Любовницей не буду (СИ)

Я бы распустил ее светлые волосы, и зарылся бы в них лицом. Обожаю ее запах, тонкий, еле уловимый, и при этом манящий. Я чувствую в этой женщине скрытую силу, и я знаю, как ее раскрыть. Она кажется всем недоступной Снежной королевой, но я вижу, что она просто подавляет свою сексуальность. Ничего, я доберусь до нее, и она будет кричать в экстазе. Я знаю и умею многое. Уверен, ей понравится.
  
Картинки нашей умопомрачительной близости летали перед глазами и отвлекали от работы. А какая у нее попа…это шедевр природы. Кожа наверняка гладкая, прохладная. Я бы погладил ее горячей рукой, чтобы уравновесить температуру. А грудь! Даже сквозь футболку и белый бюстгалтер было видно, что соски стоят, в боевой готовности. Хочу их поцеловать. Хочу мять и ласкать ее грудь…
М-м-м…как же работать теперь…
В дверь постучали.
Я потер лицо, словно очнувшись. На лбу выступили капли пота, я поспешно стер их.
— Да?
— Олег Сергеевич, к вам Маргарита Андреевна.
— Пусть заходит.
Марго? Что ей надо? Мы же виделись сегодня утром. Лимит времени, который я могу ей отвести как женщине, исчерпан. Или она по работе? А что не позвонила? Официальным путем пришла, через секретаря.
Марго вошла, еле передвигая ноги.
— Олег, мне надо взять больничный, — она тяжело опустилась в кресло перед моим столом.
— Ты заболела? Похмельный синдром? — На моей памяти только два раза Марго брала больничный, в прошлом году, на несколько дней. Она как стойкий оловянный солдатик, превозмогала все невзгоды. «Работа меня лечит», — говорила она. Работа, наше дело, было для нее смыслом жизни.
— Да нет, просто нехорошо себя чувствую. И анализы плохие.
Анализы? Когда она успела их сделать? Мы же с утра на работе.
— Отравилась, наверняка, — сказал я.
— Может быть.
Она сидела и смотрела на меня так, как будто ожидала какого-то вопроса. А я не понимал, что ей надо. Кроме того, она ужасно отвлекала меня, за время тренинга дел навалилась целая гора, и чтобы завтра пойти на танцы, мне сегодня надо будет сидеть допоздна, решать вопросы. Значит, опять не увижу детей. Я уже их шесть дней не видел. Все это ужасно раздражало и больше всего я хотел, чтобы Марго ушла и дала мне поработать.
Она, не дождавшись от меня никаких слов, встала:
— Я, может быть, уеду на несколько дней. — Она поправила очки, выпрямилась и сразу стала похожа на себя прежнюю — властную и холодную.
— Куда? Ты же болеешь? Или тебе отпуск нужен?
— Мне…, - она помялась, и я опять с раздражением уставился на нее. Ну что опять мямлит?
— Ну?
— Мне нужно на несколько дней в… санаторий.
— В санаторий?! — Я с изумлением разглядывал ее. — Что, так все плохо? Сердце?
Не похоже было. Выглядела она как обычно. В черном брючном костюме она производила впечатление строгой деловой женщины. Хоть сейчас на обложку журнала. Очки дополняли образ. Больной она не выглядела, может, чуть побледнела только. А может, мне кажется.
— Да нет, там… пока не хочу говорить, надо подлечиться, — сказала она и твердой походкой направилась к выходу.
— А сколько дней тебя не будет? — крикнул я ей вслед.
— Пять дней.
Я бросил взгляд на календарь. Сегодня уже 22 декабря. Ох, как быстро время бежит. Плюс пять дней будет 27-е. Там еще три дня работы и Новый Год. За каникулы у нас резко падали показатели, народ, видимо, не хотел заниматься спортом и танцами. Надо будет узнать у команды маркетинга, что они придумали, чтобы занять каникулярное время. Обговаривали с ними, что они придумают какие-то мастер классы, по йоге и танцам, что скреативят новый лозунг. Надо вызвать директора по маркетингу, узнать, что там, пусть отчитывается. Да еще надо обсудить с детьми, что они хотят делать на каникулах и где будем праздновать Новый год.
Марго дошла до двери и повернулась:
— Ну ладно, пока! Я позвоню.
— Хорошо! Поправляйся!
Я уже подносил телефон к уху.
— Лена, зайти ко мне!
Марго вышла и тихо, без единого звука, закрыла дверь.
  
