Николай I - Попаданец (СИ)

Что интересно, императрица сошлась обратно с моим братом именно на почве религии. После войны, как я уже упоминал, Александр ударился в религию и мистицизм. Даже запретил масонские ложи, хотя до этого был заядлым масоном. Впрочем, о непоследовательности моего брата я тоже упоминал.
Александр уехал в Таганрог раньше Елизаветы, что бы подготовить ее прием. Вдобавок, императрица была больна и не могла переносить длительные поездки, а посему она планировала частые остановки.
  
С братом я прощался с двойственным чувством. С одной стороны мы не были близки, ибо он, прежде всего, был мой император, да и братом, мне настоящему он мне не был. Но за те тринадцать лет, что я провел в этом мире, это время стало мне родным, а Александр тоже стал частью той жизни, к которой я привык. Если история не измениться, то скоро измениться моя жизнь, а то к чему я успел привыкнуть, опять станет прошлым. Поэтому после того как он уехал, мне стало грустно и немного одиноко. Благо у меня была семья, которая совсем недавно пополнилась малышкой Александрой. В прошлой жизни я и предположить не мог что стану многодетным отцом. Но вот стал, и это было самое лучшее, что произошло со мной в этом мире.
Вечером 25 ноября, ко мне в Аничков дворец буквально вбежал граф Милорадович. По тому, что на нем не было лица, я понял, что по-видимому то, чего я ожидал, случилось. Михаил Андреевич шагал по приемной взволнованный и со слезами на глазах.
- Что случилось, Михаил Андреевич? - спросил я.
- Ужасное известие, - ответил он. Я провел его в кабинет, где он, рыдая, отдал мне письма от князя Волконского и генерала Дибича, говоря:
- Император умирает, остаётся лишь слабая надежда.
Оказалось, что история с моим появлением в этом мире ничуть не изменилась.
Те два дня до того, как пришло окончательное известие, что Александр скончался, я провел довольно лихорадочно. Для соблюдения приличий я несколько раз навещал свою мать, но остальное время я провел встречаясь с нужными людьми и в написании нескольких десятков писем и приказов. Первым, кого я вызвал был капитан Соколов. Я также два раза встречался с генералом Милорадовичем, а письмом, попросил генерала Паскевича, быть наготове и ежели понадобиться, двинуть одну из дивизий его корпуса, форсированным маршем к Петербургу. Декабрь не самый подходящий месяц для маршей. Обычно войска сидят на зимних квартирах, но тут ситуация могла стать чрезвычайной. Да и дивизию все же легче перебросить и обеспечить, чем целый корпус.
С капитанов Соколовым мы обсуждали списки членов тайных обществ, подлежащих аресту. С генералом Милорадовичем у меня в итоге сложились очень хорошие отношения, и я был уверен в его поддержке в случая восстания. Но я не хотел допускать восстания в принципе, а это требовало нейтрализации потенциальных бунтарей из различных обществ. Я не был уверен, что Михаил Андреевич поддержит арест потенциальных бунтовщиков, ведь многие из них были его приятелями. Поэтому в эти мои планы он посвящен не был. Благо солдат Измайловского полка для этой задачи хватало.
Из агентурных донесений я знал, что Южное общество готовит заговор, с целью свержения императора. Это было известно и Александру, который инициировал расследование. Но оно велось медленно и не эффективно. Северное общество не было так однородно по отношению к монархии. Но из истории я знал, что в итоге многие примкнули к экстремистки настроенным Рылееву и Трубецкому. Поэтому мы планировали арест сотни самых известных и решительных, что должно было пресечь восстание на корню.
Я также послал письма генералу Дибичу и уже генерал-адъютанту Киселеву о планах восстания среди членов Южного общества с просьбой арестовать зачинщиков. На всякий случай в Тульчине, где находился Пестель, была группа из пяти человек с задачей нейтрализовать главных зачинщиков. Хотя многие заговорщики были подчиненными генерала Киселева, я был уверен, что генерал выполнит мой приказ. Павел Дмитриевич, хотя и был либералом, был монархистом по убеждениям. А существование тайного общества под его носом, могло плохо сказаться на его карьере. Посланные доказательства не оставляли место сомнениям.
Кроме Петербурга и Тульчина, по нескольку человек находились в Москве, Одессе, Нижнем Новгороде, Риге, Киеве и Варшаве. Соответственно, как только стало известно о смерти Александра, я отослал письма генерал-губернаторам этих городов с просьбой всячески содействовать людям капитана Соколова.
В результате было арестовано около пятисот человек и таким образом десятку различных тайных обществ был нанесен смертельный удар. Даже тем, которые не участвовали в заговоре. Уж очень был подходящим момент.
Утром, 28 ноября мне принесли присягу гвардейские полки, а днем гарнизон Петербурга. Смена власти прошла на удивление буднично. Люди еще не отошли от шока по причине скоропостижной кончины Александра, а потенциальные мятежники уже заполнили камеры Петропавловской крепости. Учитывая, что я был официальным наследником – цесаревичем и полную поддержку со стороны графа Милорадовича, присяга прошла без каких либо инцидентов.
Глава 34.
В зале было жарко. Еще бы, ведь тут собрались все высшие сановники Империи, бывшие в столице. Когда я вошел, гул голосов смолк и все встали. Я занял место председателя государственного совета и с биением сердца зачел манифест, составленный давеча Михаилом Михайловичем Сперанским. «Объявляем всем верным Нашим подданным… Наконец Мы призываем всех Наших верных подданных соединить с Нами теплые мольбы их ко Всевышнему, да ниспошлет Нам силы к понесению бремени, Святым Промыслом Его на Нас возложенного; да укрепит благие намерения Наши, жить единственно для любезного Отечества, следовать примеру оплакиваемого Нами Государя; да будет Царствование Наше токмо продолжением Царствования Его, и да исполнится все, чего для блага России желал Тот, Коего священная память будет питать в Нас и ревность, и надежду стяжать благословение Божие и любовь народов Наших.
На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:
Николай
Дан в царствующем граде Санкт-Петербурге, в двадцать восьмой месяца Ноября в тысяча восемьсот двадесять пятое лето от Рождества Христова, Царствования же Нашего в первое».
Я стал императором.
Конец первой книги.
* Реальный факт. День Победы отмечался в Российской Империи до 1917 года.
* Bigger and elsewhere: дословно больше и в другом месте. То есть создание более сенсационной ситуации, что бы отвлечь внимание публики от текущих проблем. Зачастую используется политиками для уменьшения критики в свой адрес, с помощью прессы разуметься.
* «Сто дней» - период царствования Наполеона после возвращения во Францию из изгнания на острове Эльба. Дойдя до Парижа без единого выстрела, Наполеон попытался отстоять свое право на престол, но был разбит при Ватерлоо и повторно изгнан, на этот раз подальше – на остров Святой Елены.
* Pax Britannica: мировой порядок основанный на лидерства Британии в XIX веке. Благодаря промышленной революции и сильному флоту, Британия стала экономическим и политическим лидером, создав империю, над которой «никогда не заходит солнце».
* «Большая Игра» - соперничество между Российской и Британской империями за господство в Центральной и Южной Азии.
* Too little, too late: чересчур мало и чересчур поздно.
  
* Имеются в виду Наполеоновские войны
* В реальной истории за Пушкина заступился Карамзин и иные влиятельные особы, в результате чего вместо Сибири он был сослан в Кишинев.
* Рурская область – центр производства стали и тяжелого машиностроения в Германии. Считалась сердцем немецкой военной машины и промышленной империи Крупа.