалось плохо.
— Говорила! И не хотела раньше, а теперь хочу! А ты придурок, не понимаешь ничего!
— Так ты что, не предохранялась?! — у меня все внутри заледенело. Я думал, меня тут же кондашка хватит.
— Нет!
— Ты же говорила…
— Ну, говорила, ну и что! У тебя есть дети, а мне тоже пора! И замуж я хочу!
Точно она доведет меня до инфаркта. Вот она, строгая, холодная, сдержанная Марго! Внутри, оказывается, кипят страсти. Да еще и без моего ведома какие-то манипуляции производит!
— И что, ты забеременела? — осторожно спросил я, с ужасом ожидая ответа. А что, если она скажет «да»? И все эти ее истерики это следствие какого-нибудь токсикоза?! Я громко застонал.
— Нет! Не получилось! Я ЭКО делала, восемь раз уже!
Мне казалось, что я попал в дурдом. Я вообще не думал, что у нее бзик такой по поводу ребенка.
— А ЭКО денег стоит, бесплатно только один раз можно, а потом все за деньги, и гормоны колоть, и проверяться постоянно.
— Так. Стоп. Подожди. — Тут мой разум обрел какую-то ясность. — А от кого ты ЭКО делала? Кто донор спермы?
— Ты, идиот! — завопила она.
— Я же не сдавал!
— Я сама взяла, однажды под утро, когда ты спал, и в клинику отвезла, там заморозили, уже два года назад, — она начала успокаиваться, а я наоборот, входил в бешенство. То есть вот как? Я тут как баран, которого используют, а он даже не знает?! Два года назад? И все это время она пыталась зачать ребенка?!
Господи, наверное, ты существуешь, раз это ей не удалось. Но я больше этого терпеть не намерен.
— То есть ты мне лгала, использовала меня, воровала деньги из бизнеса, и все ради того, чтобы родить ребенка и женить меня на себе? — я думал, я ее придушу сейчас своими руками. Накал страстей достиг предела.
— Олег! — она бросилась мне на шею. — Но ведь я люблю тебя!
Я отпихнул ее.
— Хватит! Надоела эта ложь! На каждом шагу! Я никогда на тебе не женюсь!
— Но я ведь…
— Даже не думай! Никогда!
Она вдруг успокоилась, посмотрела надменно.
— Ты еще пожалеешь.
Че-ерет, капец. Если Марго начала войну, мало мне не покажется.
  
