Вирус войны (СИ)
— Хорошо. Идем.
Она сжала прохладную ладонь Талии и позволила утянуть себя вверх к поверхности. Плыть во сне оказалось легко. Никакого сопротивления воды. Давления. Нехватки воздуха. Только ощущение движения, больше похожее на полет. Вокруг становилось светлее. Солнечные лучи пронизывали воду, но в их свете не появлялись рыбы или другие жители океана. Словно он вымер. От пустоты становилось жутко. Появилось желание вернуться назад. Саша даже дернула руку, но Талия держала крепко.
— Еще немного. Подожди.
Она даже не повернула головы, продолжая тянуть землянку за собой. Та дернулась сильнее. Еще раз. Бесполезно. А потом поверхность буквально ударила в лицо, заставив зажмуриться. И все переменилось…
Саша открыла глаза и несколько раз моргнула, пытаясь понять происходящее. Она видела свет. Световые силуэты в темноте. Множество силуэтов. Людей. Животных. Рыб. Птиц. Куда не глянь, всюду находились силуэты, живущие собственной жизнью.
— Что происходит?
— Так они видят мир…
— Что?
— Каждое существо для их восприятия лишь сгусток энергии, которой они могут управлять по собственному желанию.
— То есть…
— Они могут все. Абсолютно. Я еще не поняла, каким образом делятся сферы их влияния. Территориально или как-то еще. Но… С тем, что видят, Археосы могут делать все, что пожелают.
Вот один из силуэтов мигнул и погас. Пропал, растворившись в темноте.
— Он умер?
— Его убили. Сейчас тот, в чьем разуме мы находимся, учится управлять своими силами…
А вот теперь дыхание пропало даже во сне.
Глава 17
…Тамара Павловна нашлась на полу в коридоре. Видимо шла на кухню или к двери, когда упала. Одна половина ее тела потемнела от прилившей крови. Взгляд устремился в пустоту. Инфаркт. Ольга уже знала признаки. Бабушка когда-то умерла также.
Женщина вызвала скорую. Взгляд упал на записную книжку. Нужно позвонить внукам. Кому-то из родственников, чтобы приехали. Имущество теперь принадлежит им. Только вот…
Тонкие желтые странички с разделителями по алфавиту. Нужный номер телефона. И старый диск закрутился под пальцами. Старческий голос раздался после пятого гудка.
— Алло…
— Иван Александрович?
— Я, а это кто?
— Соседка Тамары Павловны. Она вам обо мне рассказывала…
— А, Оленька… Здравствуй. А ты чего звонишь? Случилось чего?
— Иван Александрович, — Ольга взглянула в сторону коридора и тяжело вздохнула: — Тамара Павловна умерла. Я у нее сейчас. Зашла проверить, а она тут…
Справедливости ради, она уже не надеялась найти соседку живой, когда пошла за запасными ключами, все-таки возраст… Но… Известие оказалось тяжелым. И тишина на том конце трубки его только усугубила.
— Ясно, — ответил мужчина после продолжительного молчания. — Ты тогда вот что: номер мой запиши. А лучше забери всю Томочкину записную книжку себе. С похоронами справишься?
— Да, конечно.
К счастью, Тамара Павловна отличалась редким благоразумием, позаботившись о всех тонкостях похорон заранее. Ольга знала, где лежит нужная одежда и прочее необходимое. В том числе и деньги.
— Тогда сделай все, как полагается. И… Звони, если что-то случится. С внуками Томе не повезло… А про тебя она всегда с добром говорила. Чем смогу, помогу.
— Спасибо, Иван Александрович. Берегите себя.
Она повесила трубку, а записную книжку сунула в карман. Пригодится…
…Следующие три часа тянулись бесконечно. Скорая. Полиция. Ритуальные услуги. Вздыхающие и качающие головами соседи. Общая атмосфера траура. Откуда-то появились темные платки, которыми непременно надо закрыть зеркала и телевизор. Еще лампадку надо поставить. И фотографию найти на крест.
К счастью, все уже было готово заранее. И проводив всех представителей служб Ольга, наконец, смогла отмахнуться от навязчивого желания соседок сделать все «как полагается». А когда вытолкала их из квартиры, сняла платки и затушила лампадку. Тамара Павловна в Бога не верила, так зачем этот театр абсурда? Ей бы точно не понравилось, как изуродовали квартиру. Она и от отпевания еще при жизни отказалась.
