Рефугиум (СИ)

Если вначале он мог всего лишь заменить один патрон на другой с расстояния в пару метров, то уже через три месяца упорного развития это расстояние увеличилось до десяти метров. А в один прекрасный момент напарник с удивлением даже для себя открыл именно ту особенность данного дара, что не была известна Шутеру. Вечером после очередного выезда в патруль для отстрела слабых тварей, он собирался почистить свой автомат и задумался о тщательном осмотре спускового механизма. И вдруг тот очутился у него в руке, не потребовав при этом, как обычно, чего-то, что должно было его заместить. Сделав ещё несколько попыток, он понял, что может таким образом, как доставать любые небольшие части своего автомата без разборки оного, так и ставить те на своё место.
  
Мы все об этом узнали с опозданием в пару недель. В качестве демонстрации своих способностей Сарыч, удалив ударный механизм, предложил мне пострелять из автомата. А позже, взяв его же в руку, с ехидной улыбкой произнёс: “Неумеха, даже на курок нажать правильно не можешь”, выдав при этом очередь из оружия по мишеням на полигоне. Шутка удалась, ведь точно так же оружие было подпорчено у напарниц, правда, к этому времени все догадались, кто виновник данного происшествия, сложив два и два.
По сути, дар Сарыча не боевой, да и в экстремальной обстановке с откатом в минуту быстро не разоружить нападающих, и дистанция уверенного взаимодействия в десяток метров не даёт особо разгуляться. Ещё имеется масса других ограничений, таких, как вес и объём, не позволяющих даже магазин от пистолета украсть, хотя по одному патрону опустошить весь можно, или убрать из него пружину, что получается быстрее.
Единственный, с кем возникли непонятки, как выразился Шутер, был, как обычно, я. Новая грань, что добавилась к моей пустышке, была точно такая же, как дар ментата, и даже когда она подросла, я смог её активировать, указывая цель, но на этом всё и заканчивалось. Выбранный для воздействия иммунный мог врать мне в глаза без зазрения совести, а я ничего не чувствовал, чем и ставил в тупик знахаря. Даже объявившийся в стабе Жнец, что прибыл по душу малышки Ли-Ли, изучив меня, лишь пожал плечами, сказав, что дар мутировал, это, без сомнения, вот только во что, он не знает.
Первое время я его использовал чуть ли не на каждом прохожем, по нескольку раз за день, зарабатывая нехилый откат, сопровождавшийся головной болью, и за девять месяцев прокачал дар почти полностью. Вот только все попытки были тщетны: ни я, ни знахари не видели эффекта от его воздействия, хотя в один голос твердили о полном формировании каналов, и о том, что дар, если не полностью, то почти полностью раскачан. В итоге, смирившись с ещё одной загадкой своего Мастера Улья, я прекратил дальнейшие настойчивые попытки его использования, лишь изредка активируя в надежде на появление любых проявлений.
Также я продолжал развивать дар электрика-модификатора, который хорошо зарекомендовал себя в борьбе с серыми. Так что под удивлённые взгляды старших мусорщиков попросил тащить мне разную, не сильно габаритную, но сложную электронику со всех кластеров, что попадутся им на пути. Такая просьба выглядела странно, ведь порой карта памяти с одного кластера не читается на похожем оборудовании с соседнего, а если и читается, то глючит. Именно поэтому всю технику стараются брать в одном месте, и то возможны нюансы, а тут я прошу нести с разных. Похлопав глазами и озвучив ждущие меня проблемы, они всё же взяли задаток в споранах, и вскоре я стал обладателем нескольких десятков телефонов, планшетов и даже ноутбуков.
Оказалось, что ломать моим даром проще, чем вносить изменения в устройства. К примеру, отключение камеры смартфона или экрана я смог сделать уже через сутки, в то время как изменить функционал удалось лишь через месяц. При этом извёл я целую гору всякой цифровой техники, на радость мусорщикам, таскавшим её сначала из кластеров ко мне, а потом на соседний, использовавшийся как свалка мусора. Итогом стала возможность воздействовать на передаваемые данные, искажать их и даже понимать на интуитивном уровне, после чего я перешёл к изучению имевшихся образцов технологий внешников и даже нолдов. Концепцию обучения дара я понимал и теперь стремился к тому, чтобы как можно больше нарастить базу знаний, по крайней мере, именно так я стал называть то, что формирует по итогам моих изысканий дар.
