Неблизкие

Как и обещала, беспокоить его я не собираюсь. Принимаю душ, на этот раз удостоверившись, что полотенце никуда не денется, чищу зубы и отправляюсь на кухню, чтобы заранее налить стакан воды на утро.
– Там ужин, если ты голодная, – не прекращая печатать, говорит Максим.
– Я поела, спасибо. Но могу поставить пиццу в холодильник, чтобы не обветрилась.
– Там не пицца. Я поставлю потом.
Оу… Подхожу к столу и провожу пальцами по коробочкам. Действительно, не похоже на коробки из—под пиццы.
– А что здесь?
– Плов, тефтели и салат. Клетчатка, все дела.
Таки слышал вчера то, что говорила мама.
Мысленно закатываю глаза, но губы мои улыбаются.
– Ты сам—то поел?
– Да. Там твоя пицца оставалась, я ее прикончил.
– А почему плов не взял?
– Мне и углей с головой хватает. Клетчатка сегодня для девочек.
– Углей должно быть в меру, Макс. Основа питания – белки и клетчатка. И для девочек, и для мальчиков одинаково.
Он не отвечает. Отвлекается на телефонный звонок, обсуждая какие—то баги и провалы в системе. Я же, стараясь ничего не уронить, осторожно перемещаю еду в холодильник.
Пахнет очень вкусно, и я даже жалею, что уже поужинала.
Но плюс в этом тоже есть. На завтра у нас имеется полноценный обед.
Похоже, придется приучать Максима к правильному питанию, иначе на одних углеводах его мышцы очень скоро скажут ему до свидания.
На этот раз, когда снимаю повязку, из комнаты я не выхожу. Хотя мне очень хочется еще раз взглянуть на Максима. И не просто взглянуть, а увидеть его взгляд на себе. Как вчера…
Мурашки непрошено покрывают плечи и шею, стоит вспомнить его дерзкий взгляд, и я тут же отказываюсь от этой идеи.
Понимаю, что желание это глупое и неуместное, поэтому намеренно закапав глаза, сразу укладываюсь спать.
Утром просыпаюсь на час раньше своего обычного времени. Выпив таблетки, еще немного нежусь в постели и только потом выхожу из комнаты.
В квартире тихо. Но Максим здесь. Я снова его чувствую. И слышу…
Монотонное сопение с дивана вызывает долю умиления. Интересно, как он выглядит, когда спит?
Улыбаясь этой мысли, тихонько прохожу в ванную комнату. Чищу зубы, умываюсь, а потом выхожу, чтобы перекусить. После приема таблеток есть полчаса на то, чтобы поесть, иначе потом будет сильно тошнить.
Тихо, чтобы не разбудить Максима достаю из холодильника коробочку с пловом, и слышу, как в зале вибрирует телефон.
Это точно не мой. Я свой оставила в комнате.
Не разогревая, отправляю в рот пару ложек риса, и возвращаю коробку обратно. Когда Максим проснется, позавтракаем нормально.
Запив водой, медленно ступаю по паркету в сторону комнаты. И снова неуемная вибрация заставляет приостановиться. Может, что—то важное, а он не слышит?
Подождав еще пару секунд, таки подхожу к месту, где стоит диван.
Под продолжающуюся трель вибрации, присаживаюсь на край.
– Максим, – шепотом зову его, чтобы не напугать. – Макс, – нащупав его плечо, слегка сжимаю.
Упругая мышца под моей ладонью перекатывается.
Макс недовольно мычит.
– Что такое? Опять мышь?
– Нет, – улыбаюсь, убирая руку. – Тебе звонят уже который раз. Вдруг что—то важное.
– Бля. – слышу, как он берет телефон и недовольно цокает, – нет, не важно. Потом перезвоню. – бросает его обратно. – А ты чего не спишь?
– Выспалась уже. Почти двенадцать. Тебе и самому неплохо было бы встать.
– Так я частично уже.
Непонимающе хмурюсь.
– В смысле?
– В смысле, телом готов начинать день, а мозгом не очень.
– Ты во сколько вчера лег?
– Сегодня, – хрипит он.
– Что сегодня?
– Вчера лёг сегодня.
Ну тогда все ясно. Я, когда готовилась к поступлению, тоже ложилась после полуночи. По сути, так привычка спать до обеда и осталась, хотя теперь ложусь раньше.
– Может, будешь уже вставать? Мы завтрак с тобой приготовим.
– Ой нет. Давай лучше ты еще поспишь.
– Я не хочу. Я кушать хочу.
– Сильно?
– Не очень.
– Ну тогда давай еще валяться.
Не успеваю сообразить, как он вдруг тянет меня к себе за талию и укладывает на диван. От соприкосновения спины с его мощным голым торсом, меня прошибает током.
  