Глава 29. Приближается Новый Год
 
Наконец-то вторник.
Я приехал в «Орион» с желанием сбросить с себя все заботы, очутиться в водовороте страсти, который унесет меня в другой мир. Я чувствовал невероятный подъем, внутри словно пела райская птица, и от ее пения в сердце разливалось тепло. Долой все заботы и офисную рутину!
Я вошел в зал и сразу же увидел Настю. Она беседовала с высоким мужчиной, который тоже ходил в нашу группу. Меня неприятно кольнула ревность. Что, меня не было одно занятие, и она уже свое внимание дарит другому? Кокетничает? Но ревность моя была беспочвенной. В который раз я поругал себя за то, что к этой женщине нельзя подходить с теми рамками, которыми я привык мерить других. Она в них не вмещается. Она — другая. В ней нет игры или лукавства, только искренность. Она не занимается манипуляциями, чтобы специально заставить меня ревновать или привлечь внимание к своей персоне.
Увидев меня, она тут же вежливо прервала свою беседу и подошла ко мне. Глаза ее горели.
— Привет! — Сказал я, чувствуя, как губы расползаются в улыбку.
— Привет! — Она тоже улыбалась, и я как зачарованный стоял рядом, будто попал под влияние неведомой мне магии, лучезарной и обволакивающей.
— Как дела? — Я задавал простые, ничего не значащие вопросы, а она давала такие же простые ответы, но мне казалось, что между нами происходит таинство. Мы, как заговорщики, общались, словно знали какую-то тайну, неведомую всем остальным.
А какой был танец! Это был чистый секс. Я понял, что она скучала, что она ждала, и эта мысль еще больше наполнила меня огнем. Я вдруг почувствовал, как мне не хватало ее страсти, скрытой под обликом невинности. Я отдавал ей всю энергию, какую мог дать через эти легкие прикосновения, не переставая думать, как это было бы, окажись она в моих руках! Я бы не просто ласкал ее ладони, я бы перецеловал каждый палец на руках и ногах, заставляя ее стонать от наслаждения и предвкушения, я бы не отпустил ее до утра, даря ей бесконечное наслаждение и получая его от нее.
С Марго я занимался сексом, с Настей я бы занялся любовью. А это, как говорится, две большие разницы. Секс с нелюбимой просто секс, физическая разрядка. А вот когда этим занимаешься с любимой женщиной или хотя бы с той, что сильно нравится — тут уже другое, как будто еще одно измерение включается. И кайфа гораздо больше.
А может… пригласить ее? Вдруг, это только маска и не такая уж она и недотрога. Вижу ведь по глазам — голодная. Хочет. Мужика давно не было, это точно. Я хотел уже пощупать почву на этот счет, но она вдруг бросила на меня такой чистый взгляд, что мне стало не по себе. Стало противно от себя самого, от этих мыслей. И снова я одернул себя — она не как те девушки, которые готовы на одну ночь. Такое предложение ранит ее. При мысли о том, я мог причинить ей боль, я чуть не застонал. Вот же я слон в посудной лавке! С ней надо по-другому! Мне стало страшно от мысли, что я могу разрушить очарование этого вечера своим грубым нахрапистым поведением.
Мы танцевали, ни на миг не размыкая рук, и к концу танца мне казалось, что они у меня горят. Да и сам я полыхал внутри. И даже не мог контролировать эрекцию. Как мальчишка. Эх, женщины, женщины, что же вы делает с нами? Настя, кажется, тоже стала чувствовать свою власть надо мной — ее движения становились все более манящими, энергичными, призывающими. Ах, какая игра, какая прелюдия! И как жаль, что это не пойдет дальше танца, что сейчас оборвется музыка и все, продолжения не будет.
Я смотрел в ее глаза и видел то же самое — счастье от того, что есть сейчас, и страх от того, что скоро все кончится. Я еле сдерживал свою страсть. И не смущало даже, что все вокруг смотрят на нас и все видят. Ну и пусть смотрят. Наверняка им такое недоступно.
  
Интересно, что же чувствует Настя? Хотелось спросить, и в то же время я понимал, что нельзя вопросами нарушать эту близость, такую странную и такую желанную.