Не соблазняй повесу

Боже правый, этот мужчина и в самом деле смел до крайности! Ни один англичанин не смотрел на нее так, словно она стоит перед ним совершенно обнаженная. Воистину интригующее ощущение. По спине у Амелии пробежал восхитительный холодок.
– Майор разрушил это ее состояние коротким кивком и повернулся к своему кузену. 
– А где сегодня твоя мачеха? – услышала Амелия вопрос Венеции.
– Они с папой уехали вчера в Торки, – рассеянно отозвалась Амелия. – Долли ожидает первенца, и отец предпочитает лелеять ее в деревне. Они едва не увезли с собой и меня, но, к счастью, миссис Харрис согласилась приехать в Лондон и побыть моей дуэньей, пока в ней не нуждаются в школе.
Амелия и Венеция распрощались со школой миссис Харрис для молодых леди два года назад, но их наставница до сих пор питала горячую привязанность к ним обеим, так же как и они к ней. Вот почему они раз в месяц отправлялись выпить чаю у миссис Харрис и выслушать ее очередную «лекцию для наследниц». Не говоря уже о том обилии сведений, которые содержательница школы получала от своего загадочного благодетеля «кузена Майкла».
– Как бы я ни обожала миссис Харрис, – сказала Венеция, – я не желала бы иметь ее своей компаньонкой. Ведь она не позволит тебе и минуту провести с джентльменом наедине.
– С каким это джентльменом собирается Амелия побыть наедине? – раздался за их спинами ворчливый голос.
Амелия подавила готовый вырваться у нее тяжелый вздох. То была мисс Сара Линли, их однокашница. Амелия старалась относиться к ней терпимо, однако вздорность Дурочки Сары, как ее прозвали в школе, и ее снобизм вынуждали даже Амелию стискивать зубы.
– Привет, Сара. – Она изобразила вежливую улыбку. – Мы всего лишь рассуждаем об отсутствии стоящих мужчин.
– Что значит «об отсутствии»? – возразила Сара. – Я вижу нескольких. Вот, например, лорд Кирквуд.
– Который, как я слышала, собирается жениться на деньгах, – заметила Венеция.
Сара накрутила на палец один из своих золотистых локончиков.
– А ведь у меня есть деньги, не правда ли?
Дочка банкира обладала к тому же личиком фарфоровой куколки. Жаль, что она при этом не обладала чем-то хоть отдаленно напоминающим мозги.
– Лорд Кирквуд вряд ли заинтересуется тобой, – заявила Венеция, не скрывая своей неприязни: из-за того, что Сара нередко вставляла словцо насчет «этих вульгарных шотландцев», они с Венецией постоянно были на ножах.
– Ах, он уже мной заинтересовался! – проговорила Сара с чувством безусловного превосходства, но тут же драматически вздохнула: – К сожалению, мои родители его не одобряют. Папа называет лорда Кирквуда «титулованным мотом» и хочет выдать меня за какого-то чайного торговца, у которого куча денег. Он и мама разрешили мне приехать сюда только потому, что этот купец тоже будет здесь. Выдать меня замуж за торговца чаем! Можете себе представить? Но ведь я могу стать леди Кирквуд!
– Я уверена, что это разобьет виконту сердце, – съязвила Венеция.
– О, это еще не все, – произнесла Сара с загадочной улыбкой.
Амелия не имела ни малейшего желания выслушивать Сару, но Венеция просто не могла перенести того, что Сара знает нечто, о чем не ведает она, и подначила:
– Неужели?
Сара придвинулась к подругам поближе.
– Обещаете, что никому не расскажете?
Венеция и Амелия обменялись взглядами.
– Разумеется, не расскажем.
– На прошлой ассамблее он тайно передал мне письмо, в котором изложил свои намерения.
Амелия с трудом сдержала раздражение. Она считала лорда Кирквуда человеком неглупым, но если он всерьез задумал жениться на этой дурочке Саре, то явно лишился рассудка. Или же его финансовые дела обстоят хуже, чем полагают в высшем лондонском свете.
– Я написала ему ответ, – сообщила Сара с уже совершенно трагическим видом. – Но кажется, моему письму суждено так и остаться у меня в ридикюле. Мама неусыпно следит за почтой и пригрозила отобрать у меня все мои драгоценности, если я посмею хотя бы один танец протанцевать с лордом Кирквудом. – Она бросила взгляд в ту сторону, где все еще находился виконт. – Он непременно перемолвился бы со мной хоть словечком, если бы не этот его ужасный кузен.
