Стилист. Том II (СИ)
— Вы к кому? — поинтересовался усатый вахтёр.
— Тут моё дело собираются рассматривать по поводу зарубежной поездки.
— Пройдите в 18-й кабинет, там уже заседает комиссия, вас вызовут.
18-й кабинет располагался на втором этаже, в конце коридора, и оказалось, что тут уже трутся с десяток желающих попасть за границу. Мне объяснили, что меня вызовут, поэтому раньше времени дёргаться не нужно. Тут как раз из кабинета вышла женщина, как оказалось, работница швейной фабрики «Большевичка», премированная за ударный труд турпоездкой в Венгрию. Очередь тут же начала её пытать:
— Что спрашивали?
— Спросили, есть ли дети? Я говорю, что есть. Они меня спрашивают, на кого их оставляю? Говорю, на мужа. Муж не пьет? Нет, он у меня смирный…
— А ещё что?
— Да больше ничего такого.
Ну, если так, то, может и меня будут не слишком донимать. Как же глубоко я заблуждался.
— Бестужев!
Ну вот и моя очередь взбираться на Голгофу. Переступив порог, я оказался в комнате с двумя выходившими во двор окнами, за которыми накрапывал мелкий осенний дождик. Да, теперь на мотоцикле особо не покатаешься, вот уже неделю мой «железный конь» стоял в сарае.
— Бестужев Алексей Михайлович?
За столом сидели трое, почему-то сразу на ум пришло сравнение с тройками НКВД, о которых когда-то читал. Я опасался, что в составе Комиссии может оказаться второй секретарь райкома Гуськов, и тот мог бы припомнить мне нежелание делиться идеей «Бессмертного полка», но, к счастью, мои опасения оказались напрасными. Двое мужчин и женщина, все на вид пенсионного возраста, причём один, с будённовскими усами, явно постарше остальных. А общался со мной преимущественно тот, что сидел по центру, с изрезанным морщинами лицом потомственного заводчанина, который, казалось, только что вышел из-за станка, вытерев руки ветошью.
— Садитесь, Алексей Михайлович, — сказал «работяга». — Куда едете?
— В Германскую Демократическую Республику.
— Да, так и есть, — глянув в лежавшие перед ним бумаги, подтвердил он. — А с какой целью?
— Участие в чемпионате мира по парикмахерскому искусству.
Я отвечал спокойно и уверенно, решив, что не изменю своей манере, даже если вопросы покажутся глупыми или провокационными. Слишком многое стояло сейчас на кону.
— Угу, угу… Странные, конечно, соревнования сейчас проходят, ладно, чемпионат мира по плаванию или лёгкой атлетике. Так вы у нас парикмахер? А где работаете? В «Чародейке»? Небось колымите?
— Нет, что вы…
— Знаем мы вашу братию, — подала голос женщина. — Стрижёте только по блату.
— Это кто-то ввёл вас в заблуждение, — с улыбкой ответил я. — Можете прийти в любой день, я вас постригу в порядке живой очереди.
— Оставим пока этот вопрос, Велира Генриховна, — мягко осадил её «работяга». — Алексей Михайлович, ответьте, пожалуйста, на вопрос, какая правящая партия в ГДР?
— СЕПГ. Если точнее — Социалистическая Единая Партия Германии.
— Какой по счету последний съезд был проведен СЕПГ?
— Восьмой.
— А кто является первым секретарём ЦК СЕПГ?
— Эрих Хонеккер.
— В каком году Хонеккер возглавил СЕПГ?
— В 1971-м.
— А кто был его предшественником?
— М-м-м… Вальтер Ульбрихт.
Я с ужасом ждал, что сейчас спросят, кто был до Ульбрихта, но, к моему великому облегчению, слово взял «будённовец».
— А скажи-ка, Алексей Михалыч, кто входит в состав Политбюро ЦК КПСС?
Ну, этих-то я знал, даже мог перечислить ещё и кандидатов, но обошлись членами.
— Дайте определение КПСС.
— Руководящей и направляющей силой советского государства, ядром его политической системы является КПСС. КПСС существует для народа и принадлежит ему.