– Макс, – дергаюсь, пытаясь отстраниться, а он вжимает меня в себя и только теперь я понимаю, что подразумевала фраза «частично проснулся».
Этим «частично» он упирается мне в поясницу.
Я застываю. Пульс взвивается, как от выстрела и оглушительно бьет по вискам. Кожа огнем горит, а кровь вскипает в районе живота и растекается лавой, заставляя органы искриться и плавиться в диком ощущении.
Боже.
– Что ты творишь? – сиплю, боясь пошевелиться, полностью окутанная его крепким, полуголым телом.
Мой зад утыкается ему в бедра, а его рука впечатана в мой живот.
– Сплю, – говорит мне в затылок. – И ты спи. Лишь бы не заставляла меня готовить.
Спать? Разве можно спать вот так? Когда все внутри меня фонтанирует и жжется. В таком состоянии не то, что спать. Дышать получается через раз.
 
11. Лиза
 
У меня не то, что спать, лежать рядом получается с трудом. На коже словно плавят металл, а сердце так и норовит выскочить из груди от силы ударов.
Что он за человек, а? К чему это все делать?
Но Макса похоже не смущает тот факт, что я заняла половину дивана, и он благополучно отключается. Его дыхание выравнивается, а рука на моей талии тяжелеет.
К своему ужасу, я ловлю себя на мысли, что мое личное пространство никак не страдает от того, что его самым наглым образом нарушили. Даже наоборот. МОЕМУ телу и мне в целом нравятся ощущения, которые вызывает соприкосновение с ЕГО телом.
С ума сойти! Этого только не хватало!
Резко хватаю наглую руку и откидываю назад. Рывком сажусь на диване.
– Ну что ты за изверг? – сонно ворчит Макс.
– Я… есть хочу, – леплю первое, что приходит на ум, – и вообще вот так валяться с тобой не соглашалась.
– Так я и не спрашивал. Бери и спи.
Слышу, как он присаживается и буквально отлетаю от дивана. Я уже примерно ориентируюсь в пространстве, помню, что отходить нужно вправо, потому что слева у него стоит журнальный столик. А напороться на него и сверкнуть попой в полёте последнее, что мне нужно.
– Я выспалась. Давай завтракать.
Шумно выдыхает.
– За что мне это наказание? – встаёт, судя по скрипу, с дивана.
– Потерпи три недельки и будешь снова свободен, – стараюсь звучать уверенно, хотя реагирую на малейшее его движение.
Я будто радар, источающий бешеную энергию и улавливающие любой звук, касающийся Максима.
Всё во мне пульсирует и работает на максимальном режиме, когда он проходит мимо. Я даже отшагиваю в сторону, когда он приближается, потому что физически чувствую это приближение. Шаг, еще один. Воздух искрится, и теплеет.
– За эти три недели ты меня изведешь, – раздается совсем рядом. – Я в душ. За пять минут не оголодаешь?
– Нет.
Макс прячется в ванной, а я только теперь могу перевести дыхание. Приложив руку к груди, делаю несколько глубоких вдохов.
Всё нормально. Это просто… моя такая реакция на парня. Максим симпатичный, уверенный в себе, и я это, как девушка, ощущаю. А тот факт, что он мне не родной брат, стирает границы. Стирать—то стирает, но не убирает ведь до конца. Он хоть и не родной, но сводный. Надо об этом помнить и не ступать на шаткую дорожку, иначе я даже представить боюсь, чем это может закончиться.
Тряхнув головой, отгоняю морок, и направляюсь на кухню.
Мне срочно нужно чем—то занять руки.
Открыв холодильник, в отсеке для овощей нащупываю огурец и помидор. Нижняя полка абсолютно пустая, на средней – вчерашние коробочки с пловом и тефтелями, а на верхней, кажется, сыр и даже колбаса. Подношу ее к носу, чтобы проверить. Точно колбаса. Переместив руку к дверце, нахожу три яйца.
Так у нас тут получается полноценный завтрак.