Симбионт (СИ)
– Не волнуйтесь, костюм больше не представляет опасности. Но я к вам зашёл по несколько иному делу. Хотя, позвольте для начала представиться — Майер. Вальтер Майер, – всё также улыбаясь представился парень.
– Что же, друзья Человека-Паука — мои друзья. Чем я могу вам помочь, мистер Майер? – учёный выглядел заинтригованно — не каждый день к нему в лабораторию доставляли людей (как-то двусмысленно фраза получилась, ну да ладно) столь экстравагантным способом.
– Думаю, мы могли бы помочь друг другу, доктор, – внезапно его плащ принял форму делового костюма, словно... словно был живым!
Коннорс отшатнулся — если вы пару дней назад изучали живое существо, что может свободно менять свою форму, а потом к вам непонятным образом заходит парень в живом костюме... несложно сложить два и два. Впрочем, Курт был человеком неглупым и осознавал, что если бы чел... существо желало его смерти, он был бы уже мёртв.
– Что вам нужно? – уже куда менее дружелюбно спросил бывший полевой хирург.
– Жить, – последовал ответ уже совершенно серьёзного Майера.
Доктор был в замешательстве. Он ожидал чего угодно — от требований выдать информацию о Человеке-Пауке до взятия себя в заложники... но никак не этого. Осторожность боролась в нём с любопытством учёного… любопытство победило.
– Поясните... пожалуйста.
Вальтер тяжело вздохнул и сел прямо на пол.
– Что ж, я сюда пришёл за помощью, так что слушайте… Очнулся я в каком-то заплеванном подвале. С ужасно больной... хм... головой и дикой мешаниной из воспоминаний в сознании. Но я всё-таки осознавал себя, как цельную личность. Двигаться я мог с большим трудом, но всё-таки попытался выбраться из той дыры и мне это удалось... хотя фобию перед лестницами я, кажется, всё-таки заработал, – парень поморщился, явно вспоминая не самые приятные минуты своей жизни. – А потом в меня наступил какой-то бродяга... тогда-то и случилось ЭТО — я… нет, уже не я просто поглотил и подогнал его тело под себя. Я всё чувствовал, но ничего не мог сделать. В своё оправдание могу только сказать, что у него был цирроз печени и повреждена нервная система — без меня он бы прожил не больше месяца. Но самое страшное началось потом, появились резкие перепады настроения… да и до сих пор оно у меня меняется, пусть уже и не так резко. Но это ещё не конец истории — когда я шёл по ночному городу, меня попытались ограбить... тогда-то ОН и пробудился… монстр, он просто перебил всех нападающих и, кажется кем-то из них закусил... Очнулся я на какой-то крыше, весь в крови. Из мешанины воспоминаний, нашел ваше лицо... вы ассоциировались с другом... мне... мне не к кому больше обратиться, вы поможете мне?
Коннорс слушал исповедь этого сущ... нет, всё-таки человека, они были очень похожи: в каждом из них жил монстр, вот только этот парень не имел его жизненного опыта, не прошёл через ад войны... да что говорить, он вообще жизни толком не видел. В учёном шевельнулась жалость к парнишке, но чем ему можно помочь?
Тем временем, Майер, видя сомнение на лице своего визави, продолжал:
– Я знаю, что мой организм представляет большую ценность для изучения и готов помочь вам с исследованиями, только прошу — помогите мне.
Курт отбросил последние сомнения. В конце концов он не только учёный, он врач и давал клятву.
– Я не знаю, чем можно вам помочь, но я постараюсь сделать всё, что в моих силах.
– Благодарю вас, – парень протянул руку доктору и они закрепили соглашение рукопожатием.
Глава 6. Теории и предположения
Хм, а что будет, если в эту жидкость добавить того порошочка?
За пару секунд до взрыва.
