Неблизкие

Он что—то еще говорит, что далеко от моего понимания, а я допиваю чай. Максим заказал две пиццы, а для меня одной целая – это много, поэтому я оставляю остатки на завтра. Встаю, и чтобы не тратить время, пытаюсь найти раковину. Нащупав металл, опускаю вглубь тарелку и включаю воду.
Где—то рядом должна быть губка и средство для мытья посуды.
– Ты что делаешь? – раздаётся прямо за спиной.
От неожиданности вздрагиваю.
Поворачиваю голову, улавливая резкие оттенки никотина.
– Мою посуду.
– Зачем? Здесь есть посудомоечная машина.
– А, да?
– Конечно. Давай сюда.
Отодвинув меня, Максим забирает тарелки и куда—то уносит. В горле дерет от настойчивого запаха.
– Ты мог бы не курить, когда я в комнате? – слегка закашливаюсь.
– Я вроде не задымил тебя.
– Нет, но я остро реагирую на запах и глаза начинают слезиться. Мне сейчас это очень нежелательно.
– Ок, не проблема.
Макс гремит посудой, похоже загружая целую кучу откуда—то взявшихся тарелок, а я топчусь на месте, не понимая, чем помочь.
– Кстати, по поводу еды, – вспоминаю пунктик, который хотела обговорить, – сколько я тебе должна за пиццу?
– Миллион, – усмехается, нажимая на кнопку.
Машина начинает работать, а Максим подходит ближе.
– Я серьезно.
– Я тоже. И если у тебя его нет, то не предлагай. Я меньшими суммами не беру.
– Пока не накопила, – картинно пожимаю плечами.
– Очень жаль, а я уже губу раскатал, что куплю себе домик на побережье и каждый день симпатичные тайки будут делать мне массаж.
Смеюсь, слыша, как он отходит.
– Отложи эту мечту до лучших времен. Пока же предлагаю траты на еду делить пополам.
– Зачем?
– Потому что это правильно. Раз уж жить мы будем вместе, то и платить за все надо вместе. Твой отец дал для этого деньги.
– Нашёл—таки способ, – хмыкает язвительно.
– Что?
– Ничего. А от того, что ты три недели попитаешься на мои деньги я не обнищаю.
– Но ты ведь тоже студент.
– Я подрабатываю.
– Это я уже поняла. Ты программист, да?
– Нууу… почти, – уклончиво.
– Тем более. Если ты зарабатываешь, то упростим тебе задачу. – развожу руками, – Я не могу вот так приехать, поселиться у тебя и ножки свесить, как на качелях. Катайте мол меня.
– Почему? Я могу быть очень захватывающим солнышком, – в голосе ни намека на шутку, а я улыбаюсь.
– Это когда сильно раскачавшись на качелях, делаешь полный оборот?
– Ага. Испугаешься?
Мама всегда в детстве на детской площадке твердила моим друзьям: «Не смейте делать солнышко. Поубиваетесь».
Они все равно делали, а я – нет. Так и не узнала, как это – когда внутри все поджимается от адреналина и хочется визжать от того, как щекочет в животе.
– Нет, нужно будет просто сильнее пристегнуться, – улыбаюсь еще шире.
– На солнышке нет креплений. Придется просто крепко держаться за меня. Вот так.
Меня вдруг резко распластывает о его тело. Горячее дыхание опаляет висок, а крупная ладонь сжимает талию.
Сердце бросается на ребра, когда мой нос оказывается в ложбинке крепкой шеи. Я судорожно втягиваю аромат туалетной воды, его кожи и сигарет. Неожиданность и острота эмоций запускают в теле механизм, из—за которого гормоны одновременно выбрасываются в кровь, и в животе все поджимается до той самой характерной щекотки.
Ничего не понимая, вскидываю голову, но не успеваю отреагировать, как он просто отодвигает меня в сторону, и отпускает, чтобы, судя по звукам, открыть один из верхних ящиков.
Боже…
Раздается шум воды из крана, Максим делает несколько глотков.
Мне бы тоже не помешало. Тянусь к пересохшему горлу и инстинктивно тру шею.
– Не хватай меня так пожалуйста. Я не вижу тебя, поэтому не успеваю сориентироваться, – едва шевелю присохшим к небу языком.
– А говорила, что не испугаешься, – раздается совсем рядом будто издеваясь, или проверяя какие—то мои границы.
А они у меня есть.
– Экстрим мне сейчас противопоказан. Поэтому придется тебе катать других, у кого нет противопоказаний. Но траты на продукты все равно будем делить напополам.
  