«Всю жизнь жила некрещеной, некрещеной и помру. И нечего тут…»
Ольга аккуратно сложила ткань и последний раз прошлась по квартире. Перекрыла воду. Поставила окна на микро-проветривание. Вернулась на кухню. Снова сняла трубку телефона и позвонила старшему из внуков. Выслушала десять гудков. Позвонила следующему. Снова тишина. У последнего домашнего телефона не оказалось. И вот как теперь их искать?
Она осмотрела холодильник. Выбросила все скоропортящееся. Перемыла посуду. Забрала консервы и прочее, что еще можно было употреблять. Отключила электричество. Вернулась к телефону, но на том конце ей так никто и не ответил. Учитывая, что творится в мире, неизвестно, когда она сможет дозвониться до наследников. А если не дозвонится, квартира вернется государству. Может, так оно и лучше.
Закрывая знакомую дверь и привычно уже воюя с замком, Ольга испытала острый прилив ностальгии. Вспомнилось вдруг, как она пришла сюда в первый раз. Маленькой еще девочкой к забавной, чудаковатой старушке.
«А кто это у нас тут? Это кто так громко смеется?»
Тогда ее угостили пряником. А потом… Потом была целая жизнь. Она знала каждый уголок этой квартиры. Каждую вещицу. Всегда подмечала, если появлялось нечто новое. А теперь все закончилось…
Она смахнула с глаз слезы и направилась к себе. Пора уже ехать к Саше.
По дороге Ольга снова завернула магазин и купила бутылку вина. «Киндзмараулли» отлично подходит к женским посиделкам. Им точно есть, что обсудить. И пусть разговор затянется до утра. Сейчас хотелось расслабиться. Отдохнуть. Взять небольшую передышку.
У самого подъезда ее окликнули:
— Оля!
— Сережа?
Сашин брат сидел на пустой детской площадке, откуда и подошел. Бледный, всклоченный с покрасневшими глазами.
— Что случилось?
Ольга нахмурилась. Заныл пустой с утра желудок, напоминая, что ничем хорошим голодовка не кончается.
— Наташка пропала… Утром ушла на работу, вечером должна была вернуться. У нее нормированный график. Из-за детей. Я звонил… На работу. Там сказали, что ее нет. Сегодня была до обеда, а потом нет и все… Я в полицию звонил. В морги. В больницы. Ее нигде нет… Я подумал… Может, Саша… У нее друзья из этих… Может, поможет. А ее дома нет.
— Как, нет?
Теперь сердце кольнуло. Время перевалило за семь вечера, подруга уже должна была быть дома.
— Я стучал. Никто не открывает. Она ключи забрала. Я думал, к себе поедет. А ее нет…
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Отдохнула, называется.
Ольга молча поставила сумки с вещами и едой на ближайшую лавку, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать и куда бежать. Сергей выглядел откровенно плохо. Перенервничал за пропавшую жену. Наверняка еще и дома все взвинченные. А там еще и дети…
Она взглянула на запястье с новым модным аксессуаром. Вот бы ей еще инструктаж провели, как им пользоваться. А то ведь пока он больше, чем на бесполезную, но дорогую цацку не тянет. И куда тыкать?
— Слушай, — она развернулась к застывшему рядом мужчине. — Ты ведь программист? С инопланетным устройством связи разберешься?
Тот уставился на ее запястье, бессмысленно хлопая глазами. Но вот во взгляде появился интерес. Узловатые пальцы коснулись прибора. Обвели импровизированный циферблат. Ткнули на один из выступов. В воздухе между ними возникла проекция прямоугольного экрана с разными значками.
— Твою ж… — выдохнула Ольга.
— Епт… — не менее выразительно выдал собеседник. — Откуда оно у тебя?
— Подарили.
В глазах Сергея появился немой вопрос, но мужчина тряхнул головой, сосредотачиваясь на экране. Несколько раз ткнулся в разные меню, аккуратно возвращаясь обратно, нахмурился. Затем скрипнул зубами.
— Ну… чисто теоретически нам сюда.
Он ткнул пальцем в изображение свитка.