Не соблазняй повесу

Ей необходимо выяснить, что же он на самом деле знает, а для этого единственной встречи недостаточно. Амелия вытерла о юбку влажные от волнения ладони. Она должна с этим справиться. Справилась же с этим глупым недоразумением в коридоре. Не важно, что ей пришлось изображать из себя этакую кокетливую глупышку, зато ей удалось одурачить майора, а это главное. Иначе он не стал бы приглашать ее на вальс.
«Я солдат, мэм, а не придворный кавалер. Приходится пользоваться удобным случаем, чтобы получить желаемое. А нынче вечером я желал бы протанцевать с вами вальс».
Господи, этот мужчина занимался шантажом, прикидываясь соблазнителем.
Однако за соблазнительными фразами и напускной любезностью скрывалась железная воля. Это не какой-нибудь жеманный и сладкоречивый отпрыск знатного рода, поведением которого ей ничего бы не стоило управлять при помощи улыбки или – при необходимости – резкого слова. Перед ней закаленный в боях офицер, безусловно, недюжинного ума. Как вести себя склонной к приключениям леди, чтобы выведать секреты такого человека?
Ее легкомысленный до глупости поступок, видимо, сыграл свою роль: Уинтер говорил ей такие слова, с какими обычно обращаются к глупеньким девушкам. С умной девушкой он бы не стал так беседовать. Но ей надо придумать что-то еще, если она хочет удержать Уинтера в его заблуждении.
В голове у Амелии промелькнули несколько непристойных фантазий, навеянных чтением книжки о жизни в гареме. Она нахмурилась. Нет, только не это. Она хочет приключения, но не постыдного поражения. Кстати, Уинтер откликнулся на ее заигрывание. Ведь даже самый подозрительный морской офицер может впасть в грех, когда на него взглянет хорошенькая женщина.
Легкая дрожь пробежала по телу Амелии, но она ее безжалостно подавила. Что с ней? Да, нельзя отрицать, что от майора Уинтера вполне ощутимо исходила некая угроза, но пока она не убедится, что Долли в опасности, этому нельзя поддаваться.
По пути к выходу из туалетной комнаты леди Амелия задержалась у зеркала, слегка взбила свои кудряшки и пощипала побледневшие щеки. Когда майор Уинтер подойдет к ней и пригласит на вальс, она должна в совершенстве разыграть наивную мисс с широко раскрытыми от радости глазами, сыпать невинно глупыми замечаниями, не жалеть кокетливых улыбок, чтобы склонить его к полной откровенности.
Амелия выскочила за дверь в боевом духе, но тут же едва не утратила его, увидев перед собой майора в обществе лорда Кирквуда и своей компаньонки.
Сердце ее снова забилось. Негодная из нее авантюристка. Если так волноваться, ей никогда не удастся узнать то, что нужно. «Забудь же все, что касается Долли. Ты шпионка и выполняешь задание. Американец владеет сведениями, которые тебе необходимо узнать во имя блага твоей отчизны».
Пульс выровнялся. Это уже лучше.
Хозяин дома заметил, что она приближается к нему и его собеседникам.
– О, леди Амелия, а мы расспрашиваем миссис Харрис о вас. Я хотел бы представить вам моего кузена.
– Разумеется, прошу вас.
Из бального зала донеслись звуки кадрили. За кадрилью последует вальс. Ну и слава Богу.
Лорд Кирквуд поспешил проделать все положенное для знакомства. Когда он упомянул, что мачеха Амелии американка, она подавила готовый вырваться стон, однако майор только улыбнулся. Затем он самым корректным и любезным образом пригласил ее на вальс. Если бы Амелия не знала, что он, возможно, ведет расследование о Долли, она была бы даже польщена.
Она было испугалась, что миссис Харрис, маленькая женщина в возрасте немного за тридцать, с волосами рыжими до неприличия, воспротивится приглашению майоpa, который, кажется, не произвел на нее хорошего впечатления. Вдова поглядывала на лорда Кирквуда и майора Уинтера с некоторой опаской, но, к счастью, сказала лишь: «Доставьте себе удовольствие, моя дорогая» – и раскрыла свой веер.
Когда майор вел Амелию в переполненный бальный зал, она чувствовала на себе его испытующий взгляд.