И вот охота им меня мурыжить? Со скуки, наверное, такой хренью занимаются. А ведь в коридоре ещё люди, там и после меня подходили. Тут слово вновь взяла дамочка, с туго стянутыми в пучок на затылке волосами смахивающая на строгую учительницу.
— Почему советский потребитель предпочитает импортные товары?
Естественный ответ: «Потому, что они лучше!» немедленно закрывал мне дорогу в ГДР. Что ж, придётся выдавать заранее заготовленный ответ, благо я уже достаточно поднаторел в подобного рода материалах.
— Повышенный спрос на импортные потребительские товары у нас действительно существует, — говорю я. — Однако так называемый «импортный синдром» существует во всём мире. Например, французы предпочитают американские автомобили, а американцы — французские вина и духи. Наша страна поставляет в другие страны газ, нефть, у нас лучшие в мире танки и космические корабли, и ничего зазорного, если кто-то позволит купить себе импортный костюм или обувь.
— Как на вас, — уточнил «работяга».
— Да, и как на мне в том числе. К сожалению, ещё не всегда качество наших товаров соответствует высоким образцам зарубежных производителей. Необходимость самых радикальных мер по повышению качества потребительских товаров многократно подчеркивалась в выступлениях Леонида Ильича Брежнева и других советских руководителей, в документах партийных съездов, решениях правительства.
Что, съели? Судя по кислой физиономии «училки», она не ожидала, что я так подкован. Я решаю развить успех:
— Если уж на то пошло, то уровень жизни человека определяется далеко не только материальными благами. Для истинной полноты жизни, удовлетворенности человека ею и его уверенности в будущем значительно важнее нечто более фундаментальное — хорошее здоровье, образование, духовное богатство личности, гарантированная работа по призванию, гарантированный материальный достаток в семье, уверенность в обеспеченной старости. И вот если говорить об этих основополагающих составных человеческого благополучия, то для советских людей они реальны.
Члены комиссии переглянулись, после чего председательствующий откашлялся
— Что ж, характеристика с места работы на вас положительная. Рационализатор, «Ударник коммунистического труда», чемпион Советского Союза… Да и на вопросы отвечали грамотно. Надеюсь, вы будете достойно представлять нашу страну на территории Германской Демократической Республики.
Ура, самый главный экзамен пройден! С трудом сохраняя на лице невозмутимое выражение, я вежливо попрощался и покинул кабинет. На выходе меня, как и других побывавших на комиссии, засыпали вопросами. Я задержался минут на пять, рассказывая о выпавших на мою долю перипетиях. Надеюсь, мои советы помогут этим людям добраться кому-то до дружественных СССР стран или вовсе до «загнивающего» Запада.
В середине октября загранпаспорт, как Вязовская и говорила, прислали спецпочтой в «Чародейку», со всеми уже проставленными печатями. Его я получил в обмен на свой гражданский.
— Поздравляю, Алексей, теперь тебе точно ничто и никто не помешают выступить на чемпионате мира, — торжественно сказала Антонина, вручая документ. — Береги его, как зеницу ока.
А вскоре произошло событие, которое стало для меня судьбоносным. Хотя начиналось всё вроде бы вполне банально. Ко мне в кресло села Ксения Александровна Абуханова, доцент на кафедре психологии. До этого она делала у меня несколько раз причёску, сегодня, как оказалось, был повод.
— Алексей, можете меня поздравить, я защитила докторскую. И, кстати, пошла на повышение, перевелась из Института философии в Институт психологии Академии наук.
— Ого, мои самые искренние поздравления!
— По этому поводу я сегодня вечером устраиваю небольшой банкет, заказала на семь вечера столик в ресторане гостиницы «Украина». Будут и коллеги, и просто хорошие знакомые. Приходите, я буду рада вас видеть.
— Не обещаю, но постараюсь.
Позвонил супруге на работу, Лена оказалась не против моего участия на банкете.
— Иди, конечно, с клиентами нужно дружить.
Работал я сегодня в первую смену, поэтому успел заскочить домой. Долго выбирал, что надеть на банкет. Либо водолазку с джинсами и кроссовками, а сверху румынскую болоньевую куртку, либо зайцевский костюм с недавно прикупленными итальянскими туфлями «Testoni» за 220 рублей, и сверху плащ, опять же из болоньи. В итоге остановился на втором варианте.