Когда нельзя умирать (СИ)

— Я так уже тысячу раз делал, — надулся фальшивый Оутс. — Парень мне не один план испортил. Дай хоть немного развлечься!
— Как?
— Убью девку, пускай на его глазах переродится, потом спущу с поводка, чтобы его выпила.
Мы с Эйли одновременно напряглись, но от ругани удержались, чтобы не показывать насколько эта идея нам «нравится». Впрочем, звон натянувшихся цепей все равно выдал истинные чувства. Оутс улыбнулся, а княгиня окинула нас безразличным взглядом:
— Не сказала бы, что твой метод отличается оригинальностью. Этот трюк мы тоже не раз проворачивали.
— Все лучше, чем гвоздь и наркотики. Кроме того, с влюбленными этот подход работает лучше всего.
— Мы вообще-то расстались, — напомнил я.
— За несколько дней до того, как вы нас выкрали, — подтвердила Эйли.
— Вы уже говорили, — отмахнулся Оутс.
Княгиня снова окинула нас взглядом.
— До утра, — разрешила вампирша, подошла к изогнутой двери и попыталась отворить. Действовала она одной рукой, но под ее силой металл застонал, изогнулся, вторая петля, что еще была целой, треснула, и решетчатые двери отделились от покореженной рамы. Княгиня отбросила их и приказала детям — Почините.
Оутс дождался пока шаги хозяйки в коридоре утихнут, и только после этого потер ладоши:
— Ну, не будем терять времени. Пошли вон, — прогнал он охранников, которые начали чесать затылки как им этот бардак разгребать. И хоть приказ матери был однозначным, вампиров как ветром сдуло. Починкой можно было и позже заняться, а вот если недовольный Оутс приложит сгоряча, получится не многим слабее, чем у мамочки. Они ведь даже не мастера, могут и не выжить.
Фальшивый Юстас подошел к девушке, схватил ее за горло, зафиксировал, подставил указательный палец к ребрам под правой грудью и обернулся, чтобы поймать мой взгляд.
— Все еще будешь утверждать, что она тебе не дорога?
Я не то что утверждать что-то не мог, в конкретный момент я был готов биться в истерике, но вместо этого впал в странную прострацию, словно происходящее творилось не со мной, а на экране популярного фильма ужасов. Что это: наркотики, или у меня окончательно крыша двинулась? Оутс обещал меня сломить. Похоже, ему удалось. Всего в шаге от…
Резерв почти пополнился нужным количеством энергии. Еще кроха и я могу закончить заклинание. Не факт, что сумею его активировать, но закончить могу! И лучше что-то делать, чем… чем… чем не делать.
— Я никогда не говорил, что она мне не дорога, — честно ответил я. На ложь уже сил не оставалось.
— Ты смотри, я только начал, а ты уже говоришь правду!
— Ну, это пока девушка жива, — поправил я вампира, пытаясь манипулировать его желаниями.
— Увы, — покаялся Юстас. — Я бы хотел помучить вас дольше, но ты сам слышал мою сестру. Она страшно упрямая дама. Наслаждайся.
Вампир надавил пальцем, вгоняя его глубже под ребра девушки. Я не видел чтобы он при этом когти отращивал, но это еще ни о чем не говорит. Возможно и отращивал а может это нечеловеческая сила и прочность тела позволили пальцу пробить кожу, мышцы и легкое.
Эйли вскрикнула, я заорал: натянул цепи и, выплюнул с десяток проклятий сразу, забрызгал слюной как бешеный пес. Мое сознание словно треснуло и окончательно разделилось на две половинки. Одна бесновалась под всепоглощающим пламенем боли и ненависти, а вторая мерно твердила, что нужно закончить заклинание «кармана», что это единственный шанс, и обе спорили за контроль над телом. Моя рука трижды тянулась к высеченному в тонких материях стены заклинанию, а тело рвалось в другую сторону. Ярость, боль и ненависть колотили тело и не позволяли удержаться на месте хоть мгновение, а взгляд то и дело возвращался к наглой ухмыляющейся роже, и страдающей девушке.
Эйли сжала зубы и терпела.
Оутс вытащил палец из раны, и оттуда потекла струйка темной крови. Девушка закатила глаза от боли, но не проронила и слова. Тогда вампир хлопнул по ребрам ладонью. Эйли вскрикнула и закашлялась: кровавая пена быстро пошла ртом и носом. Я больше не мог смотреть, закрыл глаза, но это ведь давно перестало быть для меня проблемой. Всевидящее заклинание включилось само собой, и я снова видел женщину, которую любил в предсмертных страданиях. Я пытался повернуть голову, словно ребенок, прячущийся под одеяло от страшного монстра, но монстру было плевать, он смеялся. Эйли страдала, а я ловил каждое ее движение.
 