– Миссис Харрис ваша родственница? – спросил он.
– Нет. Она владелица школы, в которой я училась.
 
– Я думал, что молодых леди обычно сопровождают члены их семей.
Что, собственно, он хотел этим сказать? Непонятно.
– Да, это так, – подтвердила она. – Но моих родителей сейчас нет в городе.
Она с нетерпением ожидала его реакции на это сообщение. Но майор остался невозмутимым, не проявил ни беспокойства, ни удивления, в голосе его прозвучало лишь вежливое любопытство, когда он произнес:
– Вот как?
– Папа и Долли уехали сегодня в деревню. – Долли? Это ваша американская мачеха, о которой упоминал Кирквуд?
Вот черт, если он до сих пор не знал о ее связи с женщиной по имени Дороти, то теперь узнал. Что ему сказать? Он очень легко выяснит правду, и если она сейчас солжет по поводу такой мелочи, может ее заподозрить.
– Да, – ответила она.
– Насколько я знаю, Долли – это уменьшительное от Дороти.
Он ввел ее в круг танцующих.
Амелия посмотрела ему в лицо с сияющей улыбкой:
– Мы всегда называли ее Долли. Думаю, это и есть ее христианское имя. Видите ли, в Англии многие женщины носят имя Долли, и это вовсе не сокращение от «Дороти». Например, на прошлой неделе...
Зазвучал вальс, и Амелия умолкла на полуслове. Слава Богу, иначе как бы он не разгадал ее еще до того как она у него что-нибудь выведает.
Когда он взял ее руку в свою, а другой рукой обнял за талию, Амелия постаралась расслабиться. Шпионки должны играть свою роль с непоколебимой уверенностью. И не болтать что попало.
Майор закружил ее, и Амелия, сосредоточившись на танцевальных па, перестала нервничать. Но это ухудшило дело, потому что теперь она опасалась его не только как сыщика. В отличие от всех мужчин, которых она знала, этот ее привлекал. Его плечо слегка подрагивало под ее пальцами, его рука обнимала ее талию чересчур интимно, и от него пахло бренди и... сталью, если такое вообще возможно. 
Критики правы: вальс – невероятно интимный танец, особенно здесь, в зале, при романтическом свете огромных ламп, среди роз леди Кирквуд, наполняющих воздух своим ароматом, под звуки музыки маленького оркестра, звуки такие чувственные...
– Почему ваши родные уехали в деревню без вас?
Хорошо, что вопрос отвлек ее от глупых девичьих фантазий. Потом она вдруг сообразила, что если вопрос вполне ясен и понятен, то задан он тоном почти легкомысленным. И постаралась ответить в том же духе.
– Они не хотели портить мне настроение, заставив покинуть Лондон в самый разгар сезона. Но папа считает, что Долли будет приятнее провести свое вынужденное заключение в нашем имении.
– Вынужденное заключение? – удивился он.
– Разве американцы этого не практикуют? – Амелия сделала наивные глаза. – В Англии, если женщина беременна...
– Я понимаю, о чем вы говорите. – Он глубоко втянул в себя воздух, словно бы стараясь успокоиться. – Я просто не знал, что у вас в Англии принято уезжать в таких случаях в деревню.
– У Долли слабое здоровье.
– Понятно. – Он произнес это с некоторым оттенком недоверия. – У нее это первый ребенок?
– Да. – Опасаясь, что он выпытает у нее таким образом еще какие-нибудь сведения, Амелия переменила тему: – Вы хорошо танцуете, майор Уинтер.
Он и вправду танцевал уверенно, как военный, который мастерски контролирует каждый свой шаг. С таким партнером не собьешься с такта.
– Вы как будто удивлены этим, – проговорил он. – Вы считали, что американцы не умеют танцевать?
«Помни, ты ветреная кокетка!»
– Разумеется, нет. Но я удивлена, что такой большой, суровый воин, как вы, может находить удовольствие в танцах.
Амелия провела ладонью по его твердому плечу и наклонилась к Уинтеру так близко, чтобы он мог увидеть на мгновение ее грудь в низком вырезе платья. Ей всегда казалось, что мужчинам такое нравится.
Он и вправду не преминул это сделать – и весьма смело.
– Я не слишком часто бывал в бальных залах, что верно, то верно, – бросил он небрежно.