 
Теперь они уже все втроем обратили взоры на американца, который как раз в эти минуты о чем-то заговорил с двумя мужчинами из числа гостей, и, поскольку разговор явно походил на ссору, лорд Кирквуд выступил в роли парламентера, старающегося загасить опасное пламя.
Сара вздохнула:
– Как только лорд Кирквуд намеревается сделать шаг в мою сторону, этот его негодяй кузен кого-нибудь задирает. А я не могу подойти и отдать ему свою записку. Кто-нибудь заметит, и папа разгадает мою тайну.
– Передай записку через лакея, – посоветовала Венеция.
– А если мама заметит? Или лакей проболтается? Тогда родители запрут меня в комнате или придумают еще что-нибудь ужасное.
– Можешь оставить записку в таком месте, где он ее непременно обнаружит, – предложила Амелия. – Например, у него в кабинете.
– Там мужчины играют в карты, – хмуро возразила Сара.
– Так положи свое послание ему на постель, – сказала Амелия. – А еще лучше прямо на подушку. Никто из слуг до него не дотронется, пока его не возьмет в руки сам хозяин.
Сара ошеломленно уставилась на Амелию, а Венеция, сверкнув глазами, добавила:
– Правда, Сара, почему бы тебе не подняться наверх и не положить записку ему на постель?
– Очень смешно. – Сара надула губы. – Вы обе просто хотите впутать меня в неприятности и заполучить лорда Кирквуда себе.
Амелия едва не выложила, что лорд Кирквуд сделал предложение ей задолго до того, как подумал о Саре, но вовремя сдержалась.
– Я хочу только заметить, – сказала она, – что этот дом невелик и в нем есть лестница для слуг. Ты можешь подняться по ней и сделать свое дело прежде, чем кто-то заметит твое отсутствие.
– Если это так легко, почему бы тебе не сделать это? – огрызнулась Сара. – Ты ведь обожаешь приключения.
Амелия и в самом деле любила приключения. Пробраться украдкой, дрожа от волнения... почему бы нет? Не ради Сары, конечно, а ради того лишь, чтобы убедиться, справится ли она с такой задачкой.
Просто жаль, если в этот вечер так и не произойдет ничего занимательного. К тому же комната майора скорее всего рядом с комнатой Кирквуда, и можно мельком туда заглянуть и посмотреть на «арсенал», о котором упоминала Венеция.
– Ладно, – сказала Амелия. – Я отнесу твое письмо.
Если Сара удивилась, то Венеция сердито посмотрела на подругу:
– Не смеши. Ты не можешь войти в спальню мужчины.
– Но если это лучший способ убедиться, что он непременно прочтет письмо Сары? – возразила Амелия.
– Это лучший способ погубить собственную репутацию, если тебя кто-нибудь там застанет! Лучше уж прямо подойти к Кирквуду и вручить ему записочку. Сплетники и так и так растерзают тебя на части.
– Если Амелия хочет мне помочь, – вмешалась Сара, – то почему бы ей это не сделать?
– Да потому, что она может попасться, глупышка!
– Если попадусь, разыграю дурочку. Сделаю наивные глаза и скажу, что заблудилась, отыскивая туалетную комнату; 
– Изображая дурочку, не каждого проведешь.
– В таком случае я ни за что не попадусь! – Амелия обратилась к Саре: – Давай сюда твое письмо.
Сара достала из сумочки конверт и вручила его Амелии, которая, не обращая внимания на протесты Венеции, сунула письмо в свой ридикюль и быстро вышла в коридор. Ладно, хоть это и не экзотическое приключение, о котором она мечтала, но все же лучше, чем ничего. Только бы отыскать дверь на черную лестницу и остаться при этом никем не замеченной...
Удача сопутствовала Амелии. Дверь на лестницу для прислуги оказалась рядом с дверью в туалетную комнату, стало быть, открывай какую надо, пока никто не видит. Наверху ей тоже повезло: коридор, в который выходили двери спален, был пуст.
Но которая из дверей ведет в комнату его сиятельства? Прислушиваясь, не идет ли кто из прислуги, Амелия стала открывать двери одну за другой. Запах розовой воды подсказал ей, что за первой из открытых ею дверей находится спальня вдовствующей виконтессы. Рядом, само собой, расположена комната ее личной горничной, а когда Амелия приоткрыла следующую дверь, с лестницы донеслись чьи-то голоса. Кровь застучала у Амелии в висках, и она была вынуждена проскользнуть в спальню, не зная, кому она принадлежит.