— Да ладно, — бросил Оутс. Я так и не понял, то ли он расстроился, то ли наоборот, обрадовался. — Самое интересное пропускаешь, — сказал он мне. Слава Богу, он был не в курсе, насчет всех особенностей моих способностей, что давало ему меньший простор для манипуляций.
Я упорно сжал зубы и отказался отвечать на провокацию. Просто закрылся, насколько это было возможно, и ушел в себя. Счет пошел на мгновения, в «кармане» были накопители «крови», но я не мог закончить чертово заклинание. Дрожь сменилась тяжестью, тело одеревенело, словно я под влияние своего «окаменения» попал.
Оутс продолжил насмехаться, трепал всякую чушь, которую мой мозг отказался воспринимать, полностью сосредоточившись на лице любимой, хоть это и выглядело так, словно я рыдал и прятался.
Через минуту глаза Эйли тоже закрылись, девушка потеряла сознание, и только тело продолжало вздрагивать в тщетной попытке регенерировать. Будь она обычным человеком, все бы уже давно закончилось, но перевертыши куда крепче не только обычных людей, но и большинства одаренных.
Оутсу зрелище надоело, он отпустил еще пару шуточек и ушел, обещав вернуться, когда я приду в себя.
Сейчас! Действуй!
Эйли без сомнения была на последнем издыхании, но все еще жива! Жива! Перевертыши так легко не умирают! Ее тело боролось, а мое не слушалось, и каждое движение давалось с таким трудом, словно мне приходилось рвать мышцы и выламывать суставы. Но я поднял чертову руку! Взглянул на заклинание, схватил крохи магии и высек две последние руны. Теперь нужно достать накопители!
Стоп! Иногда хорошие мысли приходят вовремя:
Даже если я их достану, не смогу передать девушке. Прежде всего, нужно освободиться самому!
Медленно, уверенно, давай Дункан! Не то, чтобы у меня сейчас что-то получалось быстро, я вообще удивлен, что что-то вообще получалось!
Я едва ли не нежно обнял всю большую схему заклинания своей волей. Вот чего мне сейчас хватало, так это воли и стремления спасти девушку! Я убедился, что все элементы на месте, что все они связаны друг с другом, и надавил…
Стена пошла рябью. Кольцо, к которому крепились мои кандалы, я толкнул внутрь окованным кулаком, да и сам кулак сунул, затолкал руку в портал до половины предплечья и почувствовал, что могу шевелить пальцами! Одновременно с этим пришло ощущение того, что заклинание истощилось и окно «кармана» сейчас схлопнется. Я схватил пару кристаллических клинков и несколько накопителей крови, что были в камне, и резко вытащил руку. Мои пальцы не двигались уже черт-те сколько, и тут я попытался ухватить полную горсть. Закономерно это закончилось порезами об алмазные грани клинков. Накопители не удержались в руке и звонко разлетелись по полу. Повалился и я, лишившись опоры одной из цепей. Правая рука ударилась о пол, накрыв пальцами накопитель крови. Тело само потянуло магию, вернулась подвижность, и я сразу же оттолкнул накопитель, чтобы не опустошить его. Эйли нужнее! Вместо аквамарина с «кровью» я схватил ближайший клинок и в лихорадочном темпе начал чертить новое заклинание на полу: «терракинез».
Алмазное острие легко оставляло борозды на гранитных плитах пола, а острые грани клинка еще легче резали кожу руки, кровь текла по пальцам, скользкий клинок-накопитель так и норовил вылететь из руки, но я упорствовал. Огромная схема была закончена и запитана в рекордные строки.
 
— Эй! Что здесь?..
Договорить вампир охранник не успел. Я активировал заклинание и швырнул клинок из руки ему в голову. Кристалл пробил лоб говоруна, как пуля дыню, развернулся внутри головы, превращая мозги в фарш, и вылетел через висок, чтобы поразить голову напарника, а потом вернулся ко мне и перерубил вторую цепь. Срез получился совсем не таким ровным, как у костыля на месте где я «карман» рисовал, не освободил левую руку от стального шара вокруг кулака, но позволил мне двигаться. Я тут же подхватил заклинанием второй клинок и срубил цепи, удерживающие Эйли.