Неблизкие

Усмехнувшись, отворачиваюсь и медленно возвращаюсь обратно. Но дойти не успеваю. В момент, когда я как раз оказываюсь в паре шагов от двери, она открывается и в темноту врывается яркий поток света вместе с Максимом.
– Ауу, – зажмурившись, выставляю вперед руку.
– Воу. Сорри. Выключить?
– Да.
– Ща, – пара шагов, щелчок и шаги обратно, – готово, можешь открывать.
Осторожно приоткрыв глаза, всматриваюсь в пространство.
– Прости. Я тебе плед принес. По ночам бывает прохладно.
Максим кладет на край кровати плед и останавливается напротив меня.
Ого. А он даже выше, чем мне показалось.
С сожалением понимаю, что черт лица не рассмотреть. Слишком темно.
– Тебе можно снимать повязку? – внимательно всматривается в меня.
– Только в темноте и ненадолго. Мне нужно закапать капли.
– Ммм.
– Хотела осмотреться.
– Можем по квартире пройтись, если хочешь. Там свет только от мониторов. Или тебе нужна совсем темнота?
Пожимаю плечами.
– Я не знаю. Но можем попробовать.
– Давай руку. Обойдемся без твоей палочки, – без спроса обхватив мои пальцы, Максим выводит меня из спальни.
– Это трость, а не палочка, – фыркаю, чувствуя, как внутри что—то очень остро реагирует на его очередное самовольное прикосновение.
Оказавшись в зале, первое, что я вижу – это несколько мониторов, занимающих собой буквально треть пространства. Ноутбук, компьютерный блок, большая светящаяся аудио система. На мониторах какие—то бегущие строчки, которые рассмотреть конечно, я не в состоянии.
– Огооо. Это все твое? – моя челюсть в шоке падает.
Никогда не видела столько компьютеров у одного человека.
– Мое.
– Зачем тебе столько?
– Я же говорил – подрабатываю.
Мы подходим чуть ближе, и света становится больше. Он мягкий и не режет глаза.
Перевожу взгляд на Максима. Одновременно со мной он делает тоже самое, опуская взгляд на меня.
Мы зависаем.
На голове у него беспорядок, на висках волосы выбриты, а к макушке становятся длиннее. Выглядит стильно и очень симпатично.
Не замечаю, как всматриваюсь внимательнее.
У него идеальная линия челюсти, на подбородке ямочка. Широкая бровь насмешливо ползет вверх, а наглющие глаза с не меньшим интересом изучают мое лицо.
– А ты красивая, стесняшка.
От чувственной улыбки в желудке сжимается.
К щекам стремительно приливает краска от собственной любознательности. Это же я также, как и он, рассматриваю его!
Быстро отворачиваюсь.
Положив ладонь на спинку дивана, спешу вперед.
– Ты вывел меня сюда, чтобы оценить мою внешность или помочь сориентироваться в пространстве?
– Совместить приятное с полезным, – хмыкает позади меня.
Наглец.
Сделав шаг вперед, наступаю снова на что—то шуршащее.
– Ты сказал, что убрал, – притормаживаю, опуская голову вниз.
Пустая пачка от сухариков что ли?
– Убрал. Частично. До сюда еще не дошел.
– Максим..
– Я помню—помню. Перенесем уборку на ночь. Раз уж ты в состоянии видеть, вместе нам убирать будет гораздо быстрее, – этот засранец подходит сзади и кладет мне руки на талию.
Мизинцами цепляет бедренные косточки.
Мое сердце дергается и заходится от ощущений.
– Я здесь не мусорила. И вообще, мне противопоказаны нагрузки, – снимаю его руки, потому что ощущается это… чересчур.
Он поднимает пачку и комкает ее в кулаке.
– Здесь грамм десять от силы. Никаких нагрузок.
Сложив руки на груди, возмущенно оборачиваюсь, а ему весело.
– Шучу я. Ты вообще запоминаешь пространство, или только на меня смотришь?
Закатив глаза, отворачиваюсь. Ну что за человек?
Вот только я кажется, действительно смотрю больше на него, чем запоминаю что где располагается.
Так, ближе к делу.
Диван, длинная низкая полка с телевизором у стены, а в другом конце зала островок кухни. Тут рассмотреть, что где стоит не получается, так как света от фонарей не достаточно, а мониторы не настолько яркие, чтобы осветить все пространство.
Но даже так, уже намного лучше. Мой мозг примерно запечатлел что и где, завтра мне будет однозначно легче.
  
