Не соблазняй повесу

– Все прекрасно, – отвечала та, слабо улыбнувшись. – Просто замечательно.
Черта с два ей прекрасно! Однако Лукас не стал продолжать разговор, тем более что Амелия прямо-таки наслаждалась увиденным.
– Как много кораблей! – выдохнула она. – Только подумать, только представить себе, где они побывали и в какие экзотические места поплывут снова!
Уинтер не слишком задумывался о подобных вещах, повидав за свою жизнь множество гаваней.
– Разве вам не приходилось бывать в припортовой зоне? – спросил он.
– Нет. Никто из моих знакомых не уплывал в заморские края. Разумеется, я видела доки там, где мы жили, и еще в Плимуте, но это совсем не то, что здесь.
– Вы имеете в виду чудовищный шум и невыносимый запах человеческого отребья?
Река уже осталась позади, и теперь Уинтер созерцал разливающийся по улицам поток не тронутых цивилизацией мужских особей, в который кое-где были вкраплены особи женские – сильно нарумяненные уличные девки.
Амелия искоса взглянула на Лукаса:
– Я вижу здесь чрезвычайно привлекательное собрание колоритнейших созданий, которые в жестокой борьбе добывают себе средства к существованию.
– Это вы их так называете. А я их называю матросами, лодочниками и водяными крысами самой худшей породы.
– Неужели у вас в душе нет ни капли романтики и тяги к приключению?
Миссис Харрис, которая, видимо, уже пришла в себя после того, как они миновали реку, спрятала улыбку.
– Если вы вот это именуете романтикой и приключением, то нет, – отрезал Уинтер. – Корабли существуют для того, чтобы перевозить людей куда им надо, и это все.
– Странное суждение для человека, который проводит жизнь на воде, – возразила Амелия.
– Именно потому, что я веду такую жизнь, я и оцениваю ее трезво, не вижу в ней романтики и не считаю приключением.
– Совершенно с этим согласна, – включилась в разговор миссис Харрис. – Но вы не переубедите Амелию. Первое, о чем она спросила, когда мачеха привезла ее в мою школу, – это будем ли мы совершать поездки в интересные места.
Так ее привезла в школу мачеха? Может, он хотя бы от миссис Харрис узнает что-нибудь полезное?
– Когда же это было? В каком возрасте английских девушек отдают в школу?
– Видите ли, в случае с Амелией...
– Само собой разумеется, до того, как я начала выезжать в свет. – Амелия захлопала ресницами. – Могли бы и сами догадаться, глупец.
Лукас насупился. Эта женщина переменчива, словно актриса. В ней как будто сосуществуют два разных человека. Он промолчал. «Да. В точности так».
– Вы не представляете, насколько сложным может быть дебют девушки, – затараторила она. – Вы должны ходить особым образом... и стоять тоже. Да что там, я просто не могу перечислить все эти правила.
– Но вы их отлично усвоили, – заметила миссис Харрис, подняв, по своему обыкновению, одну бровь.
Амелия, словно записная кокетка, намотала на палец ленточку от капора.
– Девушка обязана выучить все это, если она хочет получать удовольствие от светской жизни.
– Уверен, что так оно и есть, – пробурчал Уинтер. Чем больше он узнавал Амелию, тем меньше нравилась ему ее кокетливая ипостась. То она ведет речь о шебеках и высказывает при этом разумные суждения, которые мужчина определенно мог бы принять к сведению, то через несколько минут, вперив в него пустой взгляд, начинает нести всякую чушь. Одно с другим несовместимо.
Тем более это странно, что компаньонка явно удивлена игрой Амелии в легкомыслие. Леди, видно, намеренно выбрала для себя такую роль. Но зачем?
Это дало ему повод для размышлений на весь остаток пути, в то время как Амелия болтала не умолкая о танцах, о языке вееров и другой тарабарщине.
Вскоре они уже подъезжали к докам в Дептфорде. Пытаясь вернуть к действительности «Амелию разумную», Уин-тер выглянул из окна и обратил ее внимание на фрегат под испанским флагом. Матросы скатывали по сходням бочки на пристань.
– Они, как видно, только начали разгружать этот видавший виды корабль. Судя по его низкой осадке в воде, трюмы полным-полнехоньки.