Я ликовал и присуждал самому себе «Оскар» за лучшую роль — всё получилось даже несколько лучше, чем я хотел. Чем же лучше? О, тут всё очень просто — Коннорс пожал мою руку, а значит на мне остались частички его кожи и пото-жировые следы. Очень немного, но на первичный анализ вполне хватит. Нет, способностей его или знаний я не получу, для последнего, согласно тому уровню понимания своей природы, что я успел осознать, требуется или частичное слияние, как было с Паркером или полное пожирание личности, как получилось с тем бродягой. Но торопиться мне было некуда. Ведь главное, что у меня теперь есть его генетический материал, а значит и ключик к способностям Ящера. Тем не менее, данный факт был скорее приятной мелочью на фоне гораздо более важной победы — док согласился помочь и не только в изучении меня, но с некоторыми чисто бытовыми нуждами. Мне всё-таки требовалось где-то жить, что-то есть и как-то легализоваться, потому что, увы и ах, но мы живём в мире, где без бумажки ты — букашка, и лишь с бумажкой — человек. И если оформление документов и легенды для взявшегося из ниоткуда гражданина было делом скорее дальней, чем ближней перспективы, то вот крышу над головой и хлеб насущный оказавшийся реально хорошим человеком Коннорс готов был предоставить прямо сейчас. Само собой, приглашать меня к себе домой он не собирался, но находящиеся в его ведении лаборатории были достаточно просторны, чтобы в них можно было ночевать какое-то время и при этом не попасться никому на глаза, ну и захватить с собой продуктов чуть больше, чем надо для собственного перекуса, для дока тоже было не проблемой.
Правда радость моя длилась недолго — всего один день, пока Курт не взялся за меня всерьёз. Этот маньяк от науки загонял меня в самые разнообразнейшие приспособления. Меня прослушивали, просвечивали, сканировали. А уж сколько крови из меня вытянул этот... нехороший человек — да любой вампир от зависти узлом завяжется. А уж когда он решил проверить воздействие на меня звуков различной громкости и частоты... Нет, один раз я ему это позволил, но на любой следующий его намёк на эту тему — посылал сразу и очень извилистым маршрутом. Но этого ему было мало. Добрый доктор поймал меня на слове! Обещал помогать с исследованиями? Обещал! А что ты знаешь о генетике и молекулярной биологии? Что у клеток есть мембрана, а внутри они почти полностью заполнены жидкостью? Ну ничего, вот тебе справочники и учебные пособия нашего университета, читать умеешь? Ну вот и замечательно, читай!
И я читал. Боги, если бы от перегрузки мозги начинали дымиться, система пожаротушения в лаборатории работала бы постоянно. Хорошо, что хоть не с полного нуля пришлось постигать сию сложную науку. Не смотря на все старания нашего правительства, образование на моей многострадальной Родине было всё ещё одним из лучших в мире. А конкретно наш ректор придерживался довольно интересной точки зрения — инженер, по его словам, должен знать всё о немногом и немногое обо всём. Ох, как мы его материли на младших курсах, когда нам приходилось зубрить химию, например. Но сейчас я был готов его просто расцеловать (хотя нет, лучше его внучку).
Но, насколько бы я ни был закалён ещё свежими в памяти бессонными ночами подготовки к зачётам, экзаменам и написанием годовых курсачей за три дня (каждый студент должен пройти через это хоть раз, иначе он нихрена не нюхал жизни!), постоянно сидеть и зубрить мозголомные химические соединения и ещё более трудные к пониманию описания процессов, происходящих в организме я не мог. Поэтому иногда ночами выбирался из института и отправлялся гулять по городу, изучая планировку и общую ситуацию. При всех своих достоинствах, доктор Коннорс ничего не знал о тёмной стороне Нью-Йорка (что для нормального человека как раз хорошо). Гулял я, разумеется, по не самым благополучным районам, так что где-то через неделю, руководствуясь милым моему сердцу девизом «Грабь награбленное», сумел пополнить свои сбережения ещё на пять тысяч долларов, а сборник городских легенд — историей о вампире-охотнике. Потом пришлось резко сократить прогулки — обычная шпана стала вести себя куда осторожнее, к тому же начали появляться какие-то странные типы, попадаться на глаза к которым мне почему-то очень не хотелось.
Попутно Док решил проблему с голодом меня-симбионта. Я просто рассказал, с чего у меня в первый раз "снесло крышу" и уже на следующий день он раздобыл набор гормональных препаратов. Самым "вкусным" был адреналин... вернее не так, он был самым... м-м-м... одобряемым. Так что теперь раз в три дня я получал пару кубиков этого гормона. По правде говоря, мы с Куртом были в лёгком шоке, когда поняли, что проболтавшийся хрен знает сколько лет в глубоком космосе организм зависит от довольно сложного химического соединения, которое в этом самом космосе найти просто нереально.