– Спасибо за экскурсию. Пора закругляться.
Разворачиваюсь и неспешно иду обратно. Боюсь наступить еще на что—то.
– А днем тебе совсем нельзя без повязки? – Максим следует за мной.
– Нет. Еще три недели нужно поберечься. Нельзя, чтобы глаза что—то раздражало, или не дай Бог попало в них что—то. Операция слишком дорогостоящая.
Присвистнув, обгоняет меня и смотря мне в лицо, идет задом.
– А если что—то пойдет не так?
– Придется экстренно лечить. Таблетки, уколы. Если пойдет сильное отторжение, нужно будет делать повторную операцию. Я стараюсь об этом не думать и настраиваться на лучшее. Все—таки восемьдесят процентов подобных операций проходит успешно.
Ударившись спиной о косяк, останавливается около моей спальни.
Ведёт меня взглядом.
– То есть шкурку у лягушонки сжигать запрещается?
– Что? – не понимаю сначала, а потом прослеживаю его взгляд, направленный на повязку, лежащую на тумбочке.
Обалдел?
– Если ты пытался сделать комплимент, Максим, то у тебя не получилось.
– Первый нормальный ты проигнорировала.
Прохожу мимо, случайно цепляя плечом его грудь и тут же отшатываюсь.
Кожа взрывается мурашками, а грудь – обидой.
Оборачиваюсь и берусь за дверь.
– Ладно, это была неудачная шутка, – вскидывает примирительно ладони. – Иногда я грешу неуместными репликами.
– Я заметила. Спокойной ночи.
Под оглашающий пульс не слишком вежливо закрываю ее перед его носом.
Лягушонка? То есть я настолько страшная с этой повязкой?
Она тонкая по краям, современная. Больше похожа на небольшие пиратские накладки на глаза, которых не видно за солнцезащитными очками.
– Я пока еще не сплю, – вздрагиваю от его голоса за дверью. – если что надо будет – зови.
Нет уж, спасибо. Как—нибудь сама.
Уж лучше бы совсем не выходила из комнаты, честное слово.
Приложив руку к вибрирующей от слишком частого сердцебиения груди, подхожу к кровати и закапываю глаза.
Надеваю повязку, забираюсь в постель. Из ощущений остается только слух, который улавливает тихие движения в зале и характерный мужской запах, которым пропитан весь воздух.
Обреченно вздыхаю.
Ну вот. Я снова – крот.
Неет, ты лягушонка…. Издевательским голосом всплывает в памяти.
Ррррр. Иди к черту!
 
7. Лиза
 
Морщусь от настойчивой вибрации телефона, ворвавшейся в мой сладкий, умиротворенный сон.
Нехотя выныриваю из него и нащупываю на тумбочке мобильный.
– Да? – прокашливаюсь, потому что выходит хрипло.
– Спишь еще, детка?
Серёжа… Он в отличии от меня звучит бодрым и полным энергии.
– Уже нет. Привет.
– Прости, забыл, что ты любишь поспать до обеда.
– Каникулы для этого и существуют.
– Факт, – слышу, как усмехается, – Я прилетел час назад, нужно уладить кое—какие дела днем, а к вечеру я тебя заберу, сойдет?
– Не спеши. Встретиться можно и завтра.
– Ну какой завтра, Лиз? Я тебя месяц не видел. Соскучился, – повисает пауза, которую мне заполнить нечем. – Не порадуешь тем же? – звучит немного с претензией.
Закусив губу, вздыхаю.
– Конечно, я буду рада тебя видеть, Сереж.
– Ну, пусть так. – хмыкает, – Давай часов в пять я у тебя. Форма одежды свободная.
– Ладно.
Отложив телефон на кровать, тру лицо. Сказать, что я прямо горю желанием встретиться с Сережей – то нет. Он, скорее, любимчик мамы, а не мой. Сын её лучшей подруги. Мы знакомы с детства, но видимся в основном по праздникам, или когда они приезжают к нам погостить летом.
Несколько раз он вытаскивал меня на свидания.
Мама считает, что он положительный, очень умный и, как она выражается, «цепкий». В жизни обязательно зацепится за отличную должность с его—то способностями и знакомствами. Ну а я, по её мнению, должна зацепиться за него. Потому что партия самая, что ни на есть удачная. Красивый, материально обеспеченный, мечта, одним словом.