Вне запретов (СИ)

***
После целого года безумных американских горок наконец-то настал момент, которого мы так долго ждали. Друзья и члены семьи Шивон собрались, чтобы посмотреть, как она идет во время церемонии вручения дипломов. Конечно, я здесь только для того, чтобы быть уверенным, что я самый громкий в зале в течение пяти секунд славы, которые она заслужила своим упорным трудом. Во время церемонии я нашел место рядом с ее семьей, и мы все встали, улюлюкая и вопя, когда назвали ее имя. Камера сделала снимок Шивон крупным планом на большом экране. Я поймал себя на том, что теряюсь в моменте, когда смотрю слишком долго, думая, что это моя девушка. Я так горжусь ею. Она гораздо больше, чем просто хорошенькое личико, потому что у нее еще и сексуальный склад ума. Это двойная угроза. Угроза, с которой я связался и был пойман.
После церемонии мы все с нетерпением ждем ее на улице. Я не был уверен, следует ли мне немедленно подойти к ней или позволить ее семье взять инициативу в свои руки. Я решаю, что просто отойду в сторонку и позволю им насладиться моментом. И тут я вижу ее. Улыбающаяся от уха до уха, одетая в черное выпускное платье и красно-золотую накидку «кардинал». Приближаясь к группе, она оглядывает всех, кто пришел ради нее. В конце концов ее внимание останавливается на мне. Больше не беспокоясь о том, кто увидит нас вместе, ее быстрая походка переходит в бег, когда она бросается в мои объятия и крепко меня обнимает.
— Поздравляю, детка!
— Я так благодарна тебе! — Шивон отступает назад и смотрит на мою руку. — Ух ты, какие красивые. Это для меня?
Мне нужно было посмотреть на свою собственную руку, чтобы понять, о чем она говорила. Я совсем забыл, что держу для нее букет. Я был так поглощен осознанием этого момента и того, что он символизирует для нас.
— Ой! Да, это так.
Я вручаю белые каллы своей выпускнице со очаровательной улыбкой.
После того, как у каждого будет возможность благословить Шивон, мы все отправляемся на ужин, чтобы отпраздновать это событие. У нас есть всего два часа, чтобы провести их со всеми, потому что нам нужно успеть на рейс в Париж. Мы стараемся использовать каждую секунду для того, чтобы смеяться и рассказывать истории. Затем мы едем домой переодеться, берем свой багаж и направляемся в аэропорт.
Мы подъезжаем к выходу на посадку задолго до того, как начинается посадка. Я ставлю свою сумку там, где Шивон освобождает нам место. Мы летим первым классом, так что на посадку поднимемся одними из первых. Я направляюсь, чтобы взять нам перекусить. Нахожу пару крендельков с халапеньо, которые выглядят довольно аппетитно, так что мне не требуется много времени, чтобы вернуться к ней. Усаживаясь, я протягиваю один из крендельков Шивон.
— Вот кое-что немного остренькое, как раз в твоем вкусе.
— О, правда. Тебе нравится острое или пряно-острое?
Она смотрит на меня своими пленительными серыми глазами и ухмыляется.
— Конечно, остренькое, — отвечаю я.
— Вот такая я, острая, как халапеньо! — шутит она.
Я обнимаю ее за голову и притягиваю к своей груди.
— Ты смешная, и мне это очень нравится. Я всем сердцем верю, что ты создана для меня. Я давно хотел тебе кое-что сказать.
Ее улыбка смягчается, но глаза не отрываются от моих.
— Что-то случилось, детка?
— То, как я воспринимал свою жизнь до того, как встретил тебя, не было хорошим. После того, как все закончилось так, как закончилось с Селестой, мне было горько. Я ненавидел всех и вся. Я ненавидел себя. Но никто не знал, насколько мне было плохо, потому что я продолжал притворяться. Я носил маску, которая была бы более приятна миру. Я отказывался приглашать кого-либо в свою боль. Вот почему я использовал все, что угодно, чтобы скрыть это. А потом пришла ты и начала воздействовать на меня извне. Мы оба искали только физического решения, и ты сразу же начала исправлять меня в тех областях, которые я никогда не планировал обсуждать с тобой. Тот мужчина, которым я являюсь сегодня — это все благодаря тебе. Эта радость, любовь и сострадание возродились во мне благодаря тебе. И я люблю тебя за это, разве ты не видишь? Поэтому я хочу сказать… я благодарен тебе.
  
— Грейсон…
Нижняя половина ее век наполняется влагой, и первая слеза скатывается по лицу. Она вытирает их внутренней стороной запястья.
— Я не знаю, что сказать. Ты невероятна, и я не хочу представлять свою жизнь без тебя. Я уверен, что ты сделала для меня больше, чем я для тебя.
— Люди говорят, что два потерянных сердца не могут помочь друг другу. Что ж, я думаю, мы доказали, что эта теория неверна.
— Начинается посадка на рейс 287 до Парижа, — произносит женский голос по внутренней связи.
Шивон от волнения вскакивает на ноги.
— Это мы! Мы отправляемся в Париж прямо сейчас!
Естественно, я стараюсь не показывать своего волнения, хотя сидеть сложа руки и наблюдать за ней — одно из моих любимых занятий.
Мы поднимаемся на борт первыми, убираем багаж, а затем расслабляемся на своих местах.
— Уже довольно поздно, так что, если хочешь вырубиться прямо сейчас, валяй. Надеюсь, когда ты проснешься, мы будем в Париже.
— Я пока не собираюсь ложиться спать. Я хочу проводить с тобой больше времени. Может быть, обняться и посмотреть фильм вместе.
Она придвигается ко мне и кладет голову мне на плечо, левой рукой обхватывая мою правую. Я уступил ей место у окна.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Я просматриваю список фильмов, предлагаемых самолетом.
— Вот этот, — показывает Шивон пальцем. — «Величайший шоумен». Мне нравится этот фильм.
— О, правда? Разве это не мюзикл?
— Так и есть, но он действительно классный. Это снова заставляет меня мечтать, как в детстве. Я мечтала об удивительной жизни, полной приключений. И о том, чтобы найти любовь, которая останется навсегда.
— Этого объяснения для меня достаточно.
Я включаю фильм и устраиваюсь поудобнее.
— Если подумать, с тобой у меня начинается совершенно новая жизнь. Жизнь, о которой я всегда мечтала. Это уже начинается с приключения. Мы собираемся так много сделать и увидеть вместе. Я и представить себе не могла…
Шив замолкает. Я смотрю вниз, а ее глаза закрыты. Она уже крепко спит. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в макушку.
— Наша жизнь только начинается, — шепчу я.
КОНЕЦ