Николай I - Попаданец (СИ)

Там же в Париже я впервые познакомился с лучшими боевыми генералами русской армии, среди них с Иваном Фёдоровичем Паскевичем и Алексеем Петровичем Ермоловым. Оба они были разного характера и темперамента, что частично объясняло их дальнейшую неприязнь. Я довольно много времени проводил с каждым из них, обсуждая прошедшие компании. Это дало мне возможность поближе с ними познакомиться и так же лучше понять оперативное искусство моего времени, проблемы и лимиты логистики, достоинства и недостатки разных видов вооружения. Им льстило, что великий князь, брат императора, интересуется их «работой» и почтительно выслушивает их пояснения. Забегая вперед, скажу, что эти генералы сыграли немаловажную роль в моей дальнейшей жизни. Впрочем, ко времени нашего знакомства они уже были людьми состоявшимися, и поэтому неудивительно, что такие значительные личности оставили свой след в истории.
  
Не хватало лишь Кутузова. Старый фельдмаршал не дожил до конца войны и был похоронен в Казанском соборе. Мне было жаль, что он не дожил до окончательной победы над Наполеоном, хотя конечно в победе этой он не сомневался. Я вспоминал, что в моем времени многие сомневались в его полководческих талантам, мол, еще один генерал, который волею случая попал в герои, а так, мол, посредственность. Впрочем, такие голоса, хотя и реже слышались и при дворе Александра. У фельдмаршала было достаточно недоброжелателей.
Кутузова я видел всего лишь раз, и то мельком, поэтому мне было тяжело составить свое мнение о нем. Но действительно, долгие годы войны с Наполеоном выявили плеяду блестящих генералов, таких как Милорадович, Дибич, Паскевич, Ермолов и другие. Наверное, многие из них были талантливее Кутузова, как полководцы, но одно то, что Кутузов решил сдать Москву вопреки мнению очень многих маститых генералов и политиков и, не подавшись чувствам, сохранил армию, говорило о его таланте стратега и о его здравом смысле. А здравый смысл, во все времена был редкостью. Даже Наполеон, даром что гений, совершал ошибки из-за излишней самоуверенности и презрения к противникам, в итоге чего в итоге и переехал из Парижа на остров Святой Елены.
Как только замолкли пушки, заговорили политики. В Европе нарастала очередная замотня. На этот раз англичане с австрияками планировали войну против России и Пруссии. Как я уже упоминал, Россию боялись, и претензии Александра на Польшу и Бессарабию изрядно волновали австрияков, самих поглядывающих на Польшу и Балканы, и англичан, которых волновал возможный выход русских в Средиземное море. Французы, в лице недавно посаженого на трон, не без помощи Александра, Людовика Восемнадцатого, склонялись в сторону англичан.
Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы Наполеон не вернулся во Францию и не выгнал бы Людовика восвояси без единого выстрела. Старый враг объединил, готовых было загрызть друг друга союзников. Как говорят политики: bigger and elsewhere **.
Глава 11.
Стоял солнечный августовский день. Поручик Синявский в парадном мундире и до блеска начищенным кивером стоял во главе своей роты. Обширная долина у подножия горы Монтеме была усеяна воинскими колоннами.
- Господин поручик, все готово? - спросил капитан Уваров, командир роты.
- Вся рота построена, господин капитан, - ответил поручик.
- Молодцы, - сказал капитан и вытер вспотевший лоб. День выдался жарким, а построенные войска уже как два часа стояли на созданном природой плацу. Капитан еще раз прошелся вдоль строя, придирчиво оглядывая солдат, построенных в три ряда. Солнце бликами играло на примкнутых штыках, киверах и пуговицах. Увиденным капитан остался доволен, от чего хмыкнул в густые, пшеничные усы.
Капитан Уваров, начавший службу поручиком, получил чин капитана после сражения под Лейпцигом, где с горсткой солдат сумел остановить атаку французов на русскую батарею. Раненный в этом сражении поручик, полгода провел в лазарете и тыловом лагере, прежде чем вернулся в действующую армию в чине капитана. Война продолжалась, и армия нуждалась в опытных офицерах. От той памятной битвы у капитана остались шрамы в предплечье и на бедре, но он был молод и справедливо считал, что шрамы украшают мужчину.