Помимо хождения в патрули от стаба, с лёгкой подачи Яси, мы выбрали период, когда Шутер согласился отпустить Зуун, выдав ей, так сказать, домашнее задание, и, подгадывая перезагрузки, посещали родной кластер Сарыча. Собственно, именно он и стал вторым инициатором данной затеи, обосновывая её тем, что группа из-за строительства вездехода почти распотрошила кассу. Но уже после первого такого вылета стало ясно, что напарник был бы весьма не против вытащить оттуда кого-либо из знакомых ребят.
При одном из обсуждений неугомонная Яся даже заикнулась про то, что можно воспользоваться белой жемчужиной, но Сарыч сразу же открестился от такой идеи. “Если кто-то будет иммунным, готов его спасти, не хочу, чтобы человек, как я, загибался, но менять предначертанную ему СТИКСом судьбу не буду”, - выдал он, возбудив весьма обильные холивары по данной теме среди группы.
Совершая такие рейсы примерно раз в месяц, мы серьёзно снабдили весь стаб неплохим стрелковым оружием, так как пространственный карман рачительной девушки позволял унести с базы почти полтонны. Пока Сарыч, Яся и я занимались подъёмом ценностей из чрева базы, Ки с Графом трудились над споровыми мешками тварей, точнее, потрошила их Ки, а Граф охранял напарницу. Таким образом мы, помимо арсенала, ещё умудрялись добывать жемчуг и спораны, хоть по факту в них сильно и не нуждались уже после первого захода, но, как выразилась Яся, пройти мимо халявы - преступление.
Парнишка, с которым я с первых дней в Бастионе имел дела, стоявший за прилавком местного оружейного магазина, просто опешил после того, как сказал, что новьё и патроны возьмёт всё, и, услышав такое заявление, напарница начала заваливать его небольшой прилавок. Столько нового оружия, причём сразу укомплектованного прицелами и глушителями, он в своей жизни не видел, а когда хрупкая на вид девушка ещё и два ящика гранат из воздуха материализовала на полу, он вообще поник. Мы быстро развеяли его опасения, сбросив цену и оставив товар под реализацию.
В итоге большая часть того, что мы привозили, караванами направлялась дальше, ведь такой огромной потребности в стрелковке Бастион не имел. Попутно, благодаря дару Зуун, мы вывезли три десятка иммунных, один раз даже устроив прорыв из внешнего кольца Пекла на рейсовом автобусе. В общем, по мнению Сарыча и остальных, развлекались всеми доступными для нас методами, даже умудрившись постреляться с разведотрядом внешников. Что они делали в тех местах, мы так и не узнали по причине отсутствия тех, кто был пригоден для допроса, а всему виной гаубица Сарыча, после которой мало что остаётся от попавшего под её удар.
По прошествии девяти месяцев, по наши головы так никто и не явился, никаких намёков на это не было. Шатун усилил работу ментатов, поскольку даже после допроса внешника так и не удалось узнать, как в стаб проникло трое вооружённых людей под скрытом. Выяснилось лишь, что за это отвечал один из его бойцов, как раз тот, что погиб в череде первых, украсив своими мозгами газон у нашего дома. Мы же посчитали, что уже достаточно сделали, чтобы спровоцировать тех, кто хотел бы на нас напасть, если бы таковые были в стабе или его окрестностях, то уже должны были объявиться. Никто, кроме нас и узкого круга Шатуна, не был в курсе, что наше “расхлябанное” поведение - это всего лишь ширма, и на самом деле, даже прохаживаясь по стабу, мы всегда были готовы к отражению внезапной атаки. Но, увы, время шло, а желающих разобраться с присвоившими жемчуг так и не находилось.
  
Судьба юной чёрной знахарки уже давно не вызывала опасения, ведь помимо того, что у неё постоянная охрана от лучших бойцов стаба, так ещё и стайка знахарей вокруг неё вьётся. А знахарь такого уровня, как Жнец, это не меньше десятка отборных бойцов с хорошо развитыми дарами, а то и больше, а через полгода нашего сидения в стабе сюда и вовсе стеклись почти все знахари региона. Правда, большая часть из них через месяц, максимум через три, возвращалась на своё обычное место обитания, но по количеству их меньше так и не становилось. Так что, заручившись обещанием Жнеца дождаться нашего возвращения, мы начали подготовку к отъезду, ибо концы, тянувшиеся за перехваченным жемчугом, нужно было отыскать.