– Упрямая да?
В моей руке оказывается стакан.
Я жадно делаю несколько глотков.
– Да, как Бетховен, – вытерев губы, ставлю его на поверхность.
– А при чем тут Бетховен?
– А ты попробуй без упрямства написать что—то, будучи глухим.
– Аргумент, – усмехается он. – Ладно, если наелась, пойдем тебя укладывать спать.
Опять не успеваю среагировать, как меня разворачивают и крепко берут за руку.
Максим ведет неспешно, но уверенно, но я все—равно инстинктивно выставляю вперед свободную руку.
– В комнате моя трость. Не нужно меня водить за руку, – слегка тяну руку на себя, но вместо того, чтобы отпустить Максим крепче сжимает пальцы.
– Мне не в лом. Или тебя это напрягает?
Прислушиваюсь к себе.
Удивительно, но нет. Скорее даже наоборот. Отчего—то сбивается дыхание.
– Нет.
– Ну вот и порешили, если вдруг что – свисти, я подхвачу.
Когда мы доходим, Максим отпускает мою руку.
– Спать будешь здесь, в спальне.
– А ты? – тут же без опоры теряюсь.
– А я на диване.
– Ммм, это не очень удобно. Для тебя.
– А для тебя?
– А для меня отлично.
– Для меня тоже. Я все – равно спать ложусь только под утро. Так… давай я сменю постельное белье, а ты пока можешь принять душ, если еще не успела.
– Нет. Я всего лишь поспала на твоей постели, – загибаю пальцы, – поела из твоей тарелки, следующий пункт – воспользоваться твоей ванной комнатой.
– Могу предложить помощь, – звучит немного с издевкой.
– В чем? Открытии крана?
– Ну там, подать мочалку, или выдавить на ладонь шампунь. Я могу быть очень полезным, – насмехается, шурша простынями.
– Сейчас ты делаешь очень полезное дело, я благодарна. Но в душе справлюсь сама.
Отыскав в чемодане пижаму и чистое белье, беру трость и направляюсь к двери.
– Максим, – останавливаюсь на выходе, – в целях безопасности, я дверь в ванную не запираю.
– Это ты так приглашаешь? – наглый голос понижается на пару тонов.
– Это я предупреждаю. Если что – окачу прямо из душа.
– Если мне вдруг станет жарко, я обязательно воспользуюсь твоим предупреждением, – издевается гад.
Мысленно закатив глаза, разворачиваюсь и направляюсь в сторону ванной.
Не создает он впечатление парня, готового ворваться вот так, без приглашения. Его, скорее, наоборот – зазывают составить компанию, вот он и привык – мочалки подавать.
А мне не надо, я самостоятельная.
 
5. Макс
 
– Максииим.
Едва усевшись за свое рабочее место, ухмыляюсь.
Это уже приглашение или еще пока подождать?
Встаю, отправляюсь в ванную комнату.
Приоткрываю чуток дверь.
– Мне уже жарко, – опираюсь на косяк плечом, не заглядывая внутрь, – тебе тоже?
– Нет, – сквозь зубы сдержанно летит в ответ, – я не могу найти полотенце. Положила сюда, а оно куда—то подевалось. Не мог бы ты подать пожалуйста?
– Что мне за это будет?
– Плюсик в карму.
– Как—то совсем не мотивирует.
Открываю дверь и зависаю. У меня полупрозрачная шторка. Квартира не с люксовым ремонтом. Арендую пока то, что могу потянуть самостоятельно. На изыски не накопил. Поэтому и ванная комната не с душевой кабиной, которая сейчас бы пришлась кстати стесняшке, укутавшейся в шторку, и понятия не имеющей, что лучше бы она прикрылась руками.
В наполненной паром комнате Лиза выглядит как нечто неземное и дико сексуальное.
Что ж за издевательство сегодня такое надо мной? Меньший реагирует моментально. Встаёт по стойке смирно и истекает слюной на обернутую фантиком конфетку.
У меня просыпается такой зверский аппетит, будто сладкого не ел минимум месяц.
– Маакс… только не смотри! – угрожающе тянет Лиза, нащупывая на полке свои очки.