 
Амелия посмотрела в туже сторону, что и Лукас.
– А как вы думаете, что они привезли?
– Понятия не имею, – ответил он и намеренно добавил очевидно глупое предположение: – Быть может, хлопок.
– Кто же станет возить хлопок из Испании? – Амелия рассмеялась. – Да еще в бочках! Это скорее всего вино или, может быть, маслины.
– А почему вы решили, что корабль испанский?
– Но ведь на нем развевается... – Амелия спохватилась и состроила наивную мину. – На нем развевается флаг, который я приняла за испанский. Он такой яркий и многоцветный, наверное, испанский. Или французский, и тогда он привез шелка.
– Возможно, – произнес он безразличным тоном, подумав при этом, что Амелия, чего доброго, и вправду глуповата.
Карета остановилась.
– Вот мы и приехали, – сказал Лукас, выскочил из экипажа и помог спуститься сначала миссис Харрис, а потом Амелии, обхватив ладонями ее тоненькую талию.
Пульс Лукаса участился, когда на него повеяло от девушки ароматом жимолости. Амелия посмотрела на него блестящими глазами, щеки ее разрумянились. Он поставил ее на пыльную мостовую, стараясь поскорее справиться с внезапно вспыхнувшим порывом желания. Проклятие, как же она хороша! При иных обстоятельствах он был бы готов поухаживать за ней всерьез.
Лукас усмехнулся. Да уж, только ему и не хватало, что ухаживать за английской леди, единственное удовольствие которой, возможно, заключается в том, чтобы расточать полученное состояние. К тому же, как он вполне уверен, краденое.
Предложив одну руку Амелии, он подставил другую миссис Харрис и повел их на пристань.
– Вон она стоит, – сказал он. – Черная, стоит на якоре всего в ста ярдах.
– Она такая маленькая! – воскликнула Амелия.
– Для шебеки она достаточно велика. Можно сказать, шебека-фрегат, но осадка у нее неглубокая и потому грузоподъемность малая. Оттого и пушек на ней немного. Отсюда не видно, но на ней всего тридцать четыре орудия, тогда как средней величины военное судно имеет на борту вдвое больше. Пираты главным образом рассчитывают на скорость шебеки и ее маневренность. Чтобы захватить такую шебеку, военный корабль должен бортовыми залпами сбить на ней оба паруса. – Уинтер обратился к Амелии: – Вы хотели бы подняться на борт? Мы могли бы добраться до шебеки на гребном ялике и...
– Да! – даже не дослушав его, заявила Амелия, а миссис Харрис одновременно с ней высказалась категорически:
– Ни в коем случае!
Амелия бросила на компаньонку умоляющий взгляд:
– О, пожалуйста, мы обязательно должны подняться на борт. Я хочу осмотреть шебеку получше, не с берега, а прямо на ней.
Широко раскрыв полные ужаса глаза, миссис Харрис отпустила руку Лукаса, явно намереваясь уйти с пристани.
– Я не стану, я не могу сесть в лодку!
Глубочайшее разочарование отразилось на лице у Амелии.
– Я совсем забыла, миссис Харрис не... она не любит корабли, то есть она не любит находиться на воде.
Судя по той панике, в которой находилась миссис Харрис, это была не просто нелюбовь, но легко распознаваемый иррациональный страх.
Лукас заговорил как можно мягче:
– Я мог бы сопровождать леди Амелию, миссис Харрис. А вы спокойно оставайтесь здесь под охраной вашего кучера.
– О да, пожалуйста! – Амелия тоже отпустила руку Лукаса и подошла к компаньонке. – Мне так хочется подняться на борт и все увидеть собственными глазами!
– Но, дорогая моя, мало ли что может случиться. Вдруг налетит шквал...
– На небе ни облачка, а до шебеки буквально несколько ярдов, – сказал Лукас просительно. – Я не допущу, чтобы с леди Амелией что-то случилось, буду за ней присматривать так, словно это моя собственная плоть и кровь.
– Вот видите? – защебетала Амелия. – С таким защитником я могу ничего не бояться.
Миссис Харрис глянула на майора, на ялик, потом перевела взгляд на умоляющее лицо Амелии и вздохнула.