Генеральной репетицией к параду командовал сам император, лично отдавая приказы войскам. Впрочем, прошедшие всю Европу солдаты и так знали свой маневр. В день парада исполнилось ровно три года со дня Бородинского сражения, и если три года назад вся Европа вторглась в Россию, то теперь, наоборот, русские солдаты маршировали в самом сердце Европы.
- Сейчас начнется, - успел сказать капитан, как с горы донесся пушечный выстрел, возвещавший о прибытии государя, и войска взяли ружья на плечо. Как будто волна прокатилась по равнине. Громкое «Ура» разнеслось вокруг. Парад начался. После третьего выстрела солдаты построились в походные колонны, а после четвертого образовали гигантское каре. C холма, где находился император и его гости, вид ста пятидесяти тысяч солдат, четко исполнявших каждую команду, произвел ошеломляющее впечатление. Несколько минут все молчали, потрясенные грандиозным зрелищем, а потом император спустился с горы, и при радостных криках объехал гигантский квадрат каре. Позади Александра следовала внушительная свита, состоявшая из австрийского и прусского императоров, русских генералов и многочисленных иностранных наблюдателей. Многие иностранные офицеры переговаривались между собою, обсуждая увиденную мощь. Герцог Веллингтон, наклонившись к Александру, сказал:
- Я никогда не представлял, что армию можно довести до такого совершенства! На что император ответил ему:
- Я вижу, что моя армия - первая в мире, для нее нет ничего невозможного!
Объехав фронт каре, император остановился в середине. Приветственные крики умолкли, и Александр поздравил солдат с победой и поблагодарил за службу. Армия прошла церемониальным маршем мимо Его Величества. Вот и поручик Синявский, чеканя шаг, прошел во главе своей роты мимо государя. Настроение было торжественное и приподнятое. Русская армия возвращалась домой.
Глава 12.
Не успел я вернуться домой, как снова отправился назад во Францию. Весной 1815 года Наполеон сбежал из ссылки и начался период «Ста Дней»**. Русская армия вновь отправилась в поход во Францию. Но на эту войну армия опоздала. Разбитый при Ватерлоо Наполеон, сдался на милость англичан.
Зато я успел на грандиозный парад в честь отбытия русской армии назад, домой. Зрелище было грандиозным. Сто пятьдесят тысяч солдат и офицеров прошлись маршем мимо государя императора. Я тоже участвовал в параде, пройдя во главе гренадерской бригады. Парады и шагистику я особенно не люблю, но тут даже я проникся торжественностью момента. Кроме этого парад был политически важен, так как вид ста пятидесяти тысяч закаленных в боях солдат в сердце Европы, не прошел мимо иностранных гостей. И эта мощь была веским козырем на Венском конгрессе, где монархи и политики увлеченно делили Европу между собой. Как я уже упоминал, конгресс начался в сентябре 1814 года, и участники быстро перегрызлись между собой.
Основные конфликты разгорелись из-за Польских и Германских земель. В итоге Россия получила большую часть Герцогства Варшавского, которое ранее, после третьего раздела Польши принадлежало Пруссии. Так же за Россией признали Финляндию, завоеванную в недавней Русско-Шведской войне. Пруссия получила значительные владения на западе Германии, что в будущем помогло объединению Германии. Австрия вернула себе итальянские владения, Англия получила Мальту и Кейптаун, то есть сделала еще один шаг на пути создания мировой империи. Францию вернули к прежним границам и наложили контрибуцию в семьсот миллионов франков. Западногерманские королевства и герцогства были объединены в Германский союз, под общей опекой Пруссии и Австрии.
  
Казалось, что новый дележ должен был уладить разногласия между великими державами и способствовать миру и стабильности в Европе. Но как часто бывает; хотели как лучше, а вышло не так. Уничтожение буферных государств: Польши и немецких земель сослужило плохую службу, ибо добавило нестабильности в европейские дела. Подъем национализма сделал эти земли источником проблем и будущим яблоком раздора между державами. Приобретение Польши в будущем обернулось для России большой проблемой, в виде кровавых восстаний и терроризма. В итоге там все время требовалось присутствие войск, которое ложилось тяжелым бременем на российскую казну. Оставь Россия эти территории Пруссии, одной проблемой у нас было бы меньше и одной больше у прусаков. И вообще, участие в европейских делах всегда стоило России много крови и денег, без осязаемых дивидендов. Но Александр был непреклонен в этом вопросе. А я в те годы ни на что не влиял и нечего не решал.