Глава 37. Олег. Маленькая победа
 
— Значит так, красавица моя, — сказал я жестко, и Марго вдруг как-то подобралась. Почуяла силу. Интуиция у нее в этом плане хорошая, да и мы с крутыми деятелями сотрудничаем, все бизнесовые сильные и слабые стороны она знает. Поняла, что перегнула палку. Она видела много раз, как я продавливал наши интересы, как в переговорах о тендерах я мог обойти конкурентов, применяя гибкость и силу. Она хоетла со мной бодаться, ха-ха. Смешно.
— Истерику мы прекращаем, и говорить будем сейчас по-другому. Если, конечно, не хочешь под суд. С печками ладно уж. Здесь ты молодец, прижать тебя невозможно. Ты предложила, я согласился и все документы сам подписал, выглядит все убедительно, не придраться. Признаю, сам дурак, но разбираться не хотелось, я же тебе доверял. Пусть это будет на твоей совести. А вот танцевальные клубы и подлог… Это уже подсудное дело. С финансовой отчетностью не поспоришь.
Я набирал очки. Слава богу, она не беременна. Тогда было бы по-другому, она знает, что я не смог бы ее отправить на аборт. Но раз не сложилось, сила сейчас на моей стороне. Пойду после работы свечку поставлю. И к Маргоше под подол отныне ни-ни. Пусть не трясет своими сиськами.
— Интересно, что Алевтина скажет. Вряд ли захочет рискнуть своим креслом главбуха, оно ей непросто далось. Так что союзников у тебя в этом деле нет, Маргарита Андреевна, думаю, ты и сама понимаешь, что влипла, — я наконец-то перевел дыхание.
Марго слушала и даже не пыталась возражать. Она знала, что я прав, и что если захочу, я ее посажу. Даром что она учредитель. Конечно, адвоката хорошего она может найти, да и у меня неплохие, ну вот и будут они бодаться лет шесть за наши деньги. А нам продолжать работать! И вся эта история крайне негативно отразится на бизнесе. Нет ничего хуже, чем разлад у акционеров. Это считай, все, начало конца. Рыба гниет с головы. И гнильцой-то уже запахло.
Но сдаваться она пока не собиралась. Истерик закатывать, похоже, тоже. Хотя кто ее знает. Она даже не предполагает, как нервируют меня женские слезы, она не знает, что я на многое готов пойти, лишь бы не слышать этих рыданий и не видеть несчастных глаз. Блин, не хочется чувствовать себя мудаком, подлецом и абьюзером. А когда она выкрикивала свои обвинения, я именно так себя и чувствовал. Тошнотворно.
— Олег…Олежек… — она подошла и обняла меня. — Ну мы же так хорошо жили, неужели это ничего не стоит. Я просто хотела нормальную семью.
Я отодвинулся. Ни хера себе, как она быстро переобулась. Теперь ластится. Я просто офигел от такого поворота. Ох, женщины… существа, которых мне никогда не понять. Но я не дам больше себя отскакать на кривой козе.
— Маргарита Андреевна, что это вы? — я нарочито держал дистанцию. — Давайте обсудим сегодняшнее положение вещей, а не то, что было десять лет назад.
— Не десять лет назад! — выкрикнула она. — А десять лет подряд! Это совсем другое!
Я вздохнул и закатил глаза.
— Десять лен назад, десять лет подряд, какая разница! Вспомнила бабка, как девкой была. Жопа у нас сейчас, именно сейчас.
Внезапно в дверь постучали.
— Маргарита Андреевна, к вам Вадим Юрьевич, по срочному делу. Я до вас дозвониться не могу, — голос Маргошиной секретарши, Анечки.
— Сейчас, Анечка, — пусть подождет пять минут.
Марго лихорадочно метнулась к столу, уселась, достала из ящика зеркало, помаду, пудру и начала наводить красоту, не обращая на меня внимания. Невербально она как будто говорила: «дело превыше всего». Ладно. Это наша поговорка. Мы договорились в самом начале, что, что бы ни случилось, дело превыше всего, и эмоций, и разногласий, и недопонимания.
— Продолжим позже. Не буду отвлекать от работы, — сказал я саркастически, словно припечатав свою победу. — Пока я не буду давать ход делу, а ты подумай хорошо, как скомпенсировать убыток, который ты нанесла компании.
— Олег, ты что, охренел? — тут она оторвалась от зеркала. — Какой убыток? Это копейки для нашего бизнеса.
Я это знал. Но свои позиции сдавать не собирался.
— Из копеек, моя дорогая, складывается прибыль. Уж не мне тебя учить. Ты как-никак финансовый директор. А если каждый будет из прибыли брать на свои нужды…
— Я не каждый, — заорала она таким страшным голосом, что Вадим, за дверью, наверное присел, или даже испарился. — Я владелица этой компании, я акционер, и я могу себе позволить. Я не обязана перед тобой отчитываться!
Блин, она права, конечно. Я, кажется передавил.
— Ладно, — сказал я примиряюще. — Давай поговорим позже.
  
— Сегодня вечером в «Огниво»? — предложила она.
— Ладно.
— в 21–00?
— Давай раньше. Не хочу домой в три часа ночи явиться.
— Хорошо, в восемь тридцать тогда.
Она помахала руками перед лицом, освежая его и выразительно посмотрела на меня. Дескать, разговор окончен.
Я